Двунадесятые праздники и Святая Пасха

Митрополит Владимир (Иким)


Владимир (Иким), митрополит Омский и Таврический

Двунадесятые праздники и Святая Пасха



   Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви ИС 13-310-1802



   © Сибирская Благозвонница, оформление, 2015

   © Митрополит Владимир (Иким), текст, 2015

Слово в день рождества Пресвятой Богородицы

   Поющие Твое Рождество, хвалим Тя вси, яко одушевленный храм.

Из акафиста Пресвятой Богородице (Икос 12)


   Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Возлюбленные во Христе братья и сестры!

   Ныне вся вселенная светло празднует день явления в мир Совершеннейшего Создания Божия. В едином порыве славословят Невесту Неневестную земная Церковь Воинствующая и небесная Церковь Торжествующая. Ликуют хоры Ангельские. Престолы и Силы, Власти и Господства, Серафимы и Херувимы воспевают: «Радуйся, Благодатная!»

   Но кто же Она, Царица Небесная, первая по Боге и после Бога, совершенствами Своими превосходящая пламенеющих любовью Архистратигов Господних, чистотой – непорочных духов света, могуществом уступающая лишь Самому Вседержителю? Соткано ли Тело Ее из нежнейших материй духовных, создана ли Душа Ее на высотах горних, где немыслима и тень какой-либо нечистоты? Нет, в рождестве Своем заключена была Пресвятая Дева в ту же немощную плотскую оболочку, что и все земные люди, и здешний Свой подвиг совершала Она в нашем дышащем злобой и грехом мире.

   Прекрасны были первые люди, Адам и Ева, наслаждавшиеся чистейшим счастьем в райском саду. Но как изменились после грехопадения и они сами, и мир вокруг них! История падшего человечества представляет собой ужасающую картину: сколько ненависти и коварства, сколько лжи и насилия, сколько грязи и мерзости! Казалось бы, такое непотребное создание, как человек, недостойно Всесовершенного Творца и бессчетное число раз заслуживало уничтожения. Но неисследимы пути Божественного Промысла! В мутном хаосе лежащего во зле мира Вседержитель сеял семена, дававшие ростки такой красоты, что изумлялся Ангельский сонм. С особенной же любовью Господь готовил почву для появления Древа благосеннолиственного, «имже покрываются мнози»,[1] – взращивал Ту, что соделается достойной стать девственной Матерью Сына Человеческого и Сына Божия, Чья плоть будет носить в себе вочеловечившегося Господа.

   Сквозь погрязший в грехе мир Бог Промыслитель протягивал золотую нить праведных семейств, святых жен и мужей, и каждое новое поколение в этой череде наследовало духовные сокровища, накопленные их предшественниками. Среди предков Пресвятой Богородицы мы видим великих праведников Ветхого Завета, боковая ветвь того же рода явила миру величайшего из них – Крестителя и Предтечу Господня Иоанна. По прямой же это благословенное родословие привело к смиреннейшим супругам, святым Иоакиму и Анне.

   Смирение этой благочестивой четы поистине поразительно, в нем – предвестие неизреченного смирения Спасителя. Претерпевая унижения и поругание, кроткие Иоаким и Анна принимали их как должное; будучи непорочны, они почитали свою бездетность справедливой карой Господней за какие-то неведомые им самим грехи. А как смиренно, с какой верой и готовностью принимает святая Анна кажущееся невероятным Ангельское обетование о даровании в ее старости ребенка! «Жив Господь Бог мой! Если у меня будет дитя, то отдам его Господу на служение», – восклицает она, и в этом слышится предвещание смиреннейших слов Пречистой ее Дочери: Се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему (Лк. 1, 38). Смирение святых Иоакима и Анны длится и поныне, они словно бы противятся земному прославлению, и хотя Церковь на каждом богослужении обращается к ним с молением, в домашней молитве верующие редко прибегают к предстательству праведных Богоотец, по плоти и духу ближайших к Царице Небесной. А как спасительно для нас может оказаться молитвенное созерцание Иоакима и Анны и обращение к этим святым!

   Во все дни земного жития святые Иоаким и Анна были скромны и целомудренны, брак их был честен и ложе непорочно. Но не в юности, когда сердца человеческие могут быть сотрясаемы нашествием страстей, а в мудрой старости, когда души людей боголюбивых успокаиваются в чистоте, дарован был праведным супругам Пренепорочный Плод их супружества. Дочерью чистоты можно наименовать Пресвятую Деву.

   Перед Ангельским обетованием о рождестве Девы Марии праведный Иоаким на сорок дней удалился в пустыню, где молитва и слезы были его пищей. В посте и слезных молениях к Богу Всевидящему пребывала все это время и праведная Анна, пока не услышала от небесного вестника: «Ты зачнешь и родишь Дщерь благословенную, выше всех дщерей земных». Дочерью молитвы и поста можно назвать Пречистую Богоневесту.

   Не к утешению собственной старости, но к служению Всевышнему предназначали праведные родители Дитя свое. «Да будет рожденное мною принесено в дар Тебе и да благословится и прославится в нем Твое милосердие!» – воззвала святая Анна ко Господу. Дочерью благочестия и самопожертвования явилась Преблагословенная Богородица.

   Так воссияла над миром, омраченным грехопадением, Пресвятая Дева Мария – Новая Ева, Которой Господь предназначил сокрушить главу древнего змия – диавола.

   Первая Ева, праматерь рода человеческого, – создание, вышедшее из рук Самого Творца и еще не осквернившееся грехом, – была невыразимо прекрасна телом и душой. И какой злобной радостью радовался лукавый враг Божий, когда ему удалось совратить это прекрасное создание Всевышнего, надругаться и насмеяться и над самой Евой, и над миллиардами ее потомков, сделав человечество игралищем греха, погрузив в пучину зла вещественный мир. Но гордый князь тьмы не ведал, какое посмеяние и посрамление готовит ему Всевидящий Господь Вседержитель.

   Диавол превратил людей в слабые и нечистые существа, падкие на грех, раздираемые страстями, мучимые болезнями, обреченные на смерть. Но поколения подвижников Господних, прошедших закалку в борьбе с этой слабостью и нечистотой в себе, завещали будущей своей Предстательнице – Пренепорочной Деве – несокрушимую броню смирения, щит послушания, меч надежды и светозарный шлем любви ко Господу. И этой восставшей из немощного рода человеческого смиренной Воительницей, земной Девой, был повергнут могучий князь мира сего, повелитель сил злобы и мрака.

   Древняя Ева при всей красоте души своей никогда не была испытана – и не выдержала первого же испытания, никогда не была искушаема – и пала при первом же искушении. Новая Ева, Пресвятая Дева Мария, несла в Себе всю силу стремления и любви ко Господу, которую выстрадали и скопили в себе праведные сыны и дочери человеческие за века мучительной разлуки с Всеблагим Источником добра в мире, объятом чадным пламенем диавольской злобы. Так вызревает в мрачных огнедышащих недрах вулкана сверкающий твердый алмаз и так же восстала из недр падшего человечества Неопалимая Купина, Которой уже не страшно было мрачное пламя преисподней и Которая готова была воспринять во всей полноте благодатный огонь Божественной Любви, из Нея бо «возсия Солнце правды, Христос Бог наш».[2]

   Некогда мерзкий диавол был светозарным Денницей, высочайшим из Ангелов, ближе всех стоявшим к Богу. Но стал Денница надмеваться своим положением и своими достоинствами, свысока смотреть на других Ангелов, напыщенно предстоять у Престола Господня. Гордыня довела его до безумия: он замыслил вознестись над Всевышним. Светлый решил пойти против Источника света, прекрасный противостал Отцу красоты, блаженный ополчился на Всеблагого, творение возненавидело Творца! Правосудный Господь не оставил это лютое беззаконие без воздаяния. По велению Божию Архистратиг Михаил, один из тех, на кого только что свысока смотрел могучий Денница, низверг его в бездну преисподней. И как жутко переродился падший ангел, отравивший себя гордыней и завистью! Превознесенный над многими сделался низменнейшим, наслаждавшийся совершенной любовью стал раздираем нестерпимыми муками ненависти, прекрасный – воплощением уродства и безобразия, светлый дух добра – мрачнейшим диаволом. Не смирившись и с карой от Всемогущего Бога, падший Денница посягнул на человека – любимое создание Господа. Но здесь готовилось диаволу еще горшее посрамление, ибо из рода человеческого Всемилостивый Господь вознес Царицу Небесную.

   Если справедливо святоотеческое предположение о том, что праведные сыны и дочери человеческие призваны занять на Небесах места́ отпавших Ангелов, то Пресвятая Дева Мария, вознесенная во славу ближайшей к Престолу Господню, вошла в ту славу, которой некогда наслаждался Денница. Но какое посмеяние в этом гордому диаволу, какое уязвление для ненасытной его зависти! Из праха и персти, из немощи человеческой воздвиг Всесильный Творец Царицу для Царствия Своего, из несовершенной материи создал Совершенство, перед коим меркнут и былые достоинства Денницы. И какая разница! Надменный ангел, с завистью косившийся на Миродержца, – и Пресвятая Богородица, смиренно коленопреклоненная, с молитвенно сложенными на груди руками, с бесконечной любовью взирающая на Сына и Бога Своего! Даже в пору своего величия Денница не мог и мечтать о той близости к Всеблагому Господу, какой удостоилась Богоневеста. Непроницаемой завесой священной тайны скрыто от людей и Ангелов сокровенное общение Сына Божия – и Носившей Его во утробе; Богомладенца Христа – и Пречистой Его Матери; Царя Небесного – и Пренепорочной Его Избранницы.

   В новейшие времена римо-католики усугубили свое отступление от чистоты веры введением догмата о непорочном зачатии Девы Марии, будто бы рожденной тем же непостижимым образом, что и Господь наш Иисус Христос. Не завистливый ли диавол нашептывал им этот «догмат»: мол, не так уж и велик подвиг Приснодевы – Она не из рода человеческого, а небесная гостья, и Ей было легко земное житие. Нет, не так учит Святое Православие. «Если великое дело то, что рождает неплодная, то не более ли удивительно, что рождает Дева? Господь на праматери Своей Анне показал чудо, сделав ее из бесплодной матерью, а потом в Матери Своей изменил законы природы, сделав Деву Матерью», – говорит преподобный Иоанн Дамаскин.[3] От земных родителей произошла Пречистая, в земную плоть одета была, всю тяжесть земных скорбей претерпела и лишь потом удостоилась светозарного венца Небесной Царицы, и в том несравненное величие подвига Ее.

   Как Вселюбящая Мать, Она милосердствует к заблудшим детям и готова простить их. Пренепорочная Владычица укрепляет и ободряет подвижников в их служении Господу, а грешников неустанно призывает к покаянию, дабы и они могли войти в милость Отца Небесного. История Церкви от первохристианских времен до наших дней полнится известиями о чудесах и знамениях, явленных Пресвятой Богородицей на благо и во спасение сынов и дочерей человеческих. Поэтому так велика надежда наша на Ее благосердие, на Ее помощь, на Царственное Ее могущество.

   Возлюбленные о Господе братья и сестры! Царица Небесная могуществом Своим превосходит Ангельские и Архангельские силы, уступает только Самому Богу Всесильному. Однако все Ее могущество – в смиренной молитве Матери к Господу и Сыну Своему, склоняющемуся на прошение материнское. Прибегнем же и мы к благому заступлению Владычицы! Как недостойные дети, надрывавшие сердце матери своей жестокостью, но опомнившиеся и в порыве раскаяния обливающие слезами ее добрые руки, – так обратимся же и мы со смиренной, слезной молитвой к Пресвятой Деве: «Милосердия двери отверзи нам, благословенная Богородица, надеющиеся на Тя да не погибнем, но да избавимся Тобою от бед: Ты бо еси спасение рода христианского».[4] Аминь.

Слово на воздвижение креста Господня[5]

   Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.

Ин. 3, 14–15


   Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Дорогие во Христе братья и сестры!

   Мы идем по пустыне жизни, под палящим зноем страстей, мучаясь духовной жаждой – жаждой истины, справедливости, добра. Под нашими ногами шуршит сухой песок житейских забот и копошатся ядовитые змеи соблазнов. Так мы идем и не знаем, достигнем ли Небесного Отечества, куда зовет нас Вселюбящий Создатель. И где на этом трудном пути встретить покой и прохладу, из какого родника утолить жажду, где отдохнуть душе человеческой? Вот так же в древности шли по жгучей Аравийской пустыне израильтяне. Позади у них было жестокое рабство у египетского фараона, впереди – Земля Обетованная, текущая молоком и медом. Сам Господь питал их небесной пищей – манной, укрепляя в пути. Но тяготы пустынных дорог казались несносными этим малодушным людям, и они возроптали.

   Хлеб ангельский ел человек, послал Господь им пищу до сытости (Пс. 77, 25), а израильтяне говорили: Душе нашей опротивела эта негодная пища (Чис. 21, 5). Из жалких рабов стали они свободными людьми, но быстро позабыли тяжкий, бессмысленный труд на строительстве египетских пирамид, побои и ругань надсмотрщиков. Они помнили только, что в Египте кормили их жирным мясом с острыми приправами. И говорил народ против Бога и против Моисея: зачем вывели вы нас из Египта? (Чис. 21, 5). Так оскорбляли они Всевышнего, пока не пришла беда. Полчища ядовитых змей выползли из нор и стали жалить израильтян, множество народа в страшных муках умерло от змеиных укусов.

   По внушению Божию пророк Моисей сколотил крест и прибил к нему медное изображение змея. Это мертвое изваяние зла стало лекарством от яда живых гадин: Когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив (Чис. 21, 9).

   В чем же заключалось врачующее действие медного змея? Обладал ли этот истукан сам по себе какой-то магической силой? Нет, совершенно иначе происходило исцеление от смертельного яда. Смотря на медного змея, человек вспоминал живых змей – наказание ему за оскорбление Божества – и оплакивал свое преступление. Человек каялся – и Всемилостивый Господь исцелял его от змеиного яда, вкравшегося в душу, а затем поразившего тело.

   На первое грехопадение, повлекшее за собой неисчислимые беды, соблазнил Адама и Еву отец лжи – диавол, принявший вид змея. Пригвожденной ко кресту, безжизненной статуей змея Господь показывал: грех может и должен быть умерщвлен, чтобы человек спасся, обрел жизнь. Так впервые в Священной истории появился великий образ Животворящего Креста.

   Этот же образ явился в ветхозаветные времена знамением победы. Когда Израиль сражался с Амаликом, святой пророк Моисей стоял на горе, воздевая руки, подобно распятому на кресте. Пока руки пророка оставались поднятыми, его народ одолевал врага, но когда святой Моисей от усталости опускал руки – побеждали амаликитяне. Тогда двое священников стали поддерживать пророка Моисея. И были руки его подняты до захождения солнца (Исх. 17, 12), и была победа над врагами. В память о торжестве святой Моисей воздвиг жертвенник, назвав его Иегова Нисси – «Господь знамя мое» (Исх. 17, 15). То было знамя креста.

   Короткую память имел израильский народ. Шли времена, и израильтяне, а затем и выделившиеся из них иудеи позабыли, что означает крест и прибитый к нему медный змей. Это лукавое племя привыкло обращаться к Всевышнему только в беде и изменяло Богу в благополучии. Обличая их нечестие, святой царь-пророк Давид восклицает: Льстили Ему устами своими, и языком своим лгали пред Ним; сердце же их было неправо пред Ним, и они не были верны завету Его. Но Он, милостивый, прощал грех и не истреблял их; многократно отвращал гнев Свой и не возбуждал всей ярости СвоейНо они еще искушали Бога, отступали и изменяли, как отцы их, обращались назад, как неверный лук (Пс. 77, 36–38, 57).

   Змеи, явившиеся вслед за грехом, убивали израильтян в пустыне, и пророк Моисей прибил ко кресту неживое изображение змея – образ смерти греха. Но сыны Израилевы любили грех, а потому стремились прибегать не к Богу Праведному, а к идолам. По прошествии времен они извратили смысл сделанного святым Моисеем образа: стали поклоняться не убившему грех кресту, а висящему на нем змею, именуя его «Нехуштан» – «Медный бог». То было поклонение древней злобе – сатане. И благочестивый царь Езекия вынужден был уничтожить этого медного змея, чтобы пресечь мерзкое идолопоклонство.

   В древности казнь на дереве являлась страшным проклятием. Ветхий Завет гласил: Проклят пред Богом всякий, повешенный на дереве (Втор. 21, 23). Отчаянных грабителей и убийц, заговорщиков, чьи умыслы угрожали всему народу, – вот кого приговаривали к такой ужасной смерти. Эта казнь считалась осквернением самой земли, казненный лишался самого имени человека, и его старались как можно быстрее предать забвению. Так святой пророк Моисей выставил на позорище медного змея – мертвый образ душегубителя-диавола. И эту-то позорную казнь избрал для Себя добровольно идущий на смерть Иисус Сладчайший, Единый Безгрешный, – избрал Своей волей, сказав: Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому (Ин. 3, 14).

   Дерево казни являлось жутким знаком проклятия Божия. Однако сердце человечества хранило память и об ином дереве – дереве жизни, которое некогда Господь насадил посреди рая. Вкушая его плоды, люди причащались бессмертия и вечного счастья. Увы! Поддавшись внушениям змия, они лишились этого блаженства: изгнав отступников, поставил Господь Бог на востоке у сада Едемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни (Быт. 3, 24).

   Души человеческие томились по утраченному счастью, искали и не находили тропу к дереву вечной жизни в Царствии Небесного Отца. И взывал святой царь Давид: Даруй боящимся Тебя знамя, чтобы они подняли его ради истины (Пс. 59, 6), и восклицал премудрый царь Соломон: Благословенно дерево, чрез которое бывает правда (Прем. 14, 7).

   Ветхозаветные праведники знали, что Вселюбящий Творец не навсегда отвернулся от падшего создания Своего. Человечеству был от Бога обещан Мессия – Избавитель, Спаситель мира. Возвращенным людям деревом вечной жизни должно было стать подножие Сына Человеческого, о котором святой пророк Исаия предвозвещал: Кипарис и певг и вместе кедр, чтоб украсить место святилища Его, – и Он прославит подножие ног Его (Ис. 60, 13). Кипарис, чей запах благоуханен, стройно и прямо устремляющийся в небеса, высоко возносящий свою вершину; певг, финиковая пальма, – ее плоды обильны, сладки и питательны, из ее сока приготовляются лекарства; кедр – этого дерева избегают змеи, оно внушает им какой-то ужас, ни одной ядовитой гадины не встретишь там, где растут кедры, – вот три дерева, ставшие подножием Искупителя.

   Когда палачи готовились распинать Иисуса Христа, для своего жестокого дела они брали те бревна и доски, какие первыми попадались под руку. Крест Христов был сделан из древесины кипариса, кедра и финиковой пальмы – так сбылось древнее пророчество. Миру являлся Животворящий Крест Господень – жертвенник, окропленный Пречистой Кровью Спасителя. Это святое подножие Сына Человеческого благоухало праведностью, отгоняло и посрамляло бесов, несло на себе плод вечности – Тело и Кровь Христовы, даруемые людям во исцеление души и тела, доныне питающие верных на пути в Царствие Небесное. Вот истинное дерево бессмертия, данное Всещедрым Создателем роду христианскому!

   Подвергая казни своих преступников, покрывая имена злодеев позором, ветхозаветные люди не понимали и не хотели понять, что каждый из них – такой же злодей и преступник: все прокляты и отвержены Богом, обречены на смерть и ад. Грехопадение первых людей заразило мерзостью греха сердца всех их потомков. Даже те, кто не творит явное зло, в душе пронизаны этим ядом. Пусть кто-то не совершает убийств, но тайно кипит гневом на недругов – и скольких бы он умертвил, будь на то его злая воля? Пусть кто-то на вид целомудр, но в душе услаждается гнусными похотями – и в каком диком разврате погряз бы, будь к тому возможность? Сколько гордыни и чванства, честолюбия и корыстности, ненависти и плотоугодия в сердцах человеческих, так что и внешне благопристойные люди похожи зачастую на крашеные гробы, за приличной оболочкой которых – смрад и гниющие кости! Мерзость пред Господом помышления злых, – говорит Священное Писание (Притч. 15, 26). Список преступных помыслов и дел человеческих, это рукописание наших грехов, поистине чудовищно и становится все чудовищнее с каждым годом, с каждым днем, с каждым часом. Кто же способен был примирить Правосудного Бога с нечистыми, преступными созданиями? Какая жертва могла быть принесена, какой подвиг мог быть совершен слабым человеком, чтобы разорвать страшное рукописание греха, искоренить первородную порчу, спасти людей от рабствования диаволу и примирить их с Творцом?

   Только Самому Всемогущему Богу было под силу совершить это великое дело примирения и спасения. Так на Предвечном Троическом Совете была предначертана Голгофская Жертва – деяние Божественное, превосходящее всякий ум человеческий, попирающее всякую земную мудрость. Святой апостол Павел говорит о тайне Креста Господня: Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванныхХриста, Божию силу и Божию премудрость; потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков (1 Кор. 1, 22–25).

   Единородный Сын Божий облекся в человеческое тело, чтобы принять на Себя наказание всех людей, понести на Себе чудовищную тяжесть их преступлений. Только страдания Невинного, только смерть Безгрешного могла стать оправданием виновных и грешных, умилостивить правосудие небесное. Особым, тягчайшим позором была для человека крестная казнь, и потому именно такую смерть выбрал Богочеловек, искупая позорище всечеловеческого грехопадения. В распятии Христовом величайшее бесчестье сменяется высочайшей славой, грозное проклятие – спасительным благословением, вечная погибель – воскресением к вечной жизни.

   Ничего этого не могли понять иудеи-законники, лицемеры, чванившиеся пустым исполнением обрядов, нечистые сердца которых дышали завистью и ненавистью к истинной праведности. Обрекая Праведного Иисуса без всякой вины к повешению на дереве (Втор. 21, 23), они думали тем подвергнуть Его проклятию и забвению – но проклятие Божие пало на них самих. Таковы последствия гордыни: почитая себя сынами благочестивого Авраама, фарисеи явились на деле сынами погибели, прислужниками древней змеиной злобы.

   Размышляя о прообразе Креста Господня, некогда явленном пророком Моисеем в пустыне, преподобный Ефрем Сирин говорит: «Хотите ли знать, что иудеи разрешают змия, чтобы не принять Христа? Ибо, попустив невинному Христу быть распятым, они просили дать им разбойника Варраву. Кого Бог осудил, того разрешили, а невинного Христа осудили. О, какое нечестие иудеев – поклоняются змию и отвращаются Христа! О, какое затмение ума – чествуют крест для змия и не поклоняются распятому Христу! О, какое сумасбродство – чтут порок и воюют против благочестия! Христос на Кресте Своем распял грех, а иудеи своими делами воскресили грех из мертвых. Вот сила нечестивых: и они воскрешают из мертвых. Но проклято таковое воскресение из мертвых. Ибо рассеется, как призрак. Змий для праведных сделается мертв, а иудеи будут почитать его живым и действенным».[6]

   Страшна и спасительна Божественная тайна Голгофы! Невыразимо ужасное зрелище: Царь Славы, как жалкий преступник, висит на Кресте, истекая кровью, умоляя Небесного Отца помиловать падшее человечество. Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3, 16). Зрелище умилительное, исторгающее слезы благодарности Вселюбящему Создателю, ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него (Ин. 3, 17).

   Как не поклониться Любвеобильному Спасителю, принявшему столько позора и страданий, чтобы открыть нам путь к вечному счастью! Как не поклониться и Честному Кресту Господню, освященному пролитой на него кровью Сына Человеческого, ставшему из орудия казни оружием победы воскресшего Христа над смертью и адом, из дерева проклятия превращенному в райское древо вечности! Нет, не древесине, не веществу Креста поклоняются христиане: Крест Господень для верных есть то самое знамя и знамение Божия торжества, которое предвещали древние пророки.

   Кому, как не иудеям-законникам, знатокам текстов Священного Писания, было и понимать, что произошло на Голгофе? Распятие Мессии было до мельчайших подробностей предсказано Боговдохновенными пророками, среди них – святым Исаией, возвещавшим: Он былпрезрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы… ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу; и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно, и не открывал уст Своих… От уз и суда Он был взят, но род Его кто изъяснит… Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его (Ис. 53, 3–10). Эти священные слова фарисеи знали наизусть, но явились духовными слепцами, ибо сердца их затмевал мрак злочестия.

   По пророчеству святого царя Давида, взывал Спаситель с Креста: Скопище злых обступило Меня, пронзили руки Мои и ноги Мои. Можно было бы перечесть все кости Мои, а они смотрят и делают из Меня зрелище; делят ризы Мои между собою, и об одежде Моей бросают жребий (Пс. 21, 17–19), – и в это время иудейские первосвященники злорадствовали и народ хохотал.

   При распятии Сына Божия затмевалось солнце, содрогалась земля, бездушные камни вопили от боли, по слову пророка Захарии: Воззрятна Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем (Зах. 12, 10). А каменные сердца богоубийц-иудеев не содрогнулись, не умилились, не ужаснулись содеянному.

   На всех этих книжниках и законниках, суемудрах и политиканах сбылось грозное слово Всевышнего: Мудрость мудрецовпогибнет, и разума у разумныхне станет (Ис. 29, 14). Таинство голгофское стало спасительным не для них, мнивших себя богоизбранными, а для простых и смиренных детей всех народов и племен, в простоте и чистоте веры поклонившихся Господу Иисусу Христу и святому Кресту Его.

   Христиане никогда не гордились своим умом, не величались познаниями, не чванились показными добродетелями. Так, великий чудотворец и подвижник святой апостол Павел говорит: Не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа (Гал. 6, 14).

   И поныне есть многое множество лукавых умников, ложных мудрецов и фальшивых философов, допытывающихся, отчего, зачем и почему о тайнах Божественного Откровения. В мелкие пузырьки земного рассудка силятся они вместить океан премудрости Божией – и искажают Христово учение или вовсе отворачиваются от Спасителя. Вся их горделиво-лживая мудрость есть безумие перед Богом. Ужасна и плачевна их участь, ведь всякий отвергший веру во Христа Искупителя и силу Креста Его остается под древним проклятием Божиим, подлежит Страшному суду без милости, сам себя обрекает вечным мукам.

   Не человеческому уму доискиваться до обоснований голгофского деяния, совершившегося по Божественному разуму. Умом и сердцем, всей душой должен человек принять для себя Крестную Жертву Спасителя, свято хранить эту веру, чтобы спастись для Отчего Царствия, чтобы избежать вечной погибели. По слову апостольскому: Ибо, если мы, получивши познание истины, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников… Страшно впасть в руки Бога живого! (Евр. 10, 26–27, 31).

   Иисус Сладчайший, распростерший руки на Кресте, призывает в Свои объятия весь мир, но не все, далеко не все следуют спасительному зову Любвеобильного Господа. Только смиренные и кроткие, верящие и любящие спешат ко Кресту Господню – ко древу вечной жизни, к которому волей Сына Божия уже не преграждает дороги гневный Херувим с огненным мечом. Под благодатной сенью Креста Христова находят себе покой человеческие души, уставшие от блужданий по житейской пустыне. Здесь, где искуплен грех всего мира, хорошо оплакать собственные грехи, покаянием очистить свое сердце от страстей и пороков, делая его легким и светлым. Здесь, где совершился подвиг Спасителя, обретают верные силы и мужество для земного пути. Здесь, где побеждены смерть и ад, согревается сердце христианина надеждой на вечное счастье в Небесном Отечестве. Здесь струится животворный родник Божественных истин, утоляющих духовную жажду, наполняющих души верующих святой радостью о Господе. Здесь, от Креста Господня, питаемся мы райской пищей – Пречистым Телом и Кровью Христовой, предвкушая блага Небесные.

   С умилением и трепетом надобно предстоять Кресту Христову, вознося благодарение Господу Милующему, страшась оскорбить своей нечистотой распятого за нас Сына Божия. Святой праведный Иоанн Кронштадтский восклицает: «О, сколь дороги для Бога души человеческие, искупленные Кровью Сына Его! Сколь дороги души, питаемые Плотью и Кровью Его! О, какое блаженство вкушать Пречистое Тело и Кровь Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа! О, сколь ужасен и губителен грех, для изглаждения и очищения которого нужна была смерть Сына Божия – и смерть крестная! О, сколь несомненна вечная казнь, уготованная нераскаянным! Ибо если с зеленеющим древом – Иисусом Христом – так поступили, то что будет с сухим и бесплодным? Сколь несчастны грешники, в ослеплении своем не знающие всей гибельности греха! Сколь страшен ад, тьма кромешная и скрежет зубов, тартар преисподней, муки с демонами! Все спасенные спаслись Кровью и смертью Сына Божия, все оправданы Его благодатью, святые стали святы Его святостью, умудрены Его премудростью, укреплены Его силой, украсились Его красотой, достигли нетления Его нетлением. Все, спасающиеся ныне, спасаются только Кровью Сына Божия».[7]

   Возлюбленные о Господе братья и сестры! Если древние израильтяне при виде повешенного на кресте медного змея излечивались от змеиных укусов, неужели мы, взирая на Крест Христов и распятого на нем Господа Иисуса, не избавимся от яда грехов, отравляющего наши души и тела? Пригвождение ко кресту медного змея было лишь смутным прообразом грядущей Голгофской Жертвы. Насколько же могущественней явно и зримо данное нам знамя Божественного искупления – Честной и Животворящий Крест Господень!

   При распятии Спасителя просиял Крест Его надо всей вселенной. Просиял на краткое время – и великая святыня сокрылась в недрах земных. Богопротивники-язычники и христоненавистники-иудеи стремились истребить саму память о Голгофской Жертве Сына Божия: они зарыли Животворящий Крест в землю, на этом месте было сооружено идольское капище. Так в течение трех столетий Животворящий Крест, пребывая во глубине, незримо освящал земную персть – вещество, из которого сотворено человеческое тело, прах умерших поколений.

   В те века языческий Рим, подстрекаемый иудей ской злобой, жестоко преследовал христиан, и последователи Христа Спасителя тоже словно бы ушли под землю – совершали богослужения в подземных храмах-катакомбах. Там, втайне от вселенской злобы, они поклонялись Господу Иисусу и Кресту Его. Такое поклонение установлено духоносными апостолами Христовыми. Лукавые сомнения в этом протестантских лжеученых разбиты в прах в катакомбах Геркуланума и Помпеи изображениями Животворящего Креста, относящимися к первым десятилетиям после распятия и воскресения Христова.

   И в наше время еретики-сектанты, которые дерзают призывать имя Господне, но душой далеки от Него, отрицают и хулят Крест Христов, уподобляясь в этом древним христоненавистникам – иудеям и язычникам. Для нас же, детей Святой Православной Церкви, Животворящий Крест Господень является бесценным сокровищем, непобедимым оружием в борьбе с силами зла и знаменем вечной жизни. Пребудем же верными завету апостольскому – не упразднить креста Христова (1 Кор. 1, 17).

   Обретение и новое Вселенское Воздвижение Креста Господня, зримое и поныне, свершилось в IV веке, когда святой равноапостольный император Константин положил конец гонениям на христиан, а его мать, святая равноапостольная царица Елена, предприняла поиски великих христианских святынь. При обретении Креста Господня он явил свою Божественную живоносную силу: от одного прикосновения к нему воскрес мертвец, от взгляда на него исцелилось множество больных, и ликующий народ единодушно воззвал: «Господи, помилуй!» Ни ядовитые змеи демонских соблазнов, ни жалящие скорпионы житейских скорбей не страшны тем, кто уповает на силу Креста Господня, могущество Искупительной Жертвы Спасителя. Но не в земной победе вершина надежды христианской. Сын Божий сказал верным Своим: Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражию, и ничто не повредит вам; однако ж тому не радуйтесь, что духи вам повинуются; но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах (Лк. 10, 19–20).

   Устремимся же всем сердцем к этой совершенной радости о Небесном Отечестве и воспоем к дарованному нам от Господа еще на земле древу бессмертия: «Яко же древо райское превелие, возвысился на Голгофе Честный Крест Христов, отонудуже во всю вселенную распростре мысленные ветви благодати и Распеншегося на нем: под его же сению обретают прохладу палимии зноем страстей и хотящии благочестиво жити о Христе Иисусе».[8] Аминь.

Слово на праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы

   Дева, священное сокровище славы Божия, днесь вводится в дом Господень, благодать совводящи.

Из кондака праздника


   Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Возлюбленные о Господе братья и сестры!

   На Пречистой Заступнице нашей Богородице сбылось обетование, данное Творцом первым людям, о Той, Которая «сотрет главу змия» (см.: Быт. 3, 15) и тем освободит мир из-под власти греха. Нынешнее празднование посвящено воспоминанию о дне, когда Господь принял Богоневесту в земной дом Свой, приуготовляя Ее к грядущему величию.

   Всего три года исполнилось Пресвятой Деве, когда свершилось это событие. В вечернем сумраке Ее взору предстали обширный Иерусалимский храм, так непохожий на тихое жилище Ее родителей, священнослужители в торжественных облачениях, со строгими, одухотворенными лицами. Какой ребенок в столь непривычной обстановке не испугался бы, не заплакал, не начал бы жаться к матери и отцу? Но сердце Пречистой Отроковицы исполнилось светлой радости. Все здесь казалось ей родным и знакомым, желанным и прекрасным. Высоки были ведущие в храм ступени, даже взрослым нелегко было взбираться по ним, но трехлетняя Дева со свечой в руках взошла по этим ступеням стремительно и свободно, словно взлетая навстречу открывающемуся Ей Царствию. Так началось восхождение в Горняя Той, что Сама станет для рода человеческого Лествицей, указующей тропу в небесные обители.

   В этот благодатный миг по всей земле души тех, кто жаждал избавления от мирового зла, объяло непонятное для них самих радостное предчувствие. В душную атмосферу ветхозаветных времен влилось чистое животворящее дуновение, предвещавшее людям явление Искупителя. Духовного слуха избранников Божиих неслышимо коснулась песнь Богоневесте: «Радуйся, падшего Адама воззвание, радуйся, слез Евиных избавление».[9]

   Не оглядываясь, взошла Пречистая Богородица по ступеням храма, оставляя за спиной мрак ветхозаветного времени, все соблазны и скверны падшего мира. Ничто из оставшегося позади не привлекало и не прельщало Ее чистейшую душу. Богоотроковица не обернулась даже, чтобы бросить прощальный взгляд на самое дорогое – нежных Своих родителей Иоакима и Анну. А ведь Дева Мария, наделенная всеми совершенствами, любила отца и мать великой любовью. Но Ее вело во храм чувство высочайшее – любовь к Небесному Отцу, и ради дома Божия бестрепетно пожертвовала Она домом земных родителей.

   Мы не знаем, какой печалью были овеяны последние дни, которые Пречистая провела в жилище праведных Иоакима и Анны. Можно только догадываться, сколько слез пролила мать над Ее колыбелькой, как томился отец мыслями о близкой разлуке с Ней. Сладчайшей утехой их старости была единственная Дочь, но еще до Ее рождения они дали обет посвятить Дитя даровавшему его Богу Всевышнему. От исполнения этого обета зависела судьба человечества, и какое счастье, что праведные Иоаким и Анна его исполнили! А ведь они не знали, что держат в руках спасение мира – Саму Богородицу. Просто, будучи истинно благочестивыми людьми, они отдавали Господу должное, как ни больно казалось сделать это. Из их скорби произросла бессмертная радость, не только для них самих, но и для всех взыскующих утраченного рая. Пример верности Богу, святости данных Ему обетов являют нам смиренные праведники Иоаким и Анна.

   Сама Дева Мария была поистине удивительным ребенком: Господь для Нее был дороже всего на свете. Навсегда покидая родной дом, Она не взяла с собой ни детских украшений, ни каких-то памятных вещичек. В храм Божий несла Она только Себя – единственный и прекраснейший дар Творцу.

   И сам храм Иерусалимский преобразился со вступлением под его своды Богоневесты. С явлением здесь этой маленькой Девочки со свечой в руках ожило, озарилось Божественным светом сердце храма, Святая святых.

   Иерусалимский храм, в который входила Богородица, был уже не тот, что некогда воздвиг богатейший из земных царей Соломон из золота, серебра и ливанского кедра. Со времен Соломона правители и народ Израиля совершили столько преступлений и бесчинств, что переполнилась чаша гнева Господня – войска вавилонского царя Навуходоносора взяли Иерусалим, народ увели в плен, а храм разрушили. При этом бесследно исчезла его величайшая святыня – ковчег Завета.

   Впоследствии, когда израильтяне во главе с благочестивым Зоровавелем вернулись из вавилонского плена и построили новый храм, старейшие из народа при виде его плакали: так беден и жалок казался этот храм по сравнению с прежним. Печаль их смягчало лишь то, что новому храму пророки предсказывали великую славу, неизмеримо превосходящую славу храма Соломонова. Это пророчество начало сбываться в день Введения во храм Пресвятой Богородицы.

   Во Святая святых этого храма уже не сводили крылья статуи Херувимов над священным ковчегом, исчезли скрижали с высеченными на них Божественными заповедями, пропала и чаша с небесным хлебом – манной и расцветший жезл первосвященника Аарона. Темно и пусто казалось во Святая святых, и скорбно вступали в него первосвященники, только раз в год и только с жертвенной кровью.

   Но вот ступила на порог храма Пречистая Дева – и, вдохновленный Духом Святым, первосвященник Захария совершил небывалый поступок. Во Святая святых, туда, где не смел появляться ни один человек, кроме главы священнослужителей, ввел Захария трехлетнее Дитя. Так новой славой воссиял Иерусалимский храм, ибо во Святая святых его явился одушевленный Ковчег Нового Завета – Пресвятая Невеста Господа Милующего.

   И в тот же миг скорбь разлуки в сердцах земных родителей Богородицы сменилась ликованием, и вслед Ей воспела праведная Анна: «Гряди, Дщерь моя, к Тому, Кто Тебя даровал мне! Гряди, Ковчег Слова, в храм Господень! Войди в церковь Божию, радость и веселие мира!»[10]

   Для Богоизбранной Отроковицы в доме Господнем не было запретов и тайн. Ежедневно входила Она во Святая святых и обращалась с молитвой ко Господу, сюда являлись Ангелы для беседы с Ней. Богородицу называют первой монахиней: бесконечно любила Она сладость молитвы, уединение, чтение Священного Писания. Смиренно занималась Она простым рукоделием: вышивала, пряла лен, шерсть – и в этом сделалась очень искусна. Ничего не желала Богоневеста, кроме как быть послушной Господу, служить Ему, – и Господь возвысил Ее выше всех людей и Ангелов. По мере того как возрастала в недрах храма Пресвятая Дева, умалялся гордый диавол, слабела его власть над миром, потому что все коварство его оказалось бессильным набросить даже малейшую тень на пресветлую чистоту Богоневесты. «Ее прежде веков Бог предназначает ко спасению и воззванию рода нашего; Она избирается из числа избранных от века и славных как по своему благочестию и благоразумию, так и по Богоугодным делам», – говорит святитель Григорий Палама.[11]

   Дорогие во Христе братья и сестры!

   Земной путь Той, что сделалась Матерью Христа Спасителя, пролег через храм. Здесь Пречистая возрастала и укреплялась духовно, стены дома Божия оберегали Ее от впечатлений лежащего во зле мира. Как все ветхозаветные праведники, Дева Мария жила ожиданием явления Искупителя, не зная, что именно Ей предназначена высочайшая участь стать чистейшим сосудом Боговоплощения. В храме Богоневеста достигла духовного расцвета, приуготовилась к желанной встрече с Господом.

   Если даже Самой Деве Марии, чистейшей из чистых, совершеннейшей из совершенных, нужен был храм, то как же он необходим нам, постоянно пятнающим себя грехом!

   Храм Божий именуется небом на земле. Двери в дома Господни, во храмы православные, открыты для всех. Это великая милость Вселюбящего Бога, и это-то благодеяние Небесного Отца мы порой не ценим, пренебрегая драгоценнейшей возможностью участвовать в богослужениях, растрачивая себя в будничной суете и унынии. А ведь за порогом храма человек может оставить тяготящие его заботы, в храме он может обрести силы для противостояния бедам и соблазнам тревожного нынешнего времени, стяжать высокий духовный покой. Во храме готовятся люди к вечной жизни, по сравнению с которой земное существование – лишь тень. И тех, кто пренебрегал домом Божиим здесь, на земле, Правосудный Господь сочтет недостойными Своих Небесных обителей. Горе тому, кто окажется не готов к неминуемой встрече с Миродержцем, блажен тот, кто благочестием своим сумел снискать милость в очах Всемогущего!

   Пресвятая Богородица, все земное житие Которой явилось подвигом великого смирения и непрестанной молитвы, вознесена Господом на непостижимую высоту – соделалась Царицей Горнего Царствия. Небесная наша Предстательница – Она, как и мы, происходит из рода человеческого. И если мы, при всем своем несовершенстве, устремимся к подражанию Ее добродетелям, то на Страшном суде Сына Своего явится Она нам милосердная Заступница. Аминь.

Слово на Рождество Христово

   Возвещаю вам великую радость, которая будем всем людям: ибо ныне родился вам Спаситель, Который есть Христос Господь.

Лк. 2, 10–11


   Христос рождается, славите! Возлюбленные о Господе братья и сестры!

   Рождественская ночь светлее всякого дня, потому что не просто солнце, а Солнце правды восходит над землей. Маленькие свечки в наших руках – они ярче сияющих звезд. На улице зима, а в наших душах весна цветущая, ибо Младенец родился нам – Сын дан нам… имя Ему… Бог крепкий (Ис. 9, 6).

   Если бы сейчас нашим земным чувствам вдруг открылась картина духовного мира, сколько великих чудес предстало бы перед нами! Мы постигли бы, с какой добротой смотрят на нас прекрасные Ангелы, как радуются нашему празднику светозарные небесные силы. Мы воочию увидели бы высочайшее таинство: как вступает в наш храм любвеобильная Царица Небесная, а на руках Ее покоится Божественный Сын.

   Это дивное зрелище откроется нам во всей полноте, если мы будем достойны Небесного Царствия. Но уже здесь, на земле, мы можем предчувствовать счастье вечной жизни и радостно приветствовать Жизнодавца Господа: «Таинство странное вижду и преславное: небо – вертеп, престол Херувимский – Деву, ясли – вместилище, в нихже возлеже Невместимый Христос Бог, Егоже воспевающе величаем».[12]

   Все доброе и прекрасное в этом мире приветствует рассвет: поют птицы, благоухают цветы, небосвод расцвечивается нежными красками. Вот так же лучшие сыны и дочери рода человеческого ликуют, духовным взором созерцая зарю Рождества Христова, духовным слухом внимая Ангельскому песнопению: Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение (Лк. 2, 14). Это торжество всей вселенной, встречающей утро спасения, дивное явление миру Богомладенца Христа.

   Тяжко в одиночестве превозмогать сырую холодную ночь. Подобную ночь переживало человечество до благодатного пришествия в мир Сына Божия. Лишь Он, безгрешный Искупитель, был властен рассеять мрак греха в падшем мире. «К чему праотцы столь сильно стремились, что пророки предвозвещали и праведные желали видеть, то сегодня совершилось», – возглашает о таинстве Боговоплощения святитель Иоанн Златоуст.[13] В лице Рождшегося Сына Своего примирился Небесный Отец с изнемогшим от вражды родом человеческим.

   В ветхозаветных сумерках люди могли прозревать всемогущество и правосудие Божие, но лишь таинство Рождества высветлило перед нами любовь Божественную. Как же дорог человек Господу, если ради нас Сын Божий возлег в холодной пещере, на соломе, среди бессловесных животных, если Он пришел испить за нас всю горечь падшего мира! Богомладенец Иисус принес нам освобождение от древней клятвы, которую навлек на себя человек изменой своему Создателю. Любовью Господней был искуплен позор людского грехопадения: Всевышний простил заблудших и вновь зовет их к Себе, в Царство добра и света.

   Сын Божий из любви к людям стал Сыном Человеческим. Земные родители празднуют появление на свет своего ребенка, надеясь, что он будет утехой в жизни, гордостью, опорой и кормильцем в старости. Так как же все человечество должно торжествовать Рождество Иисуса Христа – Источника вечного счастья, Подателя небесной пищи, Спасителя мира! У человечества родился небывалый Сын, Который ведет его к Небесному Отцу. С Богомладенцем Иисусом мы становимся детьми Всемогущего Бога. Ныне земля и небеса, ликуя, празднуют примирение, более того – усыновление человека своему Творцу.

   С древности набожный русский народ по-детски радостно встречал Христово Рождество. В Светлую ночь и стар и млад благоговейно воспевали в храме Рождшегося Спасителя. А потом зажигались свечи на елках, начинались шествия с Вифлеемской звездой, звучали наивные и трогательные колядки… Умиляясь боголюбию простых сердец, святитель Димитрий Ростовский обращается к народу: «Здравствуйте, радуйтеся, веселы ликуйте, а Христа Рожденного все купно празднуйте».[14]

   Как далеко еще нам до того истинно всенародного торжества, каким была встреча Рождества Христова на Святой Руси! Как долго наше Отечество уподоблялось темному и пустому вертепу-пещере, над которым не останавливалась Вифлеемская звезда! Много десятилетий продлилась духовная зима. Но вот теперь и к детям, и к взрослым начинает возвращаться та святая радость рождественская, какая бывала в благословенную старину. Сын Божий призывает нас всех быть как дети, чтобы войти в Небесное Царство. Каждому христианину нужно хранить по-детски чистое сердце, умеющее верить, умеющее радоваться, умеющее любить. Скольких надуманных бед, скольких фальшивых сложностей избежали бы мы в этой жизни, если бы всегда имели светлую веру и радость о Господе! Святой новомученик Российский митрополит Киевский Владимир (Богоявленский) говорит: «Радости Рождества Христова никогда не стареют для нас, а мы не делаемся слишком старыми для них. Даже стоящий на краю гроба старец, подобно старцу Симеону, приходит в восторг, когда воспоминает о своем Спасителе».[15] Весть о Рождестве Младенца Иисуса для каждого верующего становится неиссякаемым источником душевного мира, нестареющей любви, вечной жизни.

   Сквозь века, сквозь тысячелетия неугасимым светом радости озаряет наши сердца Вифлеемская звезда – рассветная звезда нашего спасения. В ее благодатных лучах открывается нам зрелище, кажущееся простым, обычным, земным, – Мать и Младенец. Но кто эта Мать? Пречистая Дева, красота души Которой явилась столь совершенной, что Всевышний избрал Ее для чудесного Своего Рождества. Кто этот Младенец? В Вифлеемской пещере просиял Человеколюбивый Творец, Чьей волей создана и существует вселенная. В хрупкое детское тельце оделся Владыка мироздания, на славу Которого не могут взирать Херувимы и Серафимы.

   Воспоем же песнь благодарения, «нас бо ради родися Отроча Младо, Превечный Бог».[16] Открывается нам пречудное видение: вифлеемские ясли, вместившие Невместимого, Сына Божия и Спасителя мира. Его ищут с копьями и мечами воины нечестивого царя Ирода, а Божественный Младенец мирно почивает, смиренно положившись на волю Отца Своего Небесного.

   Доверимся же и мы Спасителю нашему Иисусу Христу, указавшему для каждого из нас время и место его земного странствия. Будем подражать безмятежности Божественного Младенца, покоившегося в Вифлеемской пещере под покровом Небесного Отца. Последуем Отроку Иисусу, смиренно возрастая вместе с Ним из мужества в мужество, от силы в силу. Станем же наперекор любым искушениям хранить в себе по-детски светлую рождественскую радость, «яко с нами Бог, и никтоже на ны!»

   Чего же хочет от нас Божественный Младенец, родившийся в Вифлееме? Ни жертв, ни подарков не нужно Ему, ибо что могут люди принести Владыке всего и всех? В веках Сын Божий нарекся сладчайшим именем Спаситель. Одного хочет Он, одного ждет, одного просит у нас – нашего же спасения. Он готов одарить нас счастьем небесным, лишь бы мы следовали спасительному завету Его.

   Образ Христа Искупителя – вот то чистейшее зеркало, в которое должен смотреться человек, чтобы стать достойным высшего своего предназначения. Не к темноте – а к свету, не к греху – а к святости, не к смерти – а к вечности призваны мы, освобожденные от диавольской лжи подвигом Спасителя нашего. Мы станем блаженны во веки веков, войдем в пресветлое Царство Отчее и увидим Небесного Отца, если сбережем на земле величайшее свое сокровище – чистоту сердца. Только тем, кто чист сердцем, открывается Пречистый Господь. Как говорит святитель Григорий Неокесарийский, «Бог воспринял человеческое тело, чтобы человек стал способен вместить в себя Его Дух».[17]

   Что может подарить слабый земной человек Всемогущему Творцу, Который создал небо и землю, Которому принадлежит весь мир? И все же лучшие из людей сумели принести свои дары Божественному Младенцу Христу. Эти дары казались различными. Однако так только казалось. Мудрые и богатые персидские волхвы сделали подношения драгоценные – золото и благовония. А бедные вифлеемские пастыри могли принести Спасителю только дар поклонения и восхищения простых своих сердец. Но достоинства этих подношений равны в очах Господних, ибо и мудрецы, и пастухи принесли свои дары с любовью. Да, такой дар угоден Господу Человеколюбцу, к каждому из нас взывает Всевышний: Сын Мой, дочь Моя! Отдай сердце твое Мне (Притч. 23, 26).

   Путеводная звезда Рождества ярко горит для всех, кто ищет спасения. Прямой тропой спешат ко Господу люди бесхитростные, умеющие верить и любить, подобно вифлеемским пастухам. А те, кто наделен духовной зоркостью, подобно царственным волхвам, слагают к ногам Богомладенца свои земные богатства, ум, славу, смиряясь перед Божественным Светом. Да, цари и мудрецы, если они действительно царственны и мудры, должны поклониться Христу – Владыке бессмертного Царства и высочайшей истины. Зрячее сердце и зрячий разум приходят в восхищение от зрелища тихой и бедной Вифлеемской пещеры, становящейся в святой миг Рождества несравненно прекраснее изукрашенных земных дворцов, ибо совершается в ней великая благочестия тайна: Бог является во плоти (1 Тим. 3, 16).

   Воплощенной любовью явился в мир Господь наш Иисус Христос. И на зов Божественной любви откликнулись сыны света: апостолы, мученики, подвижники Христовы – прекраснейшие сыны и дщери человечества, пламенеющие любовью к Богу и избранные Богом. Их духовному взору представала умилительная картина Святого Семейства, вслед за Пречистой Девой Богородицей и праведным Иосифом Обручником, вслед за добрыми пастухами и мудрыми волхвами они спешили поклониться дивному Богомладенцу Христу.

   Однако не только любовью был встречен Вселюбящий Господь. Как ночные твари, обитатели мрачных подземелий, злобствуют, не вынося солнечных лучей, так же сыны погибели, слуги диавола, ополчились на Искупителя. С самого Рождества Своего Сын Человеческий был подвержен лютой ненависти, на Божественного Младенца дышал убийством кровожадный царь Ирод, в первые же месяцы земного жития претерпел Сын Божий бегство и скитания. Зависть, коварство и злоба нечестивых сопутствовали Единому Безгрешному вплоть до крестной смерти Его. И поныне мы видим во множестве противников и ненавистников имени Христова.

   Каковы же те мир и благоволение, о которых возвестила рождественская Ангельская песнь? Пагубно заблуждается тот, кто хотел бы приравнять эти великие дары Господни к сытому, бездумному существованию. Мир Божий, который превыше всякого ума (Флп. 4, 7), о котором говорит Священное Писание, означает великое примирение с Богом, единство братьев и сестер о Господе, благую чистоту человеческой совести. Здесь, на земле, где еще длится борьба добра и зла, христианин призван к бодрствованию, трезвению и духовному деланию.

   Бог Милующий сошел на землю не устрашать Своим величием, а привлекать к Себе сердца. За трогательным образом Младенца Иисуса таилась всепобеждающая сила Господня. Этой кажущейся слабостью Божественной любви, осеняющей весь земной путь Спасителя, было сметено коварство сынов погибели, разрушено страшное царство сатаны. Эту непобедимую победу, означающую Божественный мир души среди земных испытаний, даровал Господь роду христианскому.

   Мы дорожим даже здешней жизнью, проходящей в скорбях и болезнях, временной, обреченной смерти. Мы хотим жить – так неужели не найдем в себе сил для порыва к жизни нескончаемой, пресветлому житию с Богом Вселюбящим? Блаженная вечность – вот награда христианину за малый труд победы над греховными страстями и нечистыми соблазнами земного существования. И в этой борьбе всегда и везде сопутствует верным Божественный Спаситель. «Пойдите к Младенцу повитому, лежащему в яслях, и ищите у Него избавления от всех зол, ибо этот Младенец – Христос, Спас мира», – говорит святитель Феофан Затворник.[18]

   Рушились гигантские державы, пылью забвения покрывались имена царей и правителей, сменялось поколение за поколением, но неизменно сияет миру Солнце правды, взошедшее в Вифлеемской пещере. И если тревоги и неурядицы нынешнего времени вселяют в нас малодушное уныние, значит, мы еще не Христовы. Это означает, что мы мало верим Господу, не умеем истинно любить Спасителя нашего и доверяться Ему. «Живущии во стране и сени смертней, свет воссияет на вы, яко с нами Бог», – воспевает Святая Церковь.[19] Да, ни злоба человеческая, ни козни диавольские не должны устрашать нас, ибо с нами Всесильный, Вселюбящий, Всеблагой Господь.

   Вот уже почти два тысячелетия люди живут не в оставленном под клятвой, а в искупленном мире и призваны через Иисуса Христа быть сынами и наследниками Божиими. Если мы будем хранить веру, надежду, любовь, то среди бурь земной жизни Всевышний не оставит нас сиротами (Ин. 14, 18), никто и ничто не отлучит нас от любви Божией, не лишит вечного блаженства.

   Дорогие во Христе братья и сестры!

   Святой апостол Павел говорит нам: Немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков (1 Кор. 1, 25). Возложим же все упования наши на Христа Жизнодавца. Если пребудет с нами благодать Божия, то перестанут страшить и смущать дух наш все переносимые нами испытания. Подвизаясь на пути деятельного исполнения Божественных заповедей, совершения дел любви, правды и мира, мы сможем бестрепетно преодолеть все опасности и искушения нашего тревожного века.

   Земная воинствующая Церковь Христова, членами которой дерзаем называть себя мы с вами, должна уметь распознавать знамения времени. Можно было предвидеть, что долгожданное освобождение Русской Православной Церкви из-под гнета богоборческого режима, как ни радостно само по себе это событие, не может и не должно означать какого-то успокоения. Князь тьмы, диавол, вплоть до Судного дня не смирится с поражением, он измышляет и будет измышлять все новые соблазны, готовить нам новые невзгоды.

   Среди нынешних сложных и переменчивых обстоятельств нам равно необходимы и простая, твердая вера вифлеемских пастухов, и мудрость следовавших за Вифлеемской звездой волхвов. Если в минувшие десятилетия Церковь Российская несла крест скорбного терпения, молча источая невидимые миру слезы, то ныне перед нами открывается возможность широкой проповеди, просвещения множества душ, христианского возрождения народа. И как бы тревожны ни казались события, как бы бедны ни были наши материальные средства, как бы тяжки ни виделись труды, небрежение и леность в этом великом деле преступны. Время требует не просто служения Церкви, но служения подвижнического, в напряжении всех душевных и физических сил. Для каждого обладающего духовным слухом ныне въяве звучат слова Спасителя: Жатвы много, а делателей мало; итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою (Лк. 10, 2).

   Такова ли наша любовь христианская, чтобы мы могли равнодушно смотреть, как рядом с нами духовно гибнут сыны и дочери русского православного народа, наши ближние, наши братья и сестры? Так ли последуем мы Любвеобильному Христу, пришедшему в мир и омывшему Пречистой Своей Кровью тяжкие грехи человеческие, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3, 16).

   Великое счастье видеть, как тысячи людей ныне духовно рождаются во Святом Крещении, и не только дети, но и взрослые, по вере своей выходящие из купели Крещения с младенчески чистыми душами. Отрадно слышать о смиренном подвижничестве пастырей и паствы многих приходов, где восстанавливаются и созидаются храмы, звучит ревностная проповедь слова Божия, множится число идущих по пути спасения. Но как прискорбны – увы! – также нередкие среди нас теплохладность, уныние, мелочные нестроения, недостаток терпения и братолюбия. А ведь от нас с вами, от каждого из нас зависит, сбудется ли надежда на наступление того времени, когда вся Россия вновь осветится рождественской зарей, когда оледеневшие сердца народа согреются в лучах Божественной благодати, когда в опустошенных лжеучениями умах снова воссияет образ Богомладенца Христа. И как бережно, с какой мудростью и терпением надо нам хранить и возжигать нынешние проблески этой святой зари!

   В кромешной ночи, во мраке грехопадения рода человеческого воссияла путеводная Вифлеемская звезда. И ныне свет этот ярко горит в душах верных, призывая всех под покров высочайшей и неизреченной любви Божией. Священное имя христианина обязывает всех нас прежде всего быть провозвестниками милосердия, братского и сердечного отношения к каждому человеку. Христос рождается для нас и в нас. Так да воцарятся среди нас любовь и единомыслие, как свойственно тем, кто свято хранит в себе образ Божий!

   В пресветлую Рождественскую ночь раскроем души свои для встречи дивного Богомладенца, зовущего нас любить друг друга, как возлюбил нас Он. Сегодня Божественный Гость приходит в наши сердца, чтобы остаться посреди нас. Так не будем же огорчать Сладчайшего нашего Спасителя! Если нас соблазняют низкие страсти – отвергнем их, взирая на Пречистое Небесное Дитя. Если начнем унывать – пусть нас утешит надежда на Всемилостивого Сына Божия. Если захотим ссориться – пусть остановит нас кроткий взгляд Богомладенца Иисуса. Так да возрадуемся и возвеселимся, ибо, по слову святителя Тихона Задонского, «радость без любви не бывает, и где любовь, тамо и радость».[20]

   Разделим же святые праздничные чувства с ближними, да воссияет свет Вифлеемский в каждой христианской семье, в кругу братий и сестер о Господе. Будем стремиться к тому, чтобы сияние нашего торжества озарило и мир вокруг нас. Воздадим истинное поклонение Богомладенцу Христу, утешая страждущих, помогая нуждающимся, просвещая заблудших. Ведь таковы дары Всещедрого Спасителя, что они не умаляются, а благодатно умножаются в душах тех, кто делится ими с другими людьми. Пусть будет нашим рождественским подарком друг другу святая взаимная любовь, угодная Вселюбящему Богу.

   И да сольются наши голоса с ликующим хором вселенной, благовествующей чудо рождения в мир Бога Истинного: Радуйтесь, небеса, и веселись, земля, и восклицайте, горы, от радости; ибо утешил Господь народ Свой (Ис. 49, 13)! Аминь.

Слово на день Богоявления

   Явился еси днесь вселенней, и свет Твой, Господи, знаменася на нас.

Из кондака праздника


   Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Дорогие о Господе братья и сестры!

   Ныне обращаем мы духовные взоры наши к волнам Иордана, из которых выходит смиренно принявший Крещение Иисус Христос, и нам открывается пречудное чудо Богоявления. Разверзаются небеса, и сходит на Богочеловека Дух Святой в мирном образе голубя. И глас Бога Отца глаголет: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение (Мф. 3, 17). В виде́нии этом приоткрывается величайшая тайна Божественной сущности – Троица Единая и Нераздельная.

   Невозможно без трепета помыслить о столь великом, непостигаемом умом откровении. Однако в происшедшем есть еще одно поразительнейшее явление – это беспримерное смирение Сына Божия.

   Богочеловек, единый безгрешный, не нуждающийся в покаянии, пришел к Иордану как один из кающихся. Иоанн Предтеча говорил о Христе: Я не достоин наклонившись развязать ремень обуви Его (Мк. 1, 7), однако же Он воспринял Крещение от рук Иоанновых. Так смирением ниспровергал Иисус горделивое царство сатаны и утверждал в душах человеческих Царствие Небесное.

   Крещение Господне и Богоявление означили начало того спасительного для людей пути благовествования, которым прошел по земле Сын Божий вплоть до крестной смерти Своей, Воскресения и Вознесения. Тридцать лет было Иисусу, когда ступил Он на этот путь.

   О неизреченное смирение Сына Божия! Разве нуждался Христос, с колыбели обладавший во всей полноте Божественной сущностью, в этих тридцати годах безвестности и безмолвия? Разве не мог Ребенок Иисус, повергавший в изумление мудрейших учителей Иерусалимского храма, потрясти весь мир чудесами и знамениями? Но нет, до урочного тридцатилетнего возраста вместе с мнимым Своим отцом Иосифом Обручником проливал Сын Божий соленый человечий пот, склоняясь над плотничьим верстаком. Зачем же длил Богочеловек это смиренное существование, занимался этим простым ремеслом? Ответом служат слова Спасителя: Так надлежит нам исполнить всякую правду (Мф. 3, 15).

   Правда Божия во искупление падшего рода человеческого и возрождение его в жизнь вечную заключалась в том, что чуждый греха Сын Божий должен был пройти человеческий путь со всеми его тяготами и скорбями, быть предан на поругание и позорную крестную казнь, дабы смертью смерть попрать в ознаменование беспредельной любви Творца к людям. Иисус Христос живым Своим примером указывал путь всякой правды для всех, кто, желая спастись, последовал бы по Его стопам. И как первый шаг на этом благодатном пути указал Господь Таинство Святого Крещения.

   Глубочайший, многоразличный смысл заключен в этом таком простом на вид деянии. Сошествием в воды Иордана освящал Господь естество вод всего мира, изгоняя из них гнездившегося там древнего змия-диавола и претворяя вещественную влагу в таинственную святыню, великую агиасму. Вода, прежде способная лишь очищать тела человеческие от внешней нечистоты, приобретает способность омывать души от скверны греха. Сбылось реченное пророком: И окроплю вас чистою водою, – и вы очиститесь от всех скверн ваших (Иез. 36, 25).

   Крещение водой и Духом именуется баней пакибытия, то есть омовением в жизнь вечную. Слабому ли земному разуму, преходящей ли земной славе оспаривать это таинство, когда Сам Сын Божий, Бессмертный Царь всего сущего, соизволил воспринять его? Какой бы властью, богатством, знаниями, душевными совершенствами ни обладал человек, он останется чужд жизни благодатной, пока не последует смиренно зову, выражаемому Святой Церковью в песнопении: «Глас Господень на водах вопиет, глаголя: приидите, приимите вси Духа премудрости, Духа разума, Духа страха Божия, явльшагося Христа».[21]

   Крещение не есть еще само спасение, но дверь в жизнь вечную. Благо тем, кого Господь призвал воспринять это великое таинство, во младенчестве ли или в зрелом возрасте. Однако, возлюбленные во Христе братья и сестры, поостережемся, чтобы не потерять нам этого бесценного дара Божия, отверзающего двери в небесные обители. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит: «Кто не употребит дара по желанию и повелению Дародателя, кто не разовьет в себе благодати Крещения деятельностью по евангельским заповедям, но уничтожит в себе всякое ее действие, всецело предавшись земным попечениям и наслаждениям, – у того отнимется благодать Крещения на Суде Христовом».[22]

Конец ознакомительного фрагмента.

   Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

   Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

   Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.


Примечания

1
   Слова из Акафиста Пресвятой Богородице (икос 7).

2
   Слова из тропаря Рождеству Пресвятой Богородицы.

3
   «Слово третье на Рождество Пресвятой Богородицы».

4
   Слова из покаянных тропарей.

5
   Произнесено в Неделю перед праздником Воздвижения.

6
   «О покаянии».

7
   «Живое слово мудрости духовной».

8
   Акафист Кресту Господню.

9
   Акафист Пресвятой Богородице.

10
   «Земная жизнь Пресвятой Богородицы», глава 4.

11
   «Слово на Введение во храм Пресвятой Богородицы».

12
   Слова из службы Рождества Христова (ирмос 9-й песни праздничного канона).

13
   «Беседа в день Рождества», 1.

14
   «Ростовское действо. Комедия на Рождество Христово».

15
   «О рождественских подарках».

16
   Слова из кондака Рождеству Христову.

17
   «Слово на Богоявление, или Рождество Спасителя».

18
   «Слово на Рождество Христово».

19
   Слова из великого повечерия, звучащие в рождественскую ночь.

20
   «Об истинном христианстве», кн. 2, ст. 8, гл. 8.

21
   Тропарь на водоосвящении.

22
   «Аскетические опыты. О состоянии по искуплении человека».