Восьмой зверь

Владимир Алексеевич Ильин


Владимир Ильин

Восьмой зверь

Пролог

   – Крышку держи, цепляй!

   Среди клубов раскаленного пара десяток каторжан пытались удержать кожух паровоза, вцепившись в металлические тросы. Что-то огромное и безумно злое билось внутри котла в попытках разбить сдерживающую его темницу и вырваться на волю.

   – Где гребаный маг? – провиснув после очередного рывка на канате, возопил один из каторжников.

   Крышка опасно сместилась, вырываясь из пазов, выпуская на волю часть заключенного монстра. Сплетенный из огненных лент, от желтого до ярко-алого, лепесток разумного пламени выстрелил в сторону людей, пытаясь дотянуться до пленителей. Даже отсюда, за два десятка метров от происходящего, дохнуло жаром, а каково было каторжанам, Георг старался не думать. Его откровенно пугало происходящее, хоть он и знал, что перед глазами шокированной публики, медленно пятившейся к огромным воротам столичного вокзала, разворачивается профессиональное шоу. Еще минута – и когда ситуация уже будет на грани краха, на сцену выйдет маг-избавитель, одним гневным жестом и словом усмиряющий огненного духа.

   Люди должны знать, что силы, движущие поезда, находятся под контролем. Чтобы не бояться.

   Георг досадливо поморщился и отвернулся к информационной стене – жена с ребенком увлеченно рассматривали происходящее, не давая ему повода покинуть перрон под благовидным предлогом. Признаться, их поведение его расстраивало даже сильнее собственной трусости – в человеке должна быть осторожность. Но его сын в шестнадцать лет не торопился радовать отца ни осторожностью, ни силой воли, ни другими чертами, за которые хочется гордиться наследником. Частые простуды в детстве, излишняя забота матери – и получился капризный рохля. Как он пройдет академию без сонма нянек и слуг? Далеко не в первый раз возникали в его голове сомнения в правильности этого решения, но спорить с женой он не отважился. Это ее решение, вызванное обычным детским «хочу». Однако, чувствовал Георг, если что случится – виноватым все равно сделают его. Дернувшись от неприятной мысли, он широкими шагами направился внутрь вокзала, оставив родных досматривать представление.

   Даже любимый образ детства, самая волшебная вещь его жизни – огромная карта владения, занимавшая целую стену вокзала, – не добавила хорошего настроения. А ведь когда-то он часами мог изучать ее, рассматривая, как движутся по волшебной карте модели поездов, обозначая реальное местоположение чугунных исполинов, их скорость и даже состав вагонов.

   Теперь Георг то и дело недовольно морщился, отмечая неточности в филигранном исполнении карты. Само полотно смотрелось безупречно в художественном плане – идеальный круг великих стен, обрисованный с невероятной тщательностью, нерушимой преградой опоясывал владение. За границами стен ярились дикие звери – ужасные, суть ночного кошмара, с огромными клыками, алыми глазами, полными злобы ко всему людскому. И через весь этот ужас лучом цивилизации и уверенности за пределы стен тянулись четыре железные дороги – на север, восток, юг и запад, соединяя владение с добрыми соседями. Но не внешние земли заставляли досадовать почтенного отца семейства, а вовсе даже внутренняя карта, увы, застрявшая во временах прадедов.

   Шесть отрезков исходили из самого центра – из границ круга, аккуратно поименованного «Арни», столицы владения, – и другим концом примыкали к стенам, через шесть равных интервалов, разделяя владения великих домов. Карта смотрелась гармонично и красиво, но совсем не соответствовала настоящим границам. Да и тех границ, если честно, не было в действительности – ни заборчика, ни разделительной межи. Аристократы попросту выкупали деревушки, где уговорами, а где силой понуждая пойти под свою руку. Истинные границы можно было увидеть, ежели указать на карте собственность высоких домов, но таких карт уж точно не печатали, и на каждом углу они не продавались. Еще можно было спросить жителей приграничных городов, таких, как сам Георг, – они-то точно знали, что землица вокруг города давно уж продана дому Змеи, хоть на улицах регулярно подновляют штандарты дома Тигра. Благо на сам город аристократы претендовать не могли и жителей налогами не душили. Но велика ли разница – брать мзду с дома или забирать подати через дорогие продукты? Хозяева размеченных на карте территорий – Повелители, – казалось, вовсе не интересовались положением дел, собирая свою дань уже с аристократов и градоначальников, словно не их дом притесняют. Георг недовольно покачал головой – хорошо хоть урожаями Храмы не обижают, замаливая землю, а так не миновать бунтов, вызванных жадностью одного дома, но подавляемых теми, кто должен бы следить за своими землями повнимательнее.

   Все довольно сильно напоминало семь семей, живущих под одной крышей, – вроде и места у всех одинаково, а поди ж ты, то там притеснят соседа, то в другом месте перегородку подвинут, то на кулачках подерутся. Стена у всех одна, так что разумение имеется, и разрушений сильных не творят, а придет черед – так и встанут всем скопом против внешнего врага. Но пока нет угрозы – цапаются да приворовывают друг у друга. И нет над этими семьями единого хозяина, потому порядку не бывать.

   – Дорогой, я же говорила, нас встретят! – Вечно недовольный голос второй половинки оторвал его от пространных рассуждений и заставил обернуться.

   Благообразный господин, с сединой в висках, в форме служащего железных дорог, склонился перед Георгом в глубоком поклоне, правой рукой указывая в сторону ненавистного поезда.

   – Прошу вас, госпожа, господин, молодой господин. Всего пара шагов, не больше!

   Дождавшись от отца семейства согласия, служащий вокзала повел за собой колоритную пару с ребенком – стройную даму, одетую в синее платье по последней моде, с приземистым – на две головы ниже нее – мужчиной. Немного неуклюжая походка и заметная одышка выдавали в Георге кабинетного работника с солидным стажем. Впрочем, тот и не скрывал своей профессии, а вовсе даже наоборот – то и дело одергивал полу сюртука, чтобы окружающий мир мог полюбоваться многочисленными значками и орденами, украшавшими шитье камзола. Повод для гордости имелся – такой коллекцией наград за выслугу мало кто мог похвастать. Рядом семенил подросток, статью и высоким ростом похожий на мать, упитанный, с зелеными глазами и зализанными набок, как у отца, светлыми волосами.

   Процессия подходила прямо к роскошной паровой карете, сиявшей хромированным металлом ободов и декоративных накладок. Механический монстр на шести колесах заставил главу семейства подтянуться и где-то даже набраться храбрости, чтобы не показать испуга перед любимой: подумаешь, паромобиль. Он даже катался на одном таком же вместе с мэром их городка – единственным владельцем технологического чуда. Правда, у того модель была куда поскромнее, попахивала спиртом и уж точно не была такой огромной, гулко рычащей голосом пустынного хищника.

   Мужчина неспешно обернулся, чтобы явить уверенность и храбрость пред ликом супруги, с чувством превосходства заметил на лицах своей семьи суеверный ужас и восторг и уже хотел небрежно пригласить занять свои места, как взгляд уцепился за суету возле их вагона.

   Позади трое работяг споро выгружали из вагона многочисленные чемоданы с вещами.

   Глава семейства было встрепенулся, глядя, как семейное добро складируют на подъехавшую конную телегу, но распорядитель тут же успокоил:

   – Ваш багаж сию минуту доставят в номера, не извольте беспокоиться! Господин архимаг лично повелел выделить вам места в лучшей гостинице города! – чем вызвал незаметный вздох облегчения у мужчины и прилив надменности у женщины, которая тут же передумала изображать испуганную провинциалку. – Вас же он велел доставить в Академию. Все готово для наилучшего решения дел юного господина.

   Величественно поблагодарив распорядителя и вложив ему в руки потрепанный, но полновесный золотой, семейство разместилось в карете.

   – Видишь, Георг, в столице все еще помнят мою мама́, графиню Тасами. – Женщина с превосходством взглянула на мужа.

   – Быть может, до столицы дошли слухи о моем повышении, – как-то не слишком уверенно произнес Георг, провожая глазами отъехавшую телегу с поклажей.

   – Ну конечно же второму помощнику мэра нашего городка будет лично заказывать комнаты архимаг, – победоносно припечатала женщина и отвернулась в окну со своей стороны.

   – Как-то это все необычно и внезапно, – пошамкал губами мужчина.

   Даже в родном городе, где Георг был далеко не последним человеком и частенько принимал «подношения», в том числе и высококлассным обслуживанием, с ним и его семьей не вели себя столь обходительно. И уж тем более никто не подавал им парокареты!

   – Столица, – произнесла жена, растянув гласные в слове. Вышло настолько величественно и загадочно, что все сомнения моментально погасли, уступив место предвкушению чего-то хорошего.

   Карета неспешно двигалась по широкой, ровной, словно водная гладь, дороге. Почтенное семейство с восторгом рассматривало сквозь окна кареты величие столичной архитектуры, построенной еще во времена первой династии и с тех пор нерушимо грозящей небу высокими шпилями островерхих башен.

   Чем ближе был комплекс магической Академии, тем чаще высокие заборы, увитые плющом и лепниной, закрывали обзор на особняки знати. Вскоре дорога и вовсе превратилась в зеленый коридор – столь обширны были владения богатеев и столь сильно было их нежелание пускать чужие взгляды в личную жизнь.

   – Мама, а у нас есть такой же дом? – Сын непоседливо бросался от окна к окну, порываясь просунуть голову в зазор между стеклом и верхней рамкой.

   Гретта на мгновение задумалась, рассказывать ли сыну о семейном особняке в черте элитной части города. Территория и дом, по ее настоянию, круглогодично сдавались внаем за очень крупную сумму денег. А потому ответ был очевиден.

   – Сынок, мы решили, что тебе будет комфортней жить в общежитии академии, – уклонилась Гретта от прямого ответа. Мало ли, сын закапризничает и потребует семейное гнездо под жилье? На какие тогда деньги ей покупать новые платья и украшения? – Все великие маги жили в общежитии, ты же хочешь стать архимагом?

   Парень надулся от величия и серьезно кивнул.

   Между тем карета подъехала к центральному входу главного здания Академии. Знакомое большинству граждан по дагеротипам и немногому их числу персонально, величественное здание исполином нависало над центром столицы, при этом совершенно не просматриваясь из самого города. Разве что владельцы ближайших особняков и поместий могли бы похвастаться чудесным видом храма науки из окна. А вот из самой Академии город был виден как на ладони. Загадочность эффекта приписывали мастерству древних, отмахиваясь от скучных пояснений магов-теоретиков.

   Шестиэтажная громадина сияла праздничными украшениями и шарами, всюду бродили десятки господ, сопровождая первый шаг в карьере детей. Атмосферу веселья ничуть не ухудшали преподаватели в строгих серых мундирах, с напускной серьезностью прогуливающиеся под строгими рядами гербов. Порою даже на их лицах мелькала тень усмешки, повторяя общий настрой широкой академической площади, но если кто и замечал подобное, то даже не вздумал бы отзеркалить их улыбку – не ровен час, примут за издевательство над одним из семи родовых знаков Повелителей или, что, быть может, даже хуже, семью символами веры под ними.

   Впрочем, различие между верхним и нижним знаками было совершенно незначительным, и несведущим в геральдике даже показалось бы, что они дублируют друг друга. Змея, Волк, Тигр, Орел, Пума, Касатка и Нетопырь воинственно смотрели с расшитых родовыми цветами полотен. Под ними отдельно, символизируя отделение светской власти от духовной и свободы веры, размещались те же изображения, но выполненные серебряным шитьем. Нынешним летним днем суровые покровители смотрелись не мрачными исполинами, а скорее дивным украшением теплой поры. Даже юноши и девушки, беспечные и счастливые по причине возраста и торжества момента, натыкаясь взглядом на изображения, украшающие верхнюю фронтальную часть колоннады входа, максимум на пару мгновений преисполнялись благоговения, чтобы вновь вернуться к веселому гомону сверстников. Над гербами Повелителей скромно разместился знак академии, мягко намекая всем присутствующим, что ни титул, ни родство не имеют внутри стен учебного заведения никакого значения. Правда, более мудрые сразу же уточнят: ровно до того момента, как эти стены придется оставить, что происходит – на секундочку – почти каждый день.

   Супружеская пара покинула карету с поистине дворянским изяществом. Даже юный Филипп на сей раз предпочел соблюсти все приличия и теперь смирно стоял рядом с отцом, тем не менее совершенно некультурно раскрыв рот на окружающую красоту, но моментально преисполнился благородного поведения от легкого подзатыльника матери. Позади послышался шум колес отъезжающей колесницы. В ту же секунду к семье подошел молодой господин и учтиво представился:

   – Старший функционал Бертран, рад приветствовать уважаемых гостей архимага лично. Мне доверено провести экскурсию в этот день открытых дверей и решить все ваши вопросы в меру своих сил. – Бертран с присущей всем молодым энергией и напористостью за время фразы успел пожать руку главе семейства, обозначить поцелуй запястья дамы и потрепать Филиппа по голове. – Разрешите начать. – Господин вежливо подхватил даму и Филиппа под руки и быстро повел в сторону входа.

   Семейство разве что успело ошарашенно кивнуть, как уже ступало по мраморному полу главного холла.

   – Здание было построено еще до первой династии и, как вы можете наблюдать, сохранилось в совершенно прекрасном виде. – Бертран уловил недовольство дамы от быстрого перемещения и замедлил шаг. – Академия пережила две смуты, темные времена, шесть войн, в трех из которых подвергалась штурму, но, – он обвел рукой окружающее великолепие девятиметровых потолков, золота и лепнины, – каждый раз здание восстанавливалось само.

   – То есть как это «само»? – Несмотря на все усилия, Гретта еле сдерживалась от демонстрации провинциального любопытства, а вот сынишка уже давно забыл про происхождение и вовсю крутил головой.

   – Уникальное свойство зданий той эпохи, – важно ответил экскурсовод. – Любое повреждение со временем зарастает само по себе. Одна из неразгаданных загадок Первых.

   – Вы хотите сказать, внутреннее убранство точь-в-точь прежнее, как и тысячи лет назад? – нашел момент вставить словечко глава семьи, полностью отстраненный от диалога и весьма недовольный этим.

   – Что вы, сохраняется базис постройки – перекрытия, фундамент, стены, крыша. Все прочее – новодел, в том числе золото, увы. Тем не менее подобных домов осталось не так уж и много, – уважительно ответил Бертран. – Но главное чудо Академии – в невероятном целительском эффекте, который может ощутить каждый на ее территории.

   – Как в храмах? – заинтересовался Георг, резко замедляя шаг, – за получасовой сеанс в храмах требовали серебрушку, а тут можно было гулять целый день!

   – Даже сильнее, – подтвердил его мысли функционал. – И абсолютно бесплатно, на всем протяжении обучения.

   – Я бы не назвала это «бесплатно», – нейтрально поведала супруга, сетуя на невероятную дороговизну билета.

   Функционал предпочел воздержаться от комментариев, продолжая движение по залу, пока не остановился у начала длинной портретной галереи.

   – Самые известные выпускники.

   Гретта с удовольствием могла констатировать, что большинство из лиц на ростовых портретах ей знакомы, пускай заочно, по дагеротипам и картинам.

   – Ого! – неопределенно высказался ее муж, благоговейно уставившись на регалии мундиров. Язык медалей и знаков отличий ему как чиновнику был более чем понятен.

   – Да-да! Большинство представителей знатных семейств покорили в свое время первую, вторую, а иные, – уважительный жест на изображение воина в традиционной сутане, шитой серебром, – даже третью ступень.

   – А-а, простите… – Последнее замечание слегка встревожило Гретту. – Вторая ступень? Разве обучение не идет всего три года? – От мысли, что придется платить в два, а то и три раза больше, по телу дамы прокатилось неприятное чувство. На обучение уже была отложена колоссальная сумма, на пару лет отодвинувшая планы Гретты на обновление гардероба и ремонт особняка.

   – Обучение юного господина продлится всего один цикл длительностью три года, совершенно верно, – примирительно улыбнулся функционал. – Вторая ступень – это боевая магия.

   – Мама, я хочу быть боевым магом! – Филипп требовательно потянул маму за подол платья.

   – Конечно, дорогой. Ты обязательно будешь самым-самым сильным! – Дама успокаивающе погладила сына по голове. Незачем ему пока знать, что вся его жизнь распланирована на долгие годы вперед и участия в войнах в ней не предусмотрено. А там, глядишь, подрастет и образумится. Пора бы уже.

   – А что на третьей ступени? – заинтересовался Георг.

   – Индивидуальный путь совершенства. – Сопровождающий громко поздоровался со стайкой подростков, а те, не оглядываясь, привычным хором пожелали ему долгого здоровья. – Для получения достойной должности вполне достаточно одного курса. – Бертран отошел к стене, пропуская очередную шумную группу учащихся. – Большинство студентов завершают свой путь именно на этом шаге.

   – А, простите, с чем это связано? – Георг увлекся совершенно новой темой. За всю свою жизнь ни он, ни его окружение знать не знали о каких-то иных курсах. Все градские маги, те еще чванливые и заносчивые типы, даже словом не обмолвились о такой возможности. Неужели недоучкам просто стыдно? Интересная тема! Будет о чем поговорить меж своих по приезде.

   – Условия поступления и процент смертности… – Бертран поспешил сменить скользкую тему. – А вы знаете, что в этом году поступает первый наследник рода Змеи?

   – Сам Роберт? – Гретта взглядом прервала мужа, пожелавшего было вернуться к обсуждению обучения. – Вы хотите сказать, что он будет учиться вместе с моим Филиппом? – Калейдоскоп перспектив так и закружился в глазах практичной дамы. Это же верный путь в высший свет через дружбу детей!

   – Вообще-то на первый год зачисляют десять групп, так что – увы, – развел руками Бертран, – ничего нельзя сказать точно.

   Между тем группа зашла в одну из аудиторий, ныне пустующую. Длинные ряды парт и стульев амфитеатром возвышались над местом лектора.

   – Но архимаг обещал поспособствовать… – намекнула Гретта, улыбаясь функционалу.

   – Если его милость будет лично формировать группы, не избежать скандала. – Бертран подошел к окну, оставив семейство посреди зала. – Сами понимаете, с подобной фигурой захотят учиться многие. Любое решение его милости по этому поводу неизбежно породит обиженных.

   – Может, как-то можно договориться? – Подзуживаемый яростным взглядом второй половинки, вперед выступил Георг. Ему как чиновнику не в первый раз вести подобные переговоры. – Например, щедрое дарение в фонд преподавателей? Или преподавателя?

   Бертран отвернулся от окна и заинтересованно посмотрел на Георга. Незаметным, но вполне понятным жестом он пригласил главу семейства подняться и присесть за крайнюю верхнюю парту. Двинувшуюся было за ними Гретту остановил очередной жест.

   Двое мужчин двадцать минут о чем-то переговаривались, порою срываясь на яростный шепот, а иногда и вовсе замолкая на пару минут. Гретта с надеждой ждала результата, баюкая на коленях заснувшего сына, – дорога изрядно измотала всех. Наконец мужчины завершили торг и с разными выражениями лица спустились вниз. И если Бертран чуть ли не сиял от удовлетворения, то ее муж, увы, еле сдерживал кислую мину, пряча чековую книжку во внутренний карман сюртука.

   – Все будет в лучшем виде, я вас уверяю! – Функционал довольно кивнул. – Изволите поехать в гостиницу? – Господин указал на сонного паренька, разбуженного переменой в обстановке.

   – Пожалуй, да, – кисло отозвался Георг. – Нам должны были заказать номера.

   – Истинно так, карета уже дожидается вас у входа. Позвольте, я вас провожу.

   Обратное шествие было менее торжественным. Гретта озабоченно посматривала на мужа, но все же поостереглась открыто спрашивать о сумме.

   Перед входом действительно поджидал знакомый паромобиль.

   Дождавшись, когда здание академии скрылось из виду, жена все же не сдержалась:

   – Сколько? – И было в этом вопросе столько эмоций, что муж даже как-то съежился от предчувствия.

   Вместо ответа Георг достал чековую книжку и продемонстрировал копию чека, отпечатанную через кальку на специальной подложке.

   – Ты с ума сошел!

   – Проживешь пару лет без новых тряпок, – угрюмо огрызнулся мужчина.

   – Да тут не только новые тряпки! Это же почти все имеющиеся средства! – Жена беспокойно пыталась составить список, от чего ей придется отказаться. Балы, званые приемы, посиделки с подругами. Да от всего, что составляло светскую жизнь! Останется лишь на скромное, хоть и сытое, но такое скучное существование. – Ах! – Дама попыталась упасть в обморок, но из-за очередной кочки на дороге чуть не прикусила язык.

   – А если бы он отказал, ты бы меня со свету сжила, – недовольно отозвался Георг.

   Что правда, то правда, молча констатировала Гретта.

   – Будем считать вложением в наше будущее, – примиряюще закрыла она тему. Ох, только бы они подружились! – А сегодня мы будем праздновать!

   – Заедем в ресторан? – оживился мужчина.

   – С ребенком? Закажем в номер, – игриво улыбнулась Гретта, поправляя прядь волос. – Как в те времена, когда ты ухаживал за мной.

   Между тем карета остановилась перед роскошным зданием отеля. Учтивые слуги чуть ли не на руках донесли семейство до пятикомнатного номера. Неслышными тенями обслуга за пару минут сервировала богатый стол с напитками и так же незаметно пропала. Впереди у супружеской пары была длинная приятная ночь, полная тихих стонов и длинных разговоров о будущем в перерывах.

   А вот утро не было столь благостным. Все началось с того, что пара не обнаружила завтрака в гостиной.

   Казалось бы, мелочь, но метрдотель взволновал новостью, что номер был оплачен всего на ночь, и попросил либо оплатить проживание, либо покинуть номер до вечера. Никакие ссылки на архимага не произвели на персонал ни малейшего впечатления. Какое-то недопустимое головотяпство! Более того, так и не прибыли их вещи!

   Скрежеща зубами, Георг выписал чек, а семья временно переселилась в номер попроще. Глава семьи, ушедший разбираться в возникшей накладке, вернулся через три часа далеко не в лучшем настроении.

   – Дорогая, нас ограбили.

   Мрачное выражение лица не оставляло ни надежды на сомнения.

Глава 1

   – Пришло время прощаться. – Передо мной присел Роуд и взлохматил мне прическу. – Засветился при снятии средств, надо бежать. Прости, малыш, взять тебя с собой не могу.

   Впервые со смерти родителей набежали слезы. Это было действительно больно – потерять очередной островок надежды и уверенности.

   Роуд посидел еще некоторое время, пытаясь заглянуть мне в глаза, но я молча отводил взгляд.

   – Там два сундука вещей под твой размер. Я не стал их продавать, потом посмотришь. – Еще одна его фраза упала в бездонную тишину комнаты. – Знаешь, что с ними надо делать? Не попадешься?

   – Выбросить все примечательные вещи, носить только магазинные, спороть именные нашивки и кружева, – хмуро отозвался я.

   – Верно. – Еще одна неловкая пауза. – Не унывай. Я правда не могу взять тебя.

   – Верю.

   – Когда-нибудь мы обязательно встретимся, – все-таки поймал мой взгляд и улыбнулся. Я не удержался и улыбнулся вслед за ним. Силе его обаяния никто не может противостоять, вот и я не устоял. – Деньги в условленном месте. Помнишь, как надо их тратить?

   – Крупные менять заранее, платить только мелкими монетами, держать при себе два кошелька на случай грабежа. Больших сумм с собой не таскать. Золота не светить, – заученно перечислил прописные истины существования в пригороде.

   – Ты справишься, большой уже, – подбодрил. – Прощай.

   Через полминуты хлопнула входная дверь, а я вновь остался совсем один.

   Роуд исчез так же внезапно, как и пришел в мою жизнь. Когда это было? Да, почти четыре года назад.

   Я тогда «работал» на городском вокзале, устроенный туда милостью очень важного человека. Был бы он пекарем – месил бы я тесто да торговал хлебом. Ежели торговцем – стоял бы я за прилавком да зазывал народ у входа. Но один из ночных хозяев города понял мою просьбу по-своему и озаботился пристроить на прибыльное место – обворовывать пассажиров транзитных поездов.

   Очередной поезд, суматоха и океан дыма на платформе, всюду снующие грузчики и вышедшие размять ноги пассажиры. Стоянка поезда длится полчаса, но даже за это время случиться может многое. Например, может пропасть один из чемоданов у обеспеченного господина. Именно у богатого или зажиточного, никакой последней котомки старушки или единственной сумки работяги. Богатые не потребуют остановки поезда и сами не дернут рычаг стоп-крана, не вцепятся клещом в начальника станции, требуя найти грабителей. Потому как для бедных это все, что они имеют, а богатым – повод приобрести обновку.

   В тот раз я деловито уцепился за объемный баул – один из двух, оставленных под зорким приглядом соседей вышедшим на перрон пассажиром. Пригляд был настолько ответственным, что даже не спросил у юноши в форме станционного грузчика, куда это он поволок массивную поклажу.

   Уверенность в действиях, хороший внешний вид и напор – три кита, на которых держалась моя стратегия. Любой посторонний видел во мне не воришку, а человека, занятого своим делом. Так что я особо не волновался, ровно до того мига, пока мое плечо не сдавила мертвая хватка рослого мужика в военном мундире.

   – Гаденыш, это ты куда пополз с моими вещами? – Другая рука обворованного пассажира взметнулась было дать мне оплеуху, но была схвачена другим мужиком, куда более представительно выглядевшим. – И ты с ним заодно? – рявкнул первый, резким движением освободил свою пятерню и отступил на шаг.

   – Простите, сударь, но тут какая-то ошибка. – Второй миролюбиво поднял руки. – Это нанятый мною юный господин, я велел ему забрать мой багаж, но, видимо, он спутал вагон.

   – Сейчас позову стражу, и пусть разбирается. – Мужик вроде чуть успокоился, но продолжал буравить нас злющими глазами. Наверно, не в первый раз терял вещи.

   – Я вас уверяю, давайте пройдем в мой вагон – у меня точно такой же багаж. Парень просто спутал.

   Я сделал виноватый вид и ангельским взором посмотрел на мужика.

   – Простите, господин! Я действительно обознался! – Я покаянно опустил взгляд.

   Тень сомнения посетила лик мужика, и он все-таки решился посмотреть на поклажу моего спасителя. Удивительно, но багаж оказался в точности таким же. Еще пара минут взаимных извинений, серебристый кругляш, перекочевавший из рук в руки, – и проблема была решена к обоюдному удовлетворению сторон.

   Только тогда меня прошиб холодный пот и задрожали ноги. Момент осознания того, что сделали бы с пойманным вором. Минимум – отрубленные пальцы на правой руке, по взрослой шкале максимум – каторга. И второе куда хуже, так как со временем монстры шахт оторвут все конечности. Да, гильдия прикрывает своих работников, за что ей и платят треть добычи, но вряд ли стража простила бы кражу у военного. Кто же знал? На вещах-то не написано…

   Мой спаситель двинулся в сторону города, а я, даже не спрашивая, вцепился в его баул и потащил за ним вслед.

   Вот так мы и познакомились с Роудом.

   Было ясно, что за спасение потребуют плату – золотом или работой. Я предпочел бы сбежать, ограничившись словом «спасибо» издалека, но верно оценивал свою скорость против скорости молодого мужчины на десять лет старше, да еще без единого признака лишнего веса или кабинетной работы. Если тот еще и крикнет, призывая на помощь стражу, дела мои станут совсем плохи. Потому по пути прикидывал варианты расчета со спасителем, мысленно отбрасывая самые грязные из них. На совести есть пара трупов, порезанных, искалеченных, но в рамках самообороны и собственного выживания, делать из этого профессию я не собирался.

   – Приличный, недорогой отель с хорошей кухней. – Первая фраза, адресованная мне после выхода с вокзала.

   Несложная задача для того, кто какое-то время жил в городе. Невозможная для тех, кто не видел города дальше привокзальных трущоб. К счастью, большая часть моей жизни прошла в таких «недорогих, но приличных» заведениях, пока семья не купила себе дом. Было это, на тот момент, около года назад, за такой период вряд ли что-то изменилось.

   Уже через пятнадцать минут мы дегустировали кухню уютного заведения, сидя за одним столом. Роуд удовлетворенно отодвинулся от стола и с интересом наблюдал, как я без аппетита доедаю свою порцию, помогая себе ножом и вилкой.

   – Надо же, какие манеры. – Он молчал и ехидно щерился. – Давно работаешь «грузчиком»?

   – Прилично.

   – Должник?

   Многие на вокзале отрабатывают долги за родителей, за провинности, настоящие и выдуманные теми, кто сильнее. Уличные музыканты, нищие, карманники, лоточники с утра до ночи зарабатывают звонкую монету для своих хозяев. Вечная работа без надежды выбраться из кабалы.

   – Сам по себе.

   Такие, как я, – редкость. Сложно зацепиться за «хлебное» местечко, работая только на себя. Особенно в моем возрасте. Так что мне, можно сказать, повезло. Век бы не видать такого везения.

   – Работа нужна? Приличная. Гильдейский взнос на мне. Доход – в десять раз выше самого удачного дня на вокзале.

   – Сказки, – скептически хмыкнул я, с некоторым сожалением отодвигаясь от пустой тарелки, в том же движении скрывая столовый нож в рукаве.

   Там, где большие деньги, рядом ходят неприятности того же размера. А если он скажет, что и делать ничего не придется, – впору бежать не раздумывая.

   – Спорим? – В глазах Роуда родился азарт и та искорка обаяния, о которой я уже упоминал. – Пойдем. – Он убрал салфетку с колен и двинулся к выходу.

   С интересом, приправленным крупной горсткой скепсиса, я направился за ним – после обретения какого-никакого, но оружия стало гораздо спокойней. Да и вокруг уже – не вокзал с подозрительной стражей, а приличный район, отлично мне знакомый. Местные жители предпочитают не геройствовать, заступая дорогу беглецу, так что легко сбегу.

   К моему удивлению, первым делом мы пошли в парикмахерскую, где мои лохмы привели в невиданный за последний год порядок и отмыли от сажи. Потом – магазин готовой одежды, и уже после Роуд потащил меня, основательно осоловевшего от перемен, в городской парк. Некоторое время мы гуляли, после чего подсели к двум очаровательным девушкам в богатых платьях из южного шелка, в длиннополых шляпках, – они вели неспешный разговор давних подруг, – я с краю скамьи, а Роуд ближе к дамам.

   Уже через пару минут между ними потекла беседа, как между старыми знакомыми. Я услышал в исполнении Роуда грустную историю о бросившей его с ребенком жене и нелюдимом сыне, пораженном такой трагедией. Мое выражение лица в тот момент полностью соответствовало истории. Но еще большее удивление возникло, когда эти две кумушки присели рядом со мной и начали щебетать какие-то сочувствующие глупости. Зачем это все?! Все во мне просто вопило, сам же словно деревенел от напряжения. Я не понимал происходившего, но не собирался ломать задумку Роуда. Потому еще десять минут стоически выдерживал напор девушек, несколько раз односложно отвечая на их вопросы и меланхолично кивая и благодарно, со слабой улыбкой принимая ласку.

   Наконец мучение завершилось, Роуд и девушки раскланялись, и мы разошлись в разные стороны.

   Мужик ехидно посмотрел на меня и сощурился, словно довольный кот. Наконец он распахнул край камзола и продемонстрировал краешек жемчужного ожерелья, которое я определенно видел в начале знакомства на одной из дам. Вот в чем дело! И теперь я смотрел на напарника (?) с уважением и немалым восхищением. Действительно, стоимости такой вещи я не заработаю и за полгода.

   – Твоя – десятая часть, – деловито уточнил Роуд, пряча ожерелье обратно во внутренний карман. – Ну как, нужна работа?

   Он еще спрашивал! Такой возможности восстановить родной дом я не мог упустить.

   Вот так и познакомились, начали вместе работать – с того дня и по это утро. Напарник, наставник, друг – ушел. С одной стороны, я четко понимал – иначе быть не могло. При снятии денег в банке фиксируется аура человека, по которой обличить преступника не составит труда. Достаточно провести рядом с подозреваемым специальным амулетом – к счастью, слишком редким и дорогим, да еще требующим постоянной подзарядки магом, чтобы его таскал с собой каждый страж. Однако ради той суммы, что мы получили, вполне могут выделить пару-тройку, чтобы проверить гостиницы и отходящие поезда. Остается только бежать в соседнее владение, пользуясь недешевыми услугами надежных людей. И второй человек при таких перемещениях будет только обузой. Там, за Стеной, его уже не будут искать. Повелители другого края не позволят лезть чужой власти на свою территорию, впрочем, как и наши.

   Жизнь продолжается. Надо просто переключиться на какое-нибудь другое дело, и тоска пройдет. С такими мыслями я принялся перебирать вещи в оставленном Роудом чемодане. Действительно – мой размер, только вот бывший владелец был куда шире в талии. Не беда, Марта перешьет. Нехилый набирается гардеробчик, удовлетворенно отметил, надевая строгий костюм с вплетением серебряной нити.

   Если кого волнуют вопросы совести – то уж точно не меня. Роуд никогда не забирал последнего. Все наши «клиенты» переживут эту жизненную проблему вполне нормально и бескровно, благо весьма небедные люди. Мы не требуем денег с ножом у горла. Не похищаем людей. Не шантажируем. И еще десяток «не», которые отличают разбойников, воров и убийц от благородной профессии авантюриста.

   Ради веселья решил примерить довольно комичную ночную пижаму. Неужели парень в таком возрасте это носил? Цветастая, в многочисленных бабочках, она куда больше подходила бы девчонке. В зеркале напротив отразился невысокий жилистый парень с длинными черными волосами в цветастом кошмаре. Ужас, конечно, но настроение заметно поднялось. Напоследок привычно проверил карманы – вдруг старый хозяин забыл мелкую монетку? И наткнулся на прохладный прямоугольник металлической таблички.

   Медная пластинка десять на пять сантиметров, миллиметра два толщиной, одарила солнечным зайчиком и небольшим выгравированным текстом. Прикрыв ладошкой прямоугольник от света, я с удивлением всматривался в сочетание символов первой династии заглавной фразы, произношение которых было мне неизвестно, зато я точно знал перевод. Как и каждый в этом городе, кто проходил мимо величественного здания столичной Академии магии с абсолютно такой же надписью на фасаде.

   По плоскости пластинки шел многоцветный замысловатый узор, меняющийся под разным углом. Подлинная.

   Да, такую вещь вполне можно было хранить в ночной пижаме, доставая перед сном и каждое утро, дабы полюбоваться мечтой любого подростка.

   Билет в лучшую жизнь, билет в мечту. Двери в Академию были открыты для всех сословий, если не учитывать одного «но» – стоимости обучения. Поистине титаническую сумму мог выложить не всякий зажиточный купец. Нет денег – нет места в Академии, с этим было строго, но даже наличие денег не гарантировало покупки вот такой пластинки.

   Пластинки выдавали в качестве платы магам-наставникам, и они сами определяли ее стоимость, кому и когда продавать. Надавить, заставив продать, было невозможно – хотя некоторые самоубийцы пытались. Срока действия у этих билетов не было, так что иные богатеи выкупали билет заведомо, не дожидаясь, когда чаду исполнится шестнадцать.

   Зато все, кто выучился в стенах древней колыбели науки, могли рассчитывать на очень хлебное место в жизни, гарантирующее солидные деньги, стабильно и без особых хлопот. Прямо как я люблю.

   «А почему бы и нет?» – искрой пронеслась в голове озорная мысль, а лицо впервые за день озарилось веселой улыбкой.

   Пластинка переместилась в потайной карман рубашки. Странно, но не было никакого трепета в ее отношении. Бывают суммы, к которым относишься просто как к цифрам, и это именно тот случай. Если попытаться представить, что можно купить за такие деньги, – выйдет дом, еще один дом, еще один дом, карета, еще одна карета, и таким образом можно перечислять еще долго. Настоящее состояние, если удачно продать. С лихвой хватит и на мою мечту. Другое дело – как провернуть такую сделку, оставшись в живых и при деньгах? В кругу моих знакомых помощи искать не следует – убивали и за меньшие деньги, в лучшем случае просто отнимут. Бежать в поисках Роуда уже поздно.

   Выбор у меня был довольно нехитрым – или пойти в Академию, или ждать два года до совершеннолетия и попытаться самостоятельно продать билет. Два долгих года крутить в руках пластинку каждый день, разрываться в сомнениях о правильности выбора. Проще сделать шаг вперед.

   Быть выпускником Академии даже в чем-то предпочтительнее неожиданного богатства. Статус мага весьма уважаем, да и заработки опять же на высоте. Какая разница между огромной кучей денег через два года, в будущем, и просто кучей денег, но чуть позже? Да никакой.

   Академия выпускает два вида магов – военных и гражданских. Мой билет медный, как рассказывал Роуд, гражданский. У военных – серебряные. Впрочем, воевать за чужое владение мне совершенно не хочется. Моя родина где-то на севере, откуда шесть лет назад приехали родители. О старой родине они рассказывали неохотно. Знаю только, что там меня никто не ждет, оттого и не интересуюсь.

   Маги. Как много волшебного в этом слове, воображаемого толпой, обожающей ужасы и скандалы. Жизнь куда скучнее.

   Гражданские маги-специалисты создают элементалей, больших и малых – в меру своих сил. Силу больших элементалей переводят в энергию. Сильный, талантливый маг может пробудить к жизни стихию огня, способную долгие месяцы превращать воду в пар. Пар в свою очередь будет вращать лопасти генераторов, а генератор – производить электричество для целого города. Водный элементаль в силе прокачивать массивы воды через гидротурбины, воздушный – крутить ветрогенераторы. Благодаря всем им горит свет, есть тепло в домах, течет вода в кране и еще сотни вещей, без которых современный человек и представить не может своей жизни.

   Маги послабее специализируются на менее громоздких агрегатах – котлах паровозов и пароходов, небольших генераторах богатых поместий.

   Самые слабые занимаются «консервацией» силы призванных мелких духов в кристаллы, что питают малые приспособления – от декоративных шкатулок до ручного оружия.

   Конечно, все это существует и без магии, на угле, порохе и силе пружин, но в разы хуже, шумнее, слабее, грязнее и ненадежней. Да, доступней и проще, однако если есть выбор и деньги – выберут мага, в любом деле. Именно поэтому любой выпускник академии будет обеспечен на всю оставшуюся жизнь – работой, золотом и уважением.

   Кроме базовых умений, собственно, обычному магу ничего и не надо. Все остальное, в том числе ужасы огненных дождей[1] и трепет схваток, – удел военных, немногочисленной касты высшей аристократии. Обычным людям это недоступно.

   Я снял с себя забавную пижаму и перекинул ее в кучу «бесполезных» вещей. День уже удался, осталось проверить карманы пары костюмов – вдруг и в них найдется что приятное? И можно будет уходить.

   Придирчиво отобранные вещи компактно разместились в двух баулах. На плечи лег любимый плащ, оставшийся еще с прежней, благополучной жизни. Его приобрели для меня родители на старой родине, здесь таких не продавали вообще – не по виду, но по свойствам. Со стороны отличие было совершенно незаметно – обычная черная ткань, немаркая, непримечательного фасона. Зато в нем в любую погоду было тепло. Существовал и обратный эффект – плащ надежно скрывал тепло обладателя, потому частенько использовался мною в работе. Самый дешевый вид магической охраны настраивается на разницу в температурах и широко применяется для защиты домов. Может, потому и нет аналогичных моему плащей в магазинах.

   Внимательно оглядел комнатку, поправил складки на заправленной постели и двинулся на выход. Ненужные мне вещи в оставленных сундуках приберет обслуга.

   Вряд ли старые владельцы увидят в перешитых вещах что-то знакомое, даже если наткнутся на них в лавке старьевщика. Сундуки обычные, недорогие, в свою очередь тоже найдут применение или будут проданы. Жалко терять лишние монеты, но на своих двоих за один раз я все не вынесу, а курсировать дважды – значит привлечь лишнее внимание.

   Каждый день мимо равнодушных глаз смотрителя доходного дома проходили сотни жильцов, обменивая потрепанные ключи к свободным комнатам на медные монеты. Лица, силуэты, костюмы, нехитрые диалоги и жалобы на плохую погоду сливались в единый образ клиента – довольно потрепанного жизнью небогатого горожанина. Иные не появлялись здесь, предпочитая места поприличнее. Все же, кто хоть как-то отличался, надолго задерживались в его памяти. Смотритель любил придумывать разные истории подобным господам, пытаясь догадаться о причинах их появления. О! В его фантазиях проживали десятки шпионов, заговорщиков, неверных мужей, проигравшихся в пух и прах дворян и даже пара беглых чернокнижников. Сегодняшний день был особенно удачен – свой номер покинул загадочный молодой господин, а вслед за ним – невысокая фигура в плаще с капюшоном, с объемными баулами. Как интересно! Будет над чем поразмыслить в долгую смену. Рука привычно выдвинула из-под стойки блокнот, а другая мелким почерком вписала пару строчек с характерными приметами. Вместе с фантазиями была и проза жизни – содержимое блокнота раз в месяц ложилось на стол полицейскому чину. Невысокая плата за спокойствие и теплое местечко.

Глава 2

   В каждом городе есть богатые и бедные районы, благополучные и криминальные. Их границы весьма условны, меняются с ходом времени, огибают полицейские посты, проходят по крупным дорогам, останавливаются на берегах реки, вклиниваются в товарные ряды рынков. Местный житель знает, куда не стоит заходить в ночную пору, а какие места нужно обходить даже днем, а вот приезжему лучше поискать себе проводника. Арни – огромный город, но дело даже не в его размерах. Некогда на его месте был мегаполис первой династии, великих строителей, здания которых по сей день живым памятником возвышаются над городом. Часть построек уничтожена войнами, но солидное их число все еще в идеальном состоянии. Самая крупная уцелевшая застройка служит городу центром, но даже на окраинах можно обнаружить шедевры древней архитектуры. Потому и не угадаешь так сразу – вывернут ли тебе карманы за углом роскошного трехэтажного дома или же вежливо подскажут дорогу.

   Дом, где работала, а с некоторых пор была хозяйкой Марта, находился на границе бедного квартала, но ходить там можно было смело даже ночью – здание принадлежало одному из хозяев криминального мира, и озоровать в его близи не осмеливались. Сам господин Баргозо вовсе не походил на бандита, он выглядел скорее как бухгалтер, если бы не выправка, с головой выдававшая в нем отставного военного. Ко мне и моим частым посещениям Марты он относился нейтрально, а на попытки Марты обкормить меня до круглого состояния и ее маниакальное желание лично заниматься моим гардеробом реагировал с усмешкой. У Марты уже год как были личные служанки, но все, что касалось лично меня, она предпочитала делать своими руками. Марта была моей няней с самого юного возраста, я всегда относился к ней хорошо, как и вся моя семья. Теперь же она заботилась о сироте в меру своих возможностей и моего разрешения, не переходя определенной, установленной мною черты. Раздражать Баргозо, даже невольно, мне не хотелось. С другой стороны, если я не появлялся у Марты хотя бы раз в неделю – она уже била тревогу, так что, оставив ей приобретенные вещи и выполнив тем самым план по визитам на неделю вперед, я двинулся домой.

   Мой дом тоже выбивался из привычной схемы благополучных районов. В свое время город выбирал, куда расти, – на восток, ближе к реке, или на север, ближе к лесу. С обеих сторон городу достались в наследство от древних целые кварталы, вопрос был в проведении коммуникаций и обеспечении социальными службами. Выбор пал на северную часть, где и купили в свое время дом мои родители. Жилье было дорогим, соседи – приличными. Мама занималась преподаванием, довольно легко набрав учеников среди соседей, не забыв, само собой, и меня. Отец пропадал с утра до вечера на службе, каждый вечер возвращаясь с подарком для меня и цветами для матери. Потихоньку формировался зажиточный спальный квартал, с собственным рестораном и даже небольшим театром. Потом случился большой пожар, от которого десятки зданий потеряли свое свойство самовосстановления, и город поменял вектор развития. Градоначальники побоялись, что и другие древние дома будут рушиться, как самые обычные. Все новое жилье ныне осваивалось на востоке. Мой же район замер в развитии, хоть и остался вроде как приличным, но с червоточиной разрушенных зданий посредине. Почти никто не решился восстанавливать свое жилье – слишком дорого, почти в цену нового здания. Кроме меня.

   Всякие люди пытались селиться в брошенных постройках, иногда безобидные, иногда опасные. На ночь люди в окрестных кварталах предпочитали поплотнее закрыть ставни и проверить замки. Естественно, каждый из них мечтал, что когда-нибудь остовы строений снесут до фундамента, возведут на их месте сад или же новострой. Да хотя бы небольшой рынок – и то соседство спокойней! К счастью, бюрократия была сильнее их гневных писем губернатору. На все разрушенные дома имелись документы, оформленные, что удивительно, всего на одного человека – Марту Гесс. В свое время пришлось изрядно покрутиться, чтобы выкупить права собственности у погорельцев и отвадить конкурентов. Желающих нажиться на горе ближнего было на удивление много. Тогда еще было неочевидно, что город повернет к реке.

   Частных лиц отваживал растрепанный местный паренек убедительными байками о призванном восьмом звере, проклятии, проснувшейся заразе. Люди охотно верили: уничтожение древних самовосстанавливающихся построек – нерядовое событие. С деловыми людьми разговаривали люди Баргозо. Стоили такие беседы едва ли не дороже самих домов, потихоньку выкупаемых за бесценок на имя Марты. Результат стоил того. Квадратный километр территории города со всем, что на нем находилось, принадлежал мне.

   В центре квартала высился родовой дом – его-то я и приводил в порядок в меру заработанных денег. Как-то сами собой прибились строители с прорабом во главе, довольно неплохие в трезвом состоянии люди. В пьяном же я их почти не видел – не потому, что они внезапно исправились, а потому что знали мое отношение к спиртному. Местная молва уверенно связывала меня с именем Баргозо, то объявляя меня дальним родственником, то внебрачным сыном. Опровергать слухов я не спешил – благодаря им меня не трогали и старались вести дела честно. Самоубийц среди ночной братии не было.

   Если посмотреть со стороны – довольно неподъемное и бесполезное занятие для несовершеннолетнего без родни, если не знать подоплеки событий пятилетней давности.

   Все началось с болезни матери. Неожиданно молодая, сильная женщина за каких-то пару месяцев потеряла все здоровье и превратилась в еле живую тень самой себя. Еще через месяц отказали ноги. За три месяца сменилось шестеро врачей, отец забрасывал врачей деньгами, выписывал целителей из других городов, приводил военного колдомедика, но все было тщетно. Через полгода после начала болезни мать умерла, просто не проснувшись однажды утром. За день до смерти я говорил с ней в последний раз – она словно знала о скорой беде и просила отца оставить нас наедине. Мама называла мне десятки имен, разделяя их на друзей и врагов, раз за разом требовала, чтобы я их повторил и запомнил накрепко, передала медальон-пластинку, перевесив слабеющими руками со своей шеи на мою, с мольбой хранить, не снимать, не показывать. Беседа быстро исчерпала ее силы, и тихий голос сменился еле слышным дыханием полусна-полуобморока.

   Отец был вне себя от горя, он ее очень сильно любил. Укорял себя, что не увез ее куда-то. Забросил службу и целыми днями пытался утопить тоску в стакане. За мной присматривала Марта, но вскоре и она покинула нас – как бы она хорошо ни относилась к покойной матушке и ко мне, жить на что-то было нужно, а отец совсем перестал ей платить. Вскоре на пороге объявился сухонький типчик, невысокий, с неприятным водянистым взглядом – один из тех шарлатанов, кого привозил отец, будучи уже в полном отчаянии. Я слышал мельком их разговор, но в тот день не придал ему особого значения. Что я мог знать? Тип предлагал отцу вернуть мать – не к жизни, нет, но оживить ее в фантазиях, мечтах, грезах. Отец был пьян, как и всегда, потому легко согласился на увещевания и принял из рук той сволочи опиумную сигару, бесплатную на первый раз. После этого дня тип стал появляться в нашем доме каждый день. Отец перестал реагировать на внешние раздражители, питался тем, что приносил тип вместе с новой дозой опиума. Я ничего не мог поделать, мои слова игнорировались с блаженной улыбкой счастливого человека, пребывающего не здесь. Разговоры с тем хмырем завершились фингалом под моим глазом и предупреждением не лезть не в свое дело. Я уходил к Марте на ее новую работу – именно тогда она устроилась на кухню к Баргозо. Иногда забирался на чердак дома, брал в руки учебные тетради матери, вчитывался в ровные строчки изящных букв, пытаясь отстраниться от происходящего в надежде на чудо. Чудо не наступило, стало только хуже. Деньги у отца быстро кончились, а крики от ломки пробирали даже сквозь толстый пол чердака. Из дома стали пропадать вещи. Вот тогда-то на меня накатило, смесь осознания того, что все вокруг – реальность, а не ночной кошмар, вместе со страхом и ужасом происходящего.

   В следующий период пребывания отца в дурмане я привел домой Марту. Я надеялся на совет и помощь, но реальность оказалась хуже – небольшой монолог от няни огласил приговор отцу. Из оков зависимости не выбираются, дальше будет только хуже. Вместе с ней мы собрали все ценные вещи из тайников и унесли из дома. На следующий день привели гостиную в порядок, вымыли окна, приодели и помыли тело отца, чтобы через пару часов в присутствии нотариуса переписать здание на Марту и оформить листы опеки и завещания в случае гибели главы семейства. Я и сам понимал, что рано или поздно наступит конец, а после решения всех юридических вопросов начал к нему активно готовится.

   Не скажу, что в тот решающий день я был спокоен, собран и не сомневался в своих поступках. Помню, подошел к отцу, пытаясь в какой раз понять, каким образом молодой мужчина, воин, наемник превратился в глубокого морщинистого беззубого старика. Он открыл глаза и впервые за много дней узнал меня.

   – Ник, сынок! Прости меня! – От его слов сжалось сердце, с горлу подступил ком, а на глаза сами собой навернулись слезы. – Я исправлюсь, обещаю тебе!

   Исхудалая рука потянулась к моей голове, я хотел наклониться поближе, подставив волосы под ласку, но его ладонь неожиданно метнулась ниже, к шее, и схватила за золотой прямоугольник амулета.

   – Давай мы продадим его и купим лекарства! – Рука с медальоном потянула на себя. Глаза отца лихорадочно бегали, а на лбу выступила испарина от напряжения.

   Я с силой вырвал медальон обратно и сделал несколько шагов назад.

   – Негодный мальчишка! Ненавижу тебя! – заходилось слюной то, что некогда было моим отцом.

   Вот после этого момента у меня не осталось никаких сомнений. Я спрятал подаренный матерью медальон обратно под рубашку и выбежал из комнаты, чтобы выполнить последние приготовления. Увы, мой отец был мертв, жила лишь его оболочка.

   Ночью вновь прибыл тот якобы доктор в сопровождении другого человека. Я вышел из дома, достал заведомо спрятанный в траве возле входа деревянный брус и навесил на самодельные петли засова. После этого осталось обойти весь дом, набрасывая бруски поменьше на ставни окон. Верхние ставни были заколочены заведомо, еще два дня назад. Через десяток минут дело было завершено. Из дома уже доносились крики – платить отцу за новую дозу было нечем, а все приличные вещи забрали мы с Мартой.

   Недрогнувшими руками поджег пропитанную нефтью тряпку и в последний раз оглядел наглухо заколоченный дом. В традициях воинского сословия, к которому некогда принадлежал отец в старом владении, было ритуальное огненное погребение на холме из тел врагов. Надеюсь, он простит мне небольшое отступление от канона.

   Было горько сжигать наследие родных, но я не видел иного шанса достойно завершить трагедию. В тот день я пообещал, что обязательно восстановлю дом. Но вышло немного не по плану. Древнее здание, оправдывая свою репутацию, не захотело гореть. Пламя, забравшееся по тряпке внутрь, быстро погасло в заваленной тряпьем и бумагами комнате, так и не выйдя из нее. От неудачи разум охватила растерянность, потом – тоска и боль, а вслед за ними – гнев на сволочей, с которыми мне так и не удалось поквитаться.

   Я пришел в себя на краю объятого пожаром квартала. Ноги сами собой привели к дому Марты.

   Пожар тушили два дня, каждый день я приходил ранним утром и возвращался к Марте ночью. Тогда-то и пришла в голову странная идея восстановить не только дом, но и все здесь. Денег не было, но были фамильные драгоценности, предусмотрительно спрятанные от разума, поврежденного алкоголем и опиумом. Ими я поклонился Баргозо, объяснив свою нужду. Он считал меня кем-то вроде любимого племянника Марты, которую в тот момент уже уверенно можно было считать хозяйкой дома. Сметливая, умная, верная и красивая женщина очень быстро охомутала старого циника.

   Денег едва хватило на здания и услуги самого Баргозо, думаю, мне даже сделали скидку. На все остальное предстояло заработать. И с этим мне тоже помог наниматель Марты. Место на вокзале – очень даже солидная и доходная работа, попасть туда со стороны невозможно. Пришлых моментально сцапает полиция ради улучшения статистики раскрытия преступлений. Так что, можно сказать, мне повезло. И повезло во второй раз, когда я встретил Роуда. И в третий – когда я нашел пластинку. Быть может, она – начало новой светлой полосы? Хотелось бы в это верить.

   С такими мыслями я шел по своему кварталу. Странное чувство, когда ты под удивленными, ошарашенными взглядами случайных прохожих сворачиваешь с чистой улицы в сторону гиблого места. Некоторые даже пытаются спасти чадо, забредшее не туда, но подобное редкость. Обычно стыдливо отворачиваются – мол, парень не наш, проблема не наша, да и не видели мы ничего. Для меня же тут чуть ли не самое безопасное место, с определенными оговорками, конечно. Большинство жителей знают, что вот к этому парню подходить не надо, и других удерживают. На моей памяти было штуки три прямых конфликта, и каждый раз все завершалось полной и безоговорочной победой добра. Легкий спринт до тайника с заточенным железным прутом, после чего добро всегда возвращается, чтобы победить медленно бегающее зло. Хотя иногда обходилось и голыми руками, зависит от численности соперника и его состояния. Опять же я не нарывался и в вечернюю пору сидел дома.

   Дом теперь напоминал небольшую крепость, со всеми атрибутами – высокой стеной, увитой плющом колючей проволоки, заколоченными окнами первого этажа, арбалетом на чердаке и охраной из отдыхающей смены работников.

   Строительство дело небыстрое, да и приличные деньги на него стали появляться совсем недавно, но стены, внутренние перекрытия уже восстановлены, вовсю поднимается крыша. Опять же восстановлена проводка и канализация. Лично для меня приведена в порядок комната на верхнем этаже, с кроватью, столом и тумбой. Скромно, практично и очень приятно. Хотел было прилечь на пару минут, но организм решил иначе и отключился до утра.

   Разбудил меня громкий стук в дверь, предположительно ногой.

   На пороге недовольно дожидался личный порученец господина Томаса Баргозо. Вот уж кого с чистой совестью можно назвать бандитом. Шрам на лице, рост под два метра и плечи с дверной проем, господин Вильгельм, для своих – Вилли. Рабочие его знали, потому и пропустили за стену.

   – Уже ждет, – проворчал, развернулся ко мне спиной и двинулся вдоль дороги.

   Он всегда был недоволен – во-первых, тем, что приходилось идти пешком с края квартала: дороги были все еще завалены, во-вторых, считал ниже своего достоинства лично кататься за каким-то подростком. Стоило поторопиться – с него станется уехать без меня.

   Шустро накинул на плечи любимый плащ, некоторое время колебался, но все-таки взял с собой медную пластинку. Вряд ли меня вызывал к себе Сам по иному поводу.

   По местным правилам она была моей. Я не работал на гильдию и не обязан был с нею делиться. Роуд оплатил «гастроли», так что и с этой стороны ко мне не может быть никаких претензий. Правда, у гильдии в лице Баргозо может быть иное мнение.

   Легкая пробежка вслед за довольно далеко ушедшим мордоворотом прочистила сознание и настроила на деловой лад. Который, правда, просуществовал каких-то пятнадцать минут поездки и моментально улетучился под внимательным взором хозяина Марты. Все слова и доводы сразу же показались какими-то надуманными, мелкими и невзрачными. Сам же я ощутил себя насекомым на лабораторном столе любопытного ученого.

   – Чего вчера не задержался? – изобразил радушие господин. – Марта приготовила дивный ужин.

   Без лишних слов я достал пластинку и придвинул ее на центр стола. Взгляд Томаса равнодушно прошелся по ней, словно не замечая.

   – Умный парень. Но дурак, – вздохнул Баргозо и сцепил пальцы перед собой. – Наверное, уже возомнил себя великим магом? Нищий мальчик без семьи приходит в Академию учиться. Какое совпадение, ровно на следующий день после громкого ограбления, в котором похитили вступительный билет. Общественность удивленно вздыхает – бывают же в жизни совпадения!

   Я поморщился, как от зубной боли. Действительно замечтался.

   – Продать поможете?

   Не лучший вариант, комиссию Томас берет дикую, потому-то я и не хотел с ним связываться. В свое время я бы продал его сам, но сейчас-то куда деваться, за советы тоже надо платить.

   – Продать? – Баргозо смотрел на меня, будто впервые видел. – И сколько же ты хочешь?

   Неприятный комок появился в животе, ощущение близких неприятностей.

   – Десять тысяч?

   – Вот как. Монетами? Сертификатом? Чеком? Рекомендую ценные бумаги. – Он смотрел равнодушно, словно сквозь меня.

   Плохо. И еще хуже то, что я не понимаю причин. Гильдия никогда не забирает все силой, правило доли соблюдается строго. А он меня словно уже похоронил. Стоп, есть причина.

   – Слишком много денег для одиночки, да?

   – Да брось, кто узнает? – Тон делано-удивленный.

   – Люди на вокзале подскажут, кто покупал у них информацию о приезжающих. Грузчики меня не видели, зато нашему актеру платил я сам. Хоть он уехал в тот же день, но нанимали мы его через гильдию. Там знают имя. Долю мне выделят по закону. Затем отнимут, вместе с жизнью.

   Мне показалось, или Томас доволен ответом?

   Баргозо встал из-за стола и начал расхаживать по кабинету.

   – Марта беременна. – Неожиданное начало! – Нельзя ей сейчас волноваться. Так бы потерялся ты в плохом районе, как она всегда и боялась.

   Благоразумно молчу. Думаю, ему мои поздравления вообще неинтересны. Неожиданно по телу пробегает холод, а с языка само по себе срывается:

   – Роуд. На него могли подумать. Он смог выбраться?

   Баргозо останавливается, чему-то улыбается и, видимо, приняв какое-то решение, вновь садится в кресло.

   – Я уж подумал, ты захочешь на него все свалить, – хмыкнул бандит. – Мол, убежал подельник с пластинкой, а тебе ни слова не сказал. Все с ним в порядке. Я лично договаривался о поезде для него, поэтому на рассвете он уехал на пароходе. На поезде его уже ждали: даже без пластины слишком велик куш. Человек залетный, чужой. Передо мной бы извинились, конечно, – Томас огорченно вздохнул. – Жив он, все с ним хорошо. И совсем наоборот с теми, кто ждал его у поезда.

   – Выходит, даже без этой пластинки меня будут искать. – Настроение портилось с каждой минутой.

   – Догадливый. Об ограблении уже знают писаки, завтра одна половина города будет осуждать, а вторая завидовать краже целой кучи золота. Надо бы тебя куда-нибудь спрятать.

   – Так, может, в Академию? – покосился я на пластинку, как кот на сметану. – Составить правдоподобную легенду… Туда то уж точно не доберутся.

   – Тогда Роуда будут искать еще и за нее. – Баргозо придвинулся поближе и с интересом ждал решения. – И его обязательно найдут, наши или тамошние.

   – Ладно, не судьба так не судьба. – Хорошо хоть все произошло быстро, я не успел привыкнуть к ней, не успел представить себя учеником, в общем, не завяз в мечтаниях. Так расставание вышло бы куда более тяжелым, но оно все равно было бы. Пусть даже я больше никогда не увижу Роуда, предавать я его не собираюсь. Подвинул пластину еще ближе к собеседнику. – Дарю.

   – Даже так?

   – Даже так. Не принесла она мне удачи, не принесут и деньги с нее. – Вот от денег было отказываться очень тяжело, но пришлось. Все вышло на поверхность, скрыть подобные суммы будет невозможно. Ради меня Томас не пойдет на риск тайной выплаты доли за спиной у гильдии. – Надеюсь, вы широко осветите тот факт, что у бедного сироты больше нечего взять?

   – Понадобится неделя, чтобы все уладить. – Баргозо был доволен. Непонятно – самой добычей или мною лично. Второй вариант возникает из того соображения, что я, в общем-то, полностью в его власти. Захотел бы отнять – я бы и пикнуть не успел.

   – Могу быть свободным? – Мне еще надо успеть выдать деньги прорабу и найти уютное местечко на недельку. Есть пара точек на примете.

   – В Академию все еще хочешь? – В голосе Томаса некое веселье. Опасно это все.

   – Мы же все решили? – Правда, на языке совсем другой ответ. Сила воли победила, я непринужденно поднялся со своего места, дабы откланяться.

   – Присядь. – Веселье не уходило. Не к добру. – Есть один вариант. Сослуживец со мной связался, он нынче не последний человек в доме Волка. Внучка у него поступает в этом году, шестнадцать лет – твоя ровесница, по серебряному билету.

   – Девушка? На военный факультет? – заполнил я возникшую паузу очевидным вопросом.

   – Ну да. Сослуживец-то ее как пацана воспитывал, ждал-ждал от семьи сына внука, так и не дождался. В итоге плюнул и забрал к себе внучку с малых лет. Боялся, что помрет и достойной смены не подготовит.

   – А как же сын? – Бывают же у людей причуды.

   – Да, видимо, не очень, раз позволил единственного ребенка из дома забрать, – развел руками Томас. – В общем, воспитал он девку достойно, сейчас вот в Академию направил. Да вот незадача: в день перед отъездом застал он ее вместе с партнером по тренировкам за совсем другим делом. Вспылил изрядно, не удержался, сильно поломал слугу. Ищет теперь замену, хотя бы на пару недель, пока не наймет нового. Ко мне вот обратился. Нужен, говорит, порядочный, иначе яйца отрежу и жрать заставлю. Тебя же отец тренировал в свое время?

   Весь монолог я слушал в каком-то полуизумленном состоянии. Рассказать кому – не поверят.

   – С четырех лет, – автоматически ответил и еле сдержался, чтобы не дать себе по губам. Слугой при девке? Бесплатно? Никогда. – Но уже давно все забылось, я не хочу вас подвести. Боюсь, не справлюсь.

   – А Марта говорила, что отец занимался тобой вплоть до болезни супруги, – ехидно произнес Баргозо. – Рабочие на стройке так вообще каждое утро на твои ужимки смотрят. Или ты это так, из баловства?

   Подловил. А еще кто-то из рабочих стучит.

   – Зачем ей тренировки на военном курсе? – мрачно уточнил.

   – По серебряному билету три года учатся на обычном курсе и только потом переходят на военный. Так что первые три года она будет тренироваться самостоятельно, чтобы не растерять навыков. Разумеется, с партнером это дело сподручнее.

   – Ну, две недели-то могла бы и потерпеть, – с сомнением протянул я, лихорадочно подыскивая причину для отказа. Очень уж не хотелось терять время. Если признаться честно – сильно коробило, что час назад я мог поступить туда учеником, а сейчас должен буду прислуживать высокородной. При этом понимаю, что ученичество быстро бы закончилось в застенках стражи, но вкус мечты остался.

   – Зачем, если есть ты?

   – Но почему именно я? Разве в городе закончились обученные бойцы? – уцепился я за пришедшую мысль. – Да взять любого отставника – и то будет лучше!

   – Любого не получится, таковы правила для слуг – только равного возраста. – Считается, что слуги будут помогать учиться, а ровесникам это делать проще. Впрочем, лично для меня это спорное суждение. – Иначе бы и проблемы с поиском не было, – Баргозо развел руками.

   – Значит, тренер. И ничего сверх этого? – вздохнул я, чувствуя, что от сомнительного задания не отвертеться. Тренер-то не слуга, а если еще заплатят – вполне терпимо.

   – Как госпожа повелит. Потерпишь, не переломишься. Не кисни, вся рутина на служанке будет – аристократам дозволено держать двух слуг. Человек ты хороший, в чем я успел еще раз убедиться. Не подведи меня перед сослуживцем! – погрозил пальцем.

   – «Я еще безмерно щедрый», вы забыли упомянуть, – проворчал я из вредности. Вот же, а? Забрал кучу денег и навесил проблем.

   – Проявишь себя хорошо – обдумаем твое вознаграждение. Полтора десятка дней – и свободен! А я твои дела улажу.

   Расплывчато как-то, но мог и просто приказать.

   – Завтра в шесть, гостиница «Белый лебедь». Опаздывать не рекомендую.

   – Понял, – грустно кивнул я и пошел к двери.

   – Девушку зовут Джейн, – донеслось вослед. – Шесть утра, не проспи!

   Что обычно делает толковый босс после разноса от вышестоящего начальства? Разумеется, устраивает разнос своим подчиненным. Именно такой практики придерживался жрец второго ранга Микаэль. Виновник его дурного настроения задерживался, тем самым усугубляя свою бесспорную и заведомо доказанную вину.

   Впрочем, наказание уже не будет хуже, что весьма расстраивало Микаэля, вынужденного жариться под летним солнцем.

   Обычно в часы, когда лучи заходящего светила заглядывали к нему в кабинет, жрец был уже дома, но сегодняшнее собрание у верховного изрядно затянулось.

   Поэтому Микаэль вынужден был потеть в парадном одеянии, ежеминутно промакивая салфеткой преющую под роскошным головным убором лысую голову. Снять бы тюрбан вовсе, да не положено по статусу. Вдруг кто войдет – позора не оберешься, да и слухи пойдут.

   Микаэль стеснялся своей ранней лысины, но страх его уходил куда глубже обычных комплексов. В храме Быка, символе плодородия и урожая, подобный дефект мог выйти боком карьере. Еще скажут, мол, не растет, так как Сам отвернулся от нерадивого жреца. Людей снимали и по меньшим наветам.

   Потому когда в двери вошел виновник, Микаэль даже обрадовался ему, но моментально вернул на лицо строгое выражение.

   – Есть новости? – без особой надежды на хорошие вести дежурно спросил жрец.

   – Мы активно ведем розыски на всей территории владения! – преувеличенно бодро начал доклад подчиненный. – Агенты докладывают о трех возможных кандидатах.

   – Уже второй раз ведете. И уже штук двадцать похожих пар нашли, но все мимо, – лениво отмахнулся жрец. – Ваша ошибка привела к гневу верховного.

   – Но это было наше общее решение, – обескураженно, но с надеждой ответил собеседник.

   – Разве? – притворно изумился Микаэль. – Сейчас посмотрим! Пять лет назад, ранняя весна. Так, где же это у меня было…

   Жрец открыл створки массивного шкафа и ловко выхватил объемистый том, датированный только что произнесенным периодом.

   – Так-так-так, – пробормотал он, перелистывая страницы. – Вот! Беседа со жрецом, тогда еще четвертого ранга, Ромиусом. Цитирую! «Я вас уверяю, после выключения храмового знака отступница не проживет и четырех месяцев. Она будет вынуждена вернуться обратно, а если не сможет двигаться сама, то ее тело привезет муж». Дословно! Так, это пропускаем, это тоже. Вот тут еще: «Я абсолютно уверен в успехе и гарантирую вам исполнение воли верховного».

   – Я и сейчас уверен, что она в нашем владении! Не самоубийца же, в конце концов! Дайте мне еще время, я отыщу ее! – Подчиненный прижал ладони к сердцу и смиренно наклонил голову.

   – Если вы не нашли отступницу за все эти годы, то, скорее всего, она уже мертва. Где сейчас реликвия – знает один лишь покровитель. – Жрец вернул том обратно и вновь занял свое место. Голова дико чесалась, но следовало доиграть свою роль до конца. Писарь, что сидел за фальшивой стеной и записывал разговоры, не преминет довести копию до жреца первого ранга, а значит, все должно быть по закону. Обвинение – доказательство – приговор.

   – Я готов в знак раскаяния преподнести все свое имущество храму. – Виновник, несмотря на жарящее светило, утирал холодный пот со лба.

   – Похвально! – торжественно пророкотал Микаэль. Увы, планы придется изменить. – Это смягчит вашу вину, жрец шестого ранга! Можете идти.

   Подчиненный выходил из кабинета в диком раздрае чувств. С одной стороны, он потерял все и скатился на три ступеньки в иерархии, но с другой – он остался жить!

   Микаэлю же эмоции виновника были совсем неинтересны, вряд ли тот долго протянет. Слишком много злопамятных среди тех, кто из подчиненных превратился в начальника. Осталось последнее дело на сегодня, к счастью, солнце закатилось за высокое здание храма Быка и перестало прожаривать просторный кабинет.

   Следующий гость был попроще одет, явно не из храма. Жилистый, невысокий, старый и удивительно наглый тип.

   – Роб, ты не мог бы не сидеть на моем столе? – поморщился жрец. – Есть же кресло.

   – Доплатишь десять процентов – и буду вести себя как аристократ на приеме. – Тот, кого назвали Робом, закинул ноги на кресло.

   – Деньги храмовые, не мои. Ладно уж, сиди, – отмахнулся Микаэль. – Анкеты посмотрел, изучил?

   Посетитель кивнул.

   – Их следует найти как можно скорее. Поиски ограничены двенадцатью владениями – по два в каждую из сторон света, дальше они вряд ли уехали. Язык там уже другой, люди выглядят иначе, сам знаешь. Женщина скорее всего уже мертва, ищи отца с сыном. Если и они умерли, сосредоточься на поиске вот этого. – Жрец протянул листок удивительно гладкой, но при этом твердой бумаги с прекрасно нарисованной золотой пластинкой на цепочке.

   – Это можно брать в руки или привезти на теле, не снимая? – деловито уточнил Роб, пряча картинку за подкладку рубашки.

   – В руки брать можно. Срок тебе – полгода. В деньгах не ограничиваем. – Жрец сделал многозначительную паузу. – Совсем не ограничиваем.

   – Не ограничивают, как же, – проворчал мужчина, поднимаясь со стола. – Потом на каждую истраченную монетку бумагу писать.

   – На этот раз все иначе. Поручение верховного. – Жрец воздел взгляд вверх и для верности показал пальцем в потолок. – Принимайся сегодня же, и да пребудет с тобой милость покровителя.

Глава 3

   Шесть часов утра вообще и шесть часов утра в центре города – это очень большая разница. Чтобы успеть вовремя, надо встать около четырех утра, в пору, когда светило только поднимается над городом, срывая с него вуаль тьмы. Дальше надо прокрасться по своему же району на более оживленные улицы. Смена ночной братии завершится только с рассветом, так что наткнуться на деловых людей с ножами и битами дело легкое. Хотя я не совсем по их формату – кому нужен шустрый паренек, вдобавок непонятного достатка – под плащом не видно ни одежды, ни лица. Обычный клиент разбойников – подвыпивший горожанин, возвращающийся домой с рассветом. Такого видно издалека – по нетвердой походке, а порою – по немелодичным песням, выдаваемым на всю округу.

   Ближайшие стоянки карет находятся почти вплотную к богатой части города, возле престижных клубов и ресторанов. Ясное дело, что в нашем районе наемного экипажа не найти, потому приходится преодолевать всю дистанцию на своих двоих. Бодрящая выходит пробежка, в декорациях еле освещенного города, под оценивающими взглядами людей в переулках.

   За незримой гранью богатого района следует прятаться куда тщательнее. Покой жителей хранят отряды дежурных, и уже для них я – лакомая цель. В меру подозрительная, одинокая и неопасная с виду. Даже если окажусь ни в чем не замешанным – будет им плюс за бдительность. А там, может, и навесят пару нераскрытых грабежей, и попробуй потом оправдаться. Вырваться-то из застенков можно, да только проверять, как быстро это произойдет, – совершенно не хочется. Поэтому и обхожу патрули десятой дорогой, накручивая по богатым кварталам замысловатые круги.

   Из-за всех маневров дорога, преодолеваемая в дневную пору за час, а в карете и вовсе за десяток минут, растянулась на два полновесных часа. Самое интересное, все эти усилия направлены только на то, чтобы отказаться от навязанного поручения. Вернее, сделать так, чтобы от меня отказались. В конце концов, кто сказал, что я им подойду?

   Швейцар на входе в «Белого лебедя» окинул меня скептическим взглядом. На его привычной благолепно-невозмутимой физиономии такая эмоция смотрелась интересно. Так выглядит отъевшийся кот, мимо которого собралась прошмыгнуть белая мышь, – то ли хозяйская, потому как белая, то ли лапой прихлопнуть и дальше спать.

   После объяснения причины моего посещения сошлись на том, что он меня пропустит, но дверь я открою себе сам. Да не очень-то и хотелось.

   Внутри огромного холла с высоченным потолками и мраморным полом ко мне подлетел консьерж и чуть ли не силой попытался сорвать с «господина» плащ. Видимо, раз швейцар впустил меня внутрь – значит, я уже достоин высокого обслуживания. Еле отмахался от навязчивого сервиса, не уступив назойливой обслуге и шарфа с перчатками. Задерживаться я не собирался.

   Стараясь сохранять невозмутимый вид и не вертеть головой по сторонам, солидно осмотрел зал, с видом знатока оценил огромные батальные полотна в оправе позолоченных рам и хрупкие на вид столики из красного дерева на пушистых овалах ковров. Живут же люди. За свою жизнь побывал в десятках гостиниц, пока наша семья путешествовала по городам, но с подобным великолепием столкнулся впервые. Не холл, а настоящий музей.

   Добросердечный консьерж соизволил подсказать, что искомое мною семейство проживает под самым потолком заведения, на четвертом этаже. Причем занимают они весь этаж, а молодому господину проще всего подняться к ним на лифте. При этой фразе мне указали за зарешеченную с двух сторон клетку с непонятным механизмом внутри. Спасибо, как-нибудь в другой раз, когда узнаю, как всей этой машинерией пользоваться, а пока что служить развлечением скучающей обслуге я не собирался. Лифты – вообще редкое дело у нас в городе. Здания большей частью двух-трехэтажные, и только в центре города попадаются исполины до шести-семи этажей.

   Подъем по лестнице – дело куда привычнее. Правда, раньше мне не приходилось подниматься по столь монструозной конструкции с огромными пролетами и громадной толщины перилами. Посреди лестницы – ковровая дорожка, топтать которую своими башмаками первое время кажется святотатством, но потом как-то привыкаешь. При входе на каждый этаж ошивается охранник в костюме цветов отеля, с нехилым таким ружьецом в руках. На прикладе оружия волнообразный знак ветра – довольно дорогая модификация, заряжается магическими кристаллами. При активации силы ветра создают огромное давление, благодаря которому из дула на дикой скорости вырывается свинцовый шарик. Огромная скорострельность, довольно легкая, мощная. Само собой, куда надежнее и неприхотливее порохового вооружения. Стоит мне подняться на этаж выше – ружье откладывают на специальную полочку, а охранник продолжает скучать – не таскать же ему ружье в руках целый день. Только кто осмелится нападать на отель в богатом квартале? Наверняка показуха для высоких гостей, довольно впечатляющая, надо сказать. Даже мне как-то расхотелось прихватывать из отеля сувенир на память.

   Лестница не завершается на четвертом этаже и уходит еще выше. Так бы и поднялся вверх, если бы не окрик. Этаж, как и предыдущие, отделен от лестницы деревянным массивом двери, бесшумно, но с трудом приоткрывшейся благодаря стараниям охранника. Внутри та же роскошь, высокие потолки, широкие коридоры и тишина. Безликая, равнодушная, подавляющая обстановка. Благо вопроса, куда теперь идти, не возникает – навстречу сразу же направился очередной слуга.

   – Позвольте… – Руки консьержа этажа потянулись к моему плащу. Мания у них какая-то.

   – Нет-нет, мне удобно в плаще. Доложите хозяевам обо мне, – перебиваю служку и отодвигаюсь на шаг. – И я бы не отказался от чая, если можно.

   Утром, очередной раз прикидывая, как вежливо отбиться от задания Баргозо, я решил вести себя по-хамски, провалить испытание и зарекомендовать себя с худшей стороны, однако грубить старику-консьержу язык не повернулся. За время работы с Роудом привык быть вежливым, вживаясь в роли сына аристократа, последнего из рода богатого купца и прочих личностей, которым охотно дают деньги алчные господа, рассчитывая на долю в наследстве (кладе) и прочих небылицах, на получение или поиски которых выуживались деньги. Но за две недели личной свободы легко вспомню хлесткие вокзальные перелаивания. Прибережем этот маневр для самих хозяев – думаю, они отбросят мою кандидатуру. Главное – не переборщить, чтобы ситуация не вылилась в скандал между дедом Джейн и Томасом. Прийти в шесть утра в отель «Белый лебедь» – я на месте! А вот то, что я «не устроил» друга Баргозо, – это уже не моя вина, я же ничего не обещал – какие ко мне могут быть претензии.

   Остается вопрос, где тихо и безопасно провести неделю, но и это вовсе не проблема – есть пара мест на примете, никому не известных, безопасных и приятных во всех отношениях. Так зачем же мне терять неделю, выступая в качестве тренировочного манекена для неизвестной особы? А вдруг я ее зашибу? А вдруг она пожалуется деду? Не-эт уж. Сейчас я им в быстром темпе «не подойду» и со спокойной совестью отправлюсь на одну из пригородных ферм, к Мили – доброй, отзывчивой и такой аппетитной девушке всего на пару лет старше меня. Ее отец смотрит на это дело сквозь пальцы, а местами весьма одобрительно – приезжаю-то я к ним далеко не с пустыми руками. Главное, слинять оттуда до традиционных речей о свадьбе, но вряд ли такие разговоры вообще будут – сейчас самый сезон работы на земле, лишние руки всегда нужны. Мою реакцию они знают, относятся к ней философски – мол, все равно никуда не денется, потому и с разговорами приставать не станут, по крайней мере до осени. А там, может, и действительно согласиться? Сразу же вспоминаются соблазнительные обводы форм, озорные зеленые глаза и мягкий голос. Эх-х…

   – Ну? – Пока я парил в своих фантазиях, ко мне подошла невысокая девушка в зеленом охотничьем костюме и теперь с легким раздражением смотрела на меня. Видимо, это и есть «госпожа-хозяйка».

   Да уж, это вам не Мили. Короткие волосы, впереди и ухватиться особо не за что, да и сзади ничего особенного.

   Девушка стремительно покраснела, рука потянулась к поясу, где наверняка обычно крепилось оружие. Глаза сузились, не предвещая будущей жертве ничего хорошего.

   – Это я сейчас вслух сказал? – Выходит довольно глупая фраза, но мысли в голове мечутся стаей спугнутых птиц. – Эм, вам послышалось. Меня зовут Ник! Я от господина Баргозо.

   Тяну руку для рукопожатия, некоторое время держу на весу и, так и не дождавшись реакции, прячу за спину. А впрочем, оно и к лучшему. Сейчас меня выставят за дверь, и план будет выполнен.

   – Идем за мной, будем делать тебя инвалидом. – Девушка развернулась на носках охотничьих ботинок и двинулась в глубь помещений.

   – Что, простите?

   – Тебе послышалось, – раздраженно фыркает девушка и ногой распахивает створки следующей двери по правую руку. Так-то симпатичная, если приглядеться. Всему виной мужской костюм – если визуально надеть на нее платье, выйдет очень даже ничего. Хотя вряд ли подобные признания сейчас помогут.

   Мы оказываемся в пустом зале, если не считать внушительного арсенала оружия на двух стенах и зеркала на третьем. Само помещение примерно десять на восемь метров, освещенное тремя огромными окнами. Сверху нависает громоздкая, многоярусная конструкция люстры. Раньше наверняка к ней крепили свечи, а позже переоборудовали под лампочки.

   Автоматически отмечаю богатство обстановки, а уже в следующий момент приходится уходить от удара наискось. Джейн подхватила с крепления на стене короткий меч и активно пыталась отрезать им от меня кусок покрупнее. Еще один удар чуть не лишает меня ступни левой ноги, а на обратном ходе – пальцев рук. Разрываю дистанцию двумя прыжками и пытаюсь взять что-либо со стены, но безуспешно – оружие будто прилипло к полкам и совершенно не хочет идти в руки. Чувство опасности заставляет сдвинуть голову на десяток сантиметров вправо. Вовремя. Слева в стойку оружия на пару сантиметров впивается лезвие меча, брошенное с далеко не девичьей силой. Но в большее изумление приводит невозможность вытащить застрявший в дереве клинок. Он словно врос и не реагирует даже на мою попытку повиснуть на нем всей массой.

   Сзади доносится шелест выдвигаемого из ножен оружия – девушка добралась до противоположной стены и обзавелась новым клинком. Перекатываюсь на всякий случай вбок и прыжком загнанного в угол хищника бросаю свое тело в сторону двери. Створки не поддаются, а дверь легко воспринимает удар телом, словно там не дерево, а продолжение монолитной стены. В это время ко мне неторопливо подходит Джейн, поигрывая братом-близнецом первого клинка. Два удара проходят мимо холодным ветром стальной смерти, а третий чуть было не лишает меня глаза. Дело принимает скверный оборот: то ли девушка рехнутая на всю голову, то ли все это – глобальная подстава; исход остается одним: меня планомерно пытаются прирезать, а значит, уже не до сантиментов.

   Еще один проход, на сей раз к окну. С внешней стороны окно забрано решетками, да и прыгать с высоты почти трех десятков метров я не собирался. Локоть, завернутый в плащ, разбивает плоскость окна, ладонь подхватывает заостренный осколок. Девушка неторопливо подходит к своей жертве. Рывок рукой – и навстречу широкому взмаху лезвия летит плащ, а я под прикрытием черного крыла ткани опираюсь на высокий подоконник и буквально взлетаю по обнаженной решетке под потолок, а следующим прыжком пытаюсь достать люстру. Мгновение полета, руки цепляются за металлическую конструкцию и поднимают за собой тело. Джейн на несколько мгновений теряет меня из виду, но мне этого достаточно. Ногами вперед лечу на шею девушки, в последнее мгновение краем глаза ловлю какое-то мельтешение со стороны двери, выпускаю осколок стекла из рук и группируюсь в полете. В итоге Джейн все равно достается очень солидно, а я пропускаю рядом с собой волну обжигающего пара. Огненный пистолет, автоматически отмечает сознание, тогда как рефлексы уже швыряют тело в сторону нового противника. Оружие с широким конусом повреждений, мощное, но перезаряжается медленно – пока соберется воздух, пока нагреется до тысячи градусов и создастся высокое давление для залпа. В итоге успеваю заставить знакомого старика-консьержа выпустить пистолет из рук. Выбить не получается – наоборот, ногу чуть ли не ломает зверский удар: шустрый старикан попался. Прыгаю обратно, с трудом встаю и хромаю обратно к Джейн. К счастью, девушка все еще без сознания. Успеваю перекатиться за ее тело, когда наконец понимаю некое изменение обстановки. Комнату охватила тишина, только звук ветра из выбитого окна и мое дыхание. В лезвии валяющегося меча пытаюсь рассмотреть обстановку, но куда там, не зеркало же. Минуты три лежу спокойно, пытаясь хоть как-то планировать дальнейшие шаги. Выходит, только взять заложника и вести переговоры. Вот и поработал. Что там у нас за захват заложника полагается? Вроде разрывают лошадьми. Проще сдаться – тогда будет только нападение на благородного, а значит, каторга. Тоже плохо, но хоть жить буду. Можно, правда, попытаться доказать, что напали на меня, однако наше правосудие все равно считает слова благородных весомее, а других свидетелей нашего диалога не было. Тот же охранник вряд ли станет свидетельствовать, если вообще что-то слышал за толщей двери.

   – Ник? – Вопрос, заданный, судя по всему, тем же стариком, выводит меня из круга неприятных мыслей. – Тебя прислал Томас Баргозо?

   – Да, господин. – На всякий случай прижимаюсь плотнее к телу девушки. Вдруг выманить пытается.

   – Давай договоримся, я заплачу в два раза больше и отпущу тебя на свободу. Только не убивай Джейн. – В голосе старика слышна непритворная тревога.

   – Господин, я не собирался кого-то убивать. Я оборонялся. – Да какой еще наемный убийца, о чем он?

   – Тогда отойди от внучки и подними руки над собой, – через некоторое время, потраченное на осмысление ситуации, выдал дед.

   Два варианта: я выхожу, и все хорошо, или я выхожу – и мое поджаренное тело отскребают от пола.

   – Господин, извините за недоверие, не могли бы вы подойти ближе к окну и продемонстрировать… чистоту намерений? – Вот же церемониал. Ну не могу же я просто заорать: «Старик, положи ствол на пол!»

   Послышался шелест шагов. Я осторожно выглянул из-за головы Джейн – старик напряженно стоял напротив меня, демонстрируя раскрытые в мою сторону ладони.

   Настал и мой черед выполнить договоренность. Вслед за поднятыми руками я поднялся с пола и отошел в сторону от тела девушки.

   – Она первая на меня напала, я был вынужден обороняться. – Фраза вышла по-детски наивной, но что делать, если все так и было? – Спросите ее, когда очнется.

   – Я вынужден признать, такое вполне могло случиться, – с кислой миной ответил дед, чем серьезно меня удивил. Если честно, я ожидал продолжения схватки. – Впрочем, увиденное мною в определенном смысле было довольно полезным. Теперь я могу с уверенностью сказать, что вы нам…

   Звон разбившегося стекла прервал его речь. Уцелевшая после моего удара часть окна все же не выдержала грубого обращения и обвалилась.

   – …Не подхожу, – завершил я речь за старика. Встреча вышла на редкость неудачной, я такого развития событий даже представить не мог. – Простите за беспокойство, провожать не надо. – Стоило ретироваться побыстрее, пока не завели разговор о компенсации ущерба.

   – …Вы нам подходите, – неожиданно для меня завершил старик.

   Я изумленно посмотрел на него и обвел руками царивший вокруг разгром.

   – А как же все это?

   – Мелочи, – отмахнулся дед. – Да и Джейн не привыкать.

   Да уж, частенько ее по головушке-то били, раз выросло такое чудо. Поймал себя на том, что активно киваю, заметил хмурый взгляд старика и, смутившись, прекратил.

   – А вас как зовут? – Я решил сменить тему, да и поднадоело именовать его мысленно «стариком» на пару с «дедом». Как-то подзабыл спросить такую мелочь у Томаса.

   – Виктор. Идемте в кабинет, тут все приберут и без нас.

   Взял с пола любимый плащ, отряхнул его от осколков и с удовлетворением констатировал его целостность. Слегка споткнулся, изображая неловкость, и позволил деду поддержать меня за плечо – содержимое правого кармана его камзола практически без усилий перекочевало ко мне. На ощупь тяжелое, металлическое – настроение резко пошло вверх.

   Виктор провел пальцами вдоль двери, а затем легким движением ее открыл. Магия.

   В коридоре уже дожидались врач и пара служанок.

   Пока мы шли от фехтовального зала до кабинета Виктора, я обдумывал сложившуюся ситуацию. Побитая внучка, разгромленный зал и неудачное знакомство, когда я принял его за слугу. Зачем ему терпеть подобное поведение? В конце концов, за неделю девушка форму не потеряет, вполне может позаниматься и одна. Все происшедшее никак не укладывалось в стандартную схему найма, что изрядно настораживало.

   Перед входом в кабинет Виктор вновь провел пальцами по двери, на этот раз наискосок – от ручки влево вверх.

   – Кабинет сдается вместе с библиотекой? – не удержался я от вопроса. Все стены от пола до потолка были сплошь покрыты книжными томами, отчего довольно пустое помещение – один стол возле окна, несколько стульев – обретало уют. Или, быть может, сказывался наборный паркет или шторы с затейливой вышивкой.

   – Четвертый этаж выкуплен мною, я живу здесь во время пребывания в городе. – Виктор занял свое место за столом. – Тут малая библиотека, в поместье куда обширнее.

   Я аж присвистнул: это какой должен быть доход, чтобы позволить себе такие траты. Моей доли с прошлого дела хватило бы пару месяцев прожить в таких хоромах, да и то второй месяц вышел бы неполным.

   Да и тома тут непростые – большинство заглавий на неизвестном языке, книги сами по себе удовольствие недешевое, а тут еще и явная древность. Наверняка потому все и охраняется так строго. Ради такого куша многие в гильдии закрыли бы глаза и на местоположение здания, и на соседей – рядом располагались высотки государственных учреждений.

   – Можете присесть, – обратил на себя внимание старик.

   Решил проигнорировать, должен же быть и у его терпения предел. Пару минут ошивался возле полок, пытаясь высмотреть хоть что-то на привычном языке. Все мимо, языки второй-третьей династии, давно забытые в народе. Не изображать же чтение.

   Следующая фраза заставила меня присесть за стол и еще раз внимательно обдумать предложение.

   – Десять золотых в день. – Старик иронично наблюдал за моим прыжком алчности от книжных полок к столу. – И верните мне часы, они наградные.

   Как только заметил? Приходится возвращать «сувенир» обратно хозяину. Мельком смотрю на крышку: «За оборону Стены». Боевой дедушка.

   – И когда только успели? – Дед вовсю веселился, наблюдая за моим смущением. Не хватает мне наглости вести себя как обычно после поимки с поличным. Но хватает ума не изображать из себя невиновного.

   – Итак, вас устроит контракт на десять дней с оплатой в сотню золотом? – Виктор перешел на деловой лад.

   Сотня в неделю – очень много, сумма привлекательная, но дело уж больно темное. Так слуг не нанимают. И уж тем более слугам не прощают краж.

   – Готов обсудить сумму, если расскажете, в чем вообще дело, – спросил напрямик, уставившись старику в глаза.

   Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами, но в итоге дед сдался:

   – Девочке нужен телохранитель.

   – Так зачем вам я? – занедоумевал.

   Телохранители – отдельная категория, профессия, судьба, призвание. Ни один человек, каким бы хорошим воином он ни был, не способен целенаправленно жертвовать собой. Не похоже, что он хочет сэкономить, – за десяток золотых кругляшей можно нанять отличного специалиста, и ограничение по возрасту совсем не помеха – у специалистов наверняка есть ученики подходящего возраста.

   – Сначала – контракт. Полторы сотни за десять дней вас устроит?

   Я пытался все же спросить о деталях, но Виктор был категорически против.

   – Никакой информации без заверенного должным образом документа.

   Видимо, ожидалось подписание не просто бумаги, а кое-чего магического. Не сталкивался с подобным, более того – и сейчас подобные бумаги вызывали во мне желание бежать. По слухам, последствия неисполнения договора слишком велики.

   И вот он – отличный повод откланяться. Баргозо не посмеет упрекнуть меня, что я отверг магический договор, да еще и на заведомо другую должность, чем оговаривалось. С другой стороны – деньги уж больно хорошие, а мне еще квартал восстанавливать. Здравый смысл в итоге победил жадность, я было встал со стула, откланялся и уже шел к двери, когда жадность нанесла ответный удар:

   – Тысяча. – Здравый смысл еле сдержался, ноги сами принесли меня обратно, на лицо наползла легкомысленная улыбка. Сколько это килограммов золота? Охо-хо. В мыслях деньги получены и уже истрачены.

   – Нет. – Сам удивился своей выдержке.

   – Хорошо, – внезапно согласился Виктор. – Подойдем с другой стороны. Я готов предложить к сумме договора свое расположение.

   И посмотрел на меня, будто я кинусь ему ботинки целовать.

   – Скажу проще: я готов оказать вам ответную услугу, когда вам будет нужна помощь. А она вам обязательно будет нужна.

   – Угрожаете?

   – Нет-нет! – Старик даже руки поднял. – Никаких угроз даже в мыслях не было. Я наводил о вас справки, печальная история, мои соболезнования. Также я знаю, кто ваш начальник, и имею некое представление о ваших взаимоотношениях.

   – Дальше. – Что-то подсказывало, что Виктора стоит выслушать.

   – Как вы думаете, тот квартал, который вы сейчас отстраиваете, заинтересует кого-нибудь после восстановления?

   – Я на это надеюсь. Планирую сдавать дома внаем. – Какая уж тут тайна, обычный бизнес. Недвижимость никогда не падает в цене, а стабильный доход от ренты позволит не беспокоиться о завтрашнем дне.

   – Имею в виду другой интерес. Я знаю Томаса. Он никогда вам не отдаст квартал.

   – Вы знаете Томаса, но при этом сами к нему обратились за услугой? – Я удивленно поднял брови. – К тому же дома оформлены на другого человека.

   – Если бы у меня был другой вариант… – Виктор недовольно поморщился, но через мгновение спохватился. – Об этом после контракта. По поводу факта владения. Дома оформлены на Марту Гесс, вскоре она выйдет за Томаса. Скорее всего, до рождения ребенка. Все ее имущество по закону перейдет мужу в качестве приданого. У вас больше не будет ни дома, ни квартала.

   Земля будто провалилась под ногами. Такой вариант мне не приходил и в кошмарном сне. А ведь действительно, Баргозо никогда не выпустит из рук того, что считает своим. Просить же Марту тянуть с женитьбой до моего совершеннолетия – нереально. Ребенок, рожденный вне брака… она никогда на это не пойдет.

   – И как вы можете помочь?

   – Вы попросите Марту переоформить квартал на меня. В договор добавим пункт о возврате вам имущества по наступлении совершеннолетия. Или на того, кого вы укажете.

   Минута раздумий, отчаянные поиски того, с кем бы я мог провернуть то же самое, и очевидный ответ:

   – Показывайте ваши бумаги.

   Виктор протянул мне составленный договор – страницы толстые, отливающие синевой – и перо с чернилами. С трепетом я взял в руки тяжелое золоченое перо, впервые жизни, к слову. Раньше простыми гусиными как-то обходился.

   – Читать хоть умеете? – Легкая шпилька в мой адрес.

   Невозмутимо взял чистый лист из пачки, лежавшей на столе, и каллиграфическим почерком вывел: «Старый шептун», – после чего величественно кивнул. Когда твоя мама – преподаватель, невозможно увернуться от грамотности, правописания и знания аж двух языков.

   – Тогда подписывайте и продолжим. – Виктор нахмурился. А вот нечего меня недооценивать.

   Разумеется, вычерчивать лихой вензель под текстом я не торопился – следующие часы в кабинете царила полная тишина, перемежаемая тихим шорохом перекладываемых страниц. Я внимательно читал каждый пункт договора, ища двойные смыслы и ловушки, и находил. Тогда тишина взрывалась яростным спором с Виктором, а спорные пункты шли под снос. Все-таки я ему был нужен больше, чем он мне, потому он и шел навстречу, оправдываясь типовой формой контракта. Например, была вычеркнута жестокая кара за разглашение, включающая в себя случайную оговорку. А вдруг нас будут подслушивать? Из наказания за неисполнение договора были вычеркнуты описания мучений и кар, писанные явным садистом, само оно сократилось до единственного слова: «смерть». Через три часа бурных обсуждений и переписывания документ уменьшился на пару страниц и выглядел куда гуманнее, чем раньше.

   Сам процесс подписывания вызвал легкое удивление на фоне общей усталости от многочасовой работы над контрактом. Для начала – просто вензель на последней странице, затем единовременное приложение пораненных специальной иглой пальцев к ребру сложенных вместе бумаг – и синева листов медленно исчезла, на глазах втягиваясь в нас обоих. Требовалось усилие, чтобы не отдернуть руку. Магия договора – внутри нас, буквально. Сразу же Виктор выписал мне чек.

   – Не люблю эти договоры. Проще сразу выполнить все должное, – протянул мне подписанную бумажку. Забавный такой многоцветный прямоугольник Арни-банка. – Сейчас распоряжусь пригласить Марту и нотариуса.

   – Золото – только монетами, – не торопился я принимать чек. – Пока они едут, может, все-таки расскажете, в чем дело?

   В кабинет вошла служанка, расставила кружки с чаем и тихо скрылась вместе с запиской-поручением от Виктора.

   – Так вот, – собрался он с мыслями после пары глотков. – У девочки серебряный билет. Обычный можно купить. А на боевой курс – только получить, и только тем, кому билет предназначен. Они распределяются Повелителями, не больше одного на целый род. Редко – по два, и никогда в большем количестве. Исключения из правил происходят во время войны, когда умирают целые роды, не оставляя наследников. Как ты уже мог догадаться, места на военном курсе достаются по наследству – если маг рода погиб, есть достойный кандидат подходящего возраста и деньги на дар Повелителю. Если род обнищал или пресекся, не подготовил за шестнадцать лет преемника – наследное право отдают кому-то другому: слабые семьи правителям не нужны. Двенадцать лет назад моему роду высочайше подарен шанс иметь наследного боевого мага в роду. – Дед приосанился. – Повелитель принял дар, передал мне билет – он хранится в надежном месте. В этот момент начался отсчет шестнадцати лет на подготовку ученика для академии. Весь наш род – я да семья сына. По возрасту подходит только внучка, ее и готовил.

   – Все это, безусловно, интересно, но я не вижу своего места в общей картине.

   – Многие считали дарованную мне честь простой фикцией и вовсю делили мой серебряный билет, – с застарелой ненавистью произнес старик. – Но я их всех обошел. Джейн получит право для рода и своей будущей семьи.

   – Если ей не помешают, – закончил я фразу за деда. Дело в принципе ясное. – Так и наняли бы профессионального телохранителя.

   – Ограничения! – Виктор подчеркнул важность слова паузой. – Аристократам разрешены двое слуг равного возраста.

   – Знаю, для помощи в учебе, – кивнул я терпеливо.

   – Что за бред? Какая помощь? – недоуменно воззрился на меня дед. – Так проще влиять на умы, так проще организовывать дисциплину, так проще вербовать сторонников среди учащихся. Маги делают все, чтобы вредные советы старших не мешали перекраивать разум учеников так, как им нужно.

   – Хорошо, пусть так, – жестом остановил я возмутившегося старика. – Так что насчет ученика школы телохранителей? Не из воздуха же они берутся. Где-то их готовят, причем профессионально, не чета мне.

   Виктор на минуту замолк, словно обдумывал – стоит говорить мне или нет. Наконец произнес с кислой миной:

   – Найти-то, может, и найду. Главный вопрос – в надежности и способности выполнить задачу. Мои недруги сделали так, что все городские специалисты нужной квалификации и возраста отказали. Их перекупили загодя, было время подготовиться. Другие – ненадежны или слишком слабы, я последний месяц только и занимался, что разъездами да проверками кандидатов. В итоге нанял человека в другом городе, он прибудет через неделю, как завершит текущий найм. Идеальный вариант, не в обиду тебе будет сказано. Пока же образовалась пауза длиной в неделю. Враги знают об этом и постараются запугать или убить внучку, пока она без защиты. Друзей среди аристократии у меня нет – я ведь старый солдат, а не интриган. Никто не заступится за Джейн.

   – Стоп, но Баргозо же вам не отказал? – Я уловил несоответствие. – В гильдии хватает подходящих людей.

   – Все верно. – Дед выглядел устало. – Я обратился к старому знакомому, сослуживцу, скорее от безысходности. Он сразу же посоветовал мне несколько человек. Тогда-то я и понял, что Томас совсем не изменился. Если дело касается больших денег, для Баргозо нет друзей. Предложенные им люди сами и убили бы мою девочку. К счастью, Марта подсказала о твоем существовании. Ей не нравится, что ты работаешь с бандитами, а работа тренера – довольно безопасный труд. Баргозо был против, но потом изменил свое мнение. Как-то рывком. После этого я навел справки и выяснил о ситуации с недвижимостью.

   – Меня убивают вместе с вашей внучкой, он чист перед Мартой, так как это была ее идея, – пытался я понять логику Баргозо. – Вопросы с собственностью решаются сами по себе.

   – Именно, – Виктор улыбнулся. – То, что я сегодня видел в фехтовальном зале, позволяет мне надеяться, что кое-кто недооценивает тебя.

   – Не вовремя вы поймали Джейн с прежним телохранителем, – не удержался я от шпильки и осуждающе помотал головой. – Проблем бы не было.

   – Была, и я ее устранил. – Мои слова Виктор воспринял с улыбкой. – Как он будет защищать девушку, не вылезая из ее постели? Да и телохранитель из него так себе, слишком любит себя и деньги. Не исключаю, что он сам выступил бы орудием убийства в обмен на золото: его-то не держит магический контракт, а заставить подписать его я просто не могу. Так что я просто освободил место рядом с внучкой. Отличный повод – сильные повреждения в гневе, и должность вакантна. А вот на замену нет никого, с этим я просчитался. – Под конец монолога Виктор вновь помрачнел. – Должен извиниться за внучку. В столь нелестной вашей встрече виноват некоторым образом и я. Джейн сильно переживает за ухажера, слушать не хочет о замене. Потому и попыталась вас покалечить.

   Я глубокомысленно кивнул, вроде как принимая извинения. Не рассказывать же ему о нечаянно произнесенной фразе!

   – Разве вы не сообщали об угрозе ее жизни? Подобное поведение выглядит минимум неразумно. – Добавляю про себя: даже с учетом неудачного знакомства. Должен же быть какой-то инстинкт самосохранения. – Ссориться с тем, кто мог бы ее спасти…

   – Разумеется, говорил. Всему виной возраст, влюбленность, юношеская вера в собственное бессмертие. – Виктор расстроенно покачал головой. – Она так мне и не поверила, считает надуманными причину и мои страхи. Да-да, она соглашается со мной каждый раз, но я же вижу. – Дед отпил из чаши и на некоторое время замолчал. – Джейн требует замены второго сопровождающего. Вторая слуга – горничная, она же – писарь. Знаете ли, чтобы благородные девушки не портили своих пальчиков чернилами, все записи ведут слуги. Джейн обещает, что будет записывать все сама, так же как и держать себя в порядке. Хочет дождаться выздоровления любимого, боится, что я выкину его и оставлю без работы. Надеется выпросить у меня прощения. И вовсе не хочет понять, как будет выглядеть со стороны! Двое мужчин в свите – это уже перебор, граничащий с бесстыдством! – Он вздохнул. – Хотя я бы плюнул и на общественное мнение, если бы удалось найти двух бойцов. В конце концов, жизнь дороже. Но что делать, если я еле тебя-то нашел? Прошу, Ник, защити мою внучку, и я не останусь в долгу.

   Верховный жрец храма Быка Ксан в одиночестве восседал во главе длинного стола в малой приемной. Несколькими минутами раньше зал покинули подчиненные, оставив верховного наедине со своими мыслями. Ксан медленно водил пальцем по столешнице из белого мрамора, украшенной многочисленными рисунками бога-покровителя, и думал вовсе не о сути многочисленных докладов и проблемах дипломатии. Верховный думал, сколь сильно меняется представление о храме в зависимости от места за столом. Когда ты, жрец четвертого ранга, сидишь в самом его конце и смотришь на рисунки – все кажется непоколебимо верным. Жрецом третьего ранга занимаешь место подальше от конца. Некоторые рисунки покровителя для тебя видны сбоку, очень малая часть – нелепо перевернутыми, но все равно бо́льшая часть быков – спящих, защищающих стадо, занимающихся любовью, мирно пасущихся – стоят на ногах и внушают трепет к покровителю. Со временем все больше рисунков с твоего места видны перевернутыми с ног на голову, вплоть до момента занятия поста верховного. Ксан с некоторым недоумением разглядывал целый стол перевернутых изображений быка. Все выглядело столь нелепо, неправильно, совсем не так, как должно было быть. Но самое важное – так все и было на самом деле.

   Мог ли знать тогда еще жрец второго ранга, он же заместитель главы секретной службы, чем обернется тщеславная попытка забраться на самую вершину власти в храме? Пять лет назад все казалось проще некуда. Скинуть старых пней с пьедестала и занять их место – плевая задача для того, кому было поручено охранять их жизни. За время своей стремительной карьеры Ксан не раз прокручивал комбинации куда хитрее, свергая своих противников, очерняя их и вскорости занимая их места. Оставался последний рывок к настоящей власти и деньгам, и Ксан его сделал.

   А уже через год он выслушивал дряхлого смотрителя закрытой секции храма. Полубезумный слепой жрец, сопровождаемый служкой, не заметил смены верховного. Жрец жаловался на участившееся «шевеление» и просил верховного провести ежегодный ритуал. Надо ли говорить, что Ксан понятия не имел, о чем говорит безумец? Тем же вечером верховный последовал на слепцом в закрытую секцию, пытаясь разобраться в бреднях старика. Все существо Ксана алчно сжималось от предвкушения богатств храма, так и не найденных после смерти старого верховного. Предшественник оказался еще той сволочью и сдох до того, как убийцы вошли в его кабинет, забрав с собой в пламени рукотворного пожара все свои записи и тайны храма. Захваченные живыми жрецы первого ранга толком ничего и не знали, кроме внутренних интриг. Ксан и рад бы им не поверить, но под пытками люди редко врут.

   Увы, в закрытой секции не было богатств. Там было иное, что еще долго являлось новоиспеченному верховному в кошмарах. Слепой старик довольно споро ориентировался в подвале малого храма, под которым и располагалось загадочное место. Жрец ловко перехватывал перила, цеплялся за веревки, протянутые вдоль коридоров, и тянул за собой верховного, торопясь показать тому предмет своих беспокойств.

   Вскоре они вышли к огромной каверне, титаническому провалу в земле. Свет факелов, зажженных по периметру ямы, неспособен был достать до дна. Глубина каверны манила, завораживала, заставляла сделать к ней шаг, и еще один, пока тело не упиралось в ветхий деревянный борт, чтобы перегнуться и взглянуть в глаза бесконечности падения. Ксан тогда с трудом стряхнул с себя одурь и впервые за много лет ощутил страх. Но главный кошмар ожидал его позднее, когда из глубины провала до него донесся отзвук выдоха чего-то чудовищно огромного. Выдоха, полного вкуса силы того, что во всех храмах зовут «магией Быка-покровителя».

   – Он дышит все чаще, – с тревогой дернул за рукав Ксана хранитель. – Нужно провести ритуал.

   Ни жрец, ни его ученики, ни выжившие первые жрецы понятия не имели, о каком ритуале идет речь. Учитель нынешнего смотрителя секретной секции, старый маразматик, под гигантской дозой спецсредств смог вспомнить, что видел у верховного золотую пластину в руках, когда тот уходил провести очередной ритуал.

   На теле мертвого верховного, в его кабинете, загородных домах пластинки не оказалось. Многие помнили довольно заметный амулет на его шее, в том числе многочисленные наложницы старого верховного жреца. С их слов легко удалось составить изображение искомой вещи и передать секретной службе храма.

   Через год нашлась первая ниточка. Внучка верховного, отлученная им самим от рода после бегства из дома со своим же охранником. Из-за отлучения ее не было в семейных списках, когда «зачищали» род побежденного и делили его имущество. Расследование показало, что исключение из всех списков было куда глубже, чем в случае бытового отречения. Дело зашло далеко, вплоть до изъятия документов из архивов Повелителей. Но все это было уже не столь важно – самое главное, Ксан знал, что и кого искать.

   Благо зверь на дне каверны в ту пору успокоился. Вылеченный жрец-смотритель бодро рапортовал о «спокойном» существовании того, кому молились прихожане храмов Быка.

   Потому-то Ксан и согласился на предложение заставить девку самостоятельно вернуться во владение, подконтрольное Храму. Все семьи высших иерархов Храма на совершеннолетие получали татуировку-связь с покровителем, дарующую людям отменное здоровье и долголетие. Был и обратный эффект – можно было отключить связь, после чего человек «увядал» за какие-то полгода, если не возвращался на храмовую землю. Эту тайну храма Ксан вытащил из плененных первых жрецов и их записей. Способ был куда удобнее рассылки шпионов по далеко не дружелюбным соседям и куда дешевле. Оставалось только ждать, на всякий случай сориентировав агентов на странные случаи быстрой смерти и снабдив фотографией отступницы. Его уверяли, что девушка вернется сама, или ее вернет возлюбленный, но мало ли – вдруг умрет в пути?

   Даже если внучка врага померла, столь приметная вещь обязательно выплывет на поверхность. Ксан был уверен: кроме его людей, золотого амулета никто не ищет, потому спокойно ждал результата. Да и не столь уж он был необходим – зверь мирно спал. Не было смысла суетой привлекать внимания недружественных храмов и Повелителей. К тому же были дела куда важнее и интереснее – наслаждение властью, жизнью, деньгами и прекрасными наложницами. Казалось бы.

   Если бы сейчас, по прошествии пяти лет с первого посещения закрытой секции, до него не донесли последних слов почившего смотрителя каверны.

   «Сдохни, клятвопреступник». Говорят, безумный старик хохотал в последние секунды жизни.

   А это могло значить только одно. Тот, кого называли Быком, тот, кому поклонялись тысячи прихожан, излечивая в храмах свои болезни и именем его благословляя поля, тот, кто дремал на дне каверны, – он просыпался.

Глава 4

   Несколько лет назад молодой юноша лишился всего. Он бездумно смотрел на огромное зарево пожара, бушевавшее на месте, которое он привык называть своим домом. Он выпустил стихию и своими руками уничтожил свое прошлое. Позади оставался пепел и воспоминания, впереди не было ничего. Тогда разум парня придумал себе Цель. Цель с большой буквы, миссию всей жизни, личное задание, не выполнив которое он не смел позволить себе умереть. Слабость, переживания, страх, неуверенность были вычеркнуты из его жизни во имя достижения Цели. Со стороны задача казалась нелепой, невыполнимой силами мальчишки. Однако смысл был даже не в ее достижении, а в самом процессе, что позволял парню идти вперед, стиснув зубы, драться, переступать через себя. Все это время Цель вела юношу, не давая бездне человеческих слабостей утащить его на дно. Грязь не пачкала, мерзость не оставляла следа на его духе, поражения не ломали, потому что парень знал – все это тлен, пустяк на его пути к Цели. Восстановить то, что было им сожжено. Вернуть достояние семьи.

   Но сегодня Цель впервые сыграла со мной дурную шутку, затмив сознание ужасом утраты миссии всей жизни. Иначе я не могу объяснить того шока, что испытал от простой и незамысловатой фразы Марты.

   – Почему ты просто меня не попросил? – Строгий взгляд второй матери поднял настоящую бурю мыслей.

   А и действительно, почему? Откуда я вдруг решил, что самый дорогой человек в моей жизни не пойдет мне навстречу? Разве нужно было заключать кабальный договор с Виктором, подвергая свою жизнь неоправданному риску? Прячу взгляд, боюсь посмотреть в лицо няне. Не говорить же ей о своих выдуманных страхах, казавшихся такими реальными еще час назад и такими нелепыми сейчас. Все верно, я мог бы просто попросить, в крайнем случае – составить договор с самой Мартой.

   – Госпожа, все в порядке? – К нашему столику в ресторане на первом этаже гостиницы подошел один из охранников Марты, тенью сопровождающих супругу босса. Незапоминающиеся лица, простая одежда, цепкий взгляд ледяных глаз. Когда я говорил Виктору о подходящих людях в гильдии, я не преуменьшал ни капельки. На Баргозо работают личности очень широкого круга специальностей. Основной доход гильдии идет с полулегальных предприятий, а не от уличных бандитов. Как и любой крупный бизнес, дела гильдии нуждаются в защите от конкурентов, в том числе военизированной. Как следствие, семьи боссов охраняются на вполне профессиональном уровне. Например, у Марты три телохранителя, это я знаю наверняка, а вот определить в немноголюдном зале ресторана еще двух не могу совершенно.

   – Все в порядке. – Няня продолжала сверлить меня взглядом, но вскоре вздохнула и поставила вензель своей подписи под бумагами.

   Тут же оживился нотариус, заведомо приглашенный Виктором, споро заверил подписанные листки своей подписью, не теряя достоинства, смахнул в карман две золотые монеты гонорара и, подхватив свои копии бумаг, попрощался с нашей теплой компанией. Вот уж у кого нет проблем, торгует своим временем и подписью, и хлопот не знает. Хотя я приметил явный страх узнавания на лице нотариуса в момент, когда он встретился взглядом с милым телохранителем Марты. Быть может, не такая и спокойная у них работа, подпишет что-нибудь не то – и поминай как звали.

   – Зайди сегодня вечером. – Марта встала следом за нотариусом и прошествовала к выходу, равнодушной улыбкой реагируя на сыплющего комплиментами чиновника. Вслед за ней двигался охранник, моментально оттесняя многословного нотариуса в сторону и короткой, неслышной фразой заставляя того вовсе замереть на месте. Еще через минуту из зала вышла пара, мужчина и женщина, до того мило беседовавшие за крайним столиком у двери. Второй и третий телохранитель, хотя с виду в жизни не догадаешься.

   Такими вот нехитрыми мыслями я отвлекаю разум от последней фразы Марты. В интонации няни не было и намека на возможность отказа. Представляю, что будет вечером. Лично для меня – ничего приятного, да еще и Томасу достанется, а от него рикошетом еще раз мне. Нет уж, отсижусь в гостинице, завтра в академию, а там и время контракта пролетит, и Марта успокоится.

   – Ник? – окликнул меня Виктор. Видимо, он о чем-то говорил, а я в своих раздумьях все пропустил.

   – Что, простите? Задумался. – Пододвинул к себе слегка остывший суп. Утром поесть так и не удалось, а потом за всеми этими разговорами, контрактами и бумагами было и вовсе не до еды.

   – Твои копии документов будут храниться у меня, если ты не против. – Виктор дождался моего кивка, попытался добавить что-то еще, но в итоге махнул рукой и принялся за свою порцию позднего завтрака. – Инструктаж можно устроить и позже.

   Сытый и слегка осоловевший от еды, я терпеливо дожидался остальных в «зале переговоров» четвертого этажа – так странно назывался прямоугольник помещения, что самую малость у́же и длиннее тренировочного зала. Щедрое декорирование настенных панелей, мягкие ковры на полу и грандиозного размера стол из черного дерева почти во всю длину комнаты делали зал куда меньше и теплее визуально. К углу стола были придвинуты четыре кресла, одно из которых я и занимал. Остальные три – одно на торце, два напротив меня – пустовали уже около часа с момента моего прихода. Еще порядка тридцати кресел были задвинуты к стенам. Виктор куда-то подевался, оставив меня наедине со своими мыслями.

   Как бы ни гневалась няня, укоряя за недоверие, подстраховаться следовало. Забавно, но страховка эта совсем не влияет на планы отчима, если он и в самом деле собирался устранить меня до совершеннолетия. В контракте четко был указан правопреемник в случае моей гибели – няня, единственный близкий мне человек. Так что для Баргозо ничто не менялось. Само собой, не избежать тяжелого разговора с упреками, грустными покачиваниями головой и обвинениями в недоверии – приличия должны быть соблюдены. Планы по моей ликвидации Томасу придется отложить на длительное время, ради тех же приличий. Да и зачем ему торопиться? Я, как и прежде, буду вкладывать все свои средства в строительство, что отчиму очень даже выгодно. А уже через год Марта легко переживет мою гибель – наоборот, еще больше будет заботиться и любить их общего с Томасом ребенка. Так что можно смело рассчитывать на девять – двенадцать месяцев спокойной жизни, если удастся прожить следующие десять дней, конечно. А там посмотрим.

   Звук открывающейся двери прервал мои размышления. В кабинет вошли Виктор, Джейн и еще одна девушка – видимо, та самая служанка, что будет вести записи за Джейн на занятиях. Девушка походила на свою госпожу, как бывают похожи две давние подруги. Одинаковые движения, прически, цвет волос, даже взгляд. Издали их можно было принять за сестер, но вблизи были очевидны различия – пухлые губы, другой нос, разлет глаз. Лицо Джейн отличалось аристократичной худобой, по сравнению с которым овал лица служанки казался простовато-деревенским, но весьма милым, на мой взгляд. Девушка стрельнула глазками, заметила мой интерес и смущенно улыбнулась. Однако стоило Джейн взглянуть на подругу – та вновь вернула на лицо скучающе-равнодушный вид, отзеркалив выражение лица госпожи.

   Девушки ускорили шаг, обогнули Виктора и заняли два кресла напротив меня. Дед поморщился – видимо, хотел расположить нас иначе. Сейчас мы выглядели врагами при посредничестве старика.

   – Итак, все в сборе. – Виктор не стал присаживаться в кресло, наоборот, отодвинул его в сторону и слегка склонился над столом. – Прошу забыть недоразумение, связанное с вашим знакомством, и серьезно отнестись к инструктажу.

   Джейн кивнула, слегка приоткрыв высокий воротник платья. Н-да, синяк вышел знатный, удачно я приземлился. Хорошо, что ключицу не сломал.

   – Еще раз представлю вас друг другу. Ник. – Я кивнул. – Джейн. – Даже не повернула голову в мою сторону. – Тина. – Служанка привычно склонила голову. Дед подождал пару секунд и продолжил: – Не буду просить вас быть бдительными или в сотый раз объяснять важность ваших решений и поступков. Пройдусь по основным моментам. Первый день – самый насыщенный в части официальных мероприятий. К счастью, завтра внутрь комплекса зданий не пустят никого постороннего.

   Виктор достал с полки шкафа возле стены тонкий рулон карты и расстелил ее на столешнице.

   – Комплекс представляет собой огороженную территорию из двенадцати корпусов. – Дед очертил довольно большую территорию городского массива, отделенную от остального города пунктирным обозначением стен. – Как вы видите, корпуса располагаются симметрично относительно дороги. Назначение учебных зданий вам объяснят дополнительно, нас же больше интересует центральное здание. – Худощавый палец ткнулся в самую крупную постройку, выполняющую роль входа на всю территорию. – Вся парадная часть и организационные процедуры будут проводится там. В восточном крыле также находятся квартиры-общежития, в западном – комнаты для студентов без слуг. Выдача ключей проводится в порядке живой очереди, квартиры одинаковые, трех– и пятикомнатные, с собственной кухней и кладовой для продуктов. В комплексе предусмотрена общая столовая, но вам я приказываю питаться только теми продуктами, что буду привозить я лично. К счастью, Тина отлично готовит.

   – Могут отравить в столовой? – уточнил я.

   – Скорее, подсыпать, пока блюдо движется из кухни к столу. Угрозы от персонала можно не бояться, – успокоил Виктор. – Все функционалы академии имеют нерушимый магический договор с Академией. Следует избегать людных мест: слишком опасно.

   – Сидеть в своих комнатах, никуда не ходить, всего бояться, – пробормотала Джейн, уставившись куда-то вбок.

   – Это не шутки! – вскинулся дед. – Всадят отравленную иглу в бок – и конец!

   – Какую еще иглу? – пришел мой черед возмущаться.

   – Это в крайнем случае, маловероятно, – сморщился старик. – На входе проверяют на яды и холодное оружие. В академии учатся дети многих высокопоставленных господ, так что контроль довольно строгий. Но яд можно и изготовить! А вместо иглы использовать заточенную шпильку.

   – Может, проще сразу повеситься? – закатила глаза Джейн.

   – Не шути так. – Виктор погрозил внучке пальцем. – Признаю, я перегибаю палку. Профессиональных убийц среди возможных соперников не будет.

   – Кто наши враги, численность, фамилии?

   – Соперников можно разделить на три ветви. – Дед взял с той же полки три небольших книжицы и роздал нам. Внутри оказался проиллюстрированный фотографиями список фамилий. Солидно, чувствовался деловой подход. – Первые – прямые конкуренты. Страницы с первой по шестую. Люди из нашего дома вместе со слугами. Вторые – связанные с первой группой люди из чужих домов. Страница семь, их немного. Третьи – люди не из домов, студенты медного направления, зависимые лично или по семейным обстоятельствам от представителей нашего дома. Также те, кто хочет выслужиться и попасть в милость к нашему дому. Страницы с восьмой по двадцатую соответственно.

   – Дед, ты в эту группу засунул почти всех студентов мужского пола. И даже десяток девушек. – Джейн с интересом листала книжку. – Твоя паранойя не знает границ. Неделю назад книжица была в два раза тоньше.

   – Сколько всего студентов поступает в этом году? – Я тоже заинтересовался. Всего в книжке упоминались восемьдесят человек.

   – Вместе со слугами около двух сотен, – обиженно ответил Виктор.

   – Из двухсот нас хотят прирезать восемьдесят? – скептически хмыкнул я. Выходит, список в принципе бесполезен.

   – Возможно. – Дед подчеркнул слово интонацией. – Имеют заинтересованность в устранении Джейн.

   – Или не имеют. – Девушка устало отложила книжку. – Может, хватит уже напускать ужасов?

   – Если честно, я согласен с ней, – поддержал я ее в свою очередь, за что впервые получил благодарный взгляд.

   – Вы не понимаете, – ярился Виктор. – Вы просто дети. Вы не видели боевого мага во всей красе, а я – видел! Ради такой силы человек пойдет на все, будет подкупать и натравливать, интриговать и нанимать убийц. – Под конец экспрессивной речи дед уселся в свое кресло и уставился в окно. – Что вы знаете о Стене?

   Мы молча смотрели на разбушевавшегося старика и не торопились отвечать.

   – Создана во времена первой империи. Стена отделяет владение от внешнего мира. Главный барьер цивилизации от врага… – заученно выпалила Тина, сбилась под взглядом Джейн и замолкла.

   – Отделяют цивилизацию от врага, – повторил за служанкой Виктор. – Да. А на страже стен – воины на службе Повелителей. В награду – солидный кусок плодородной земли возле Стены. Четыре урожая в год, крупный доход от ренты. Все ради того, чтобы в трудный час стражи намертво стояли перед лицом врага и не пускали его на собственную землю. Лучшие получали приглашение вступить в дом, дабы воспитать в поколении профессиональных защитников, сильных и верных. Самые лучшие составили аристократию дома, еще тогда, сотни лет назад. Вместе с титулом – честь иметь боевого мага в роду, вечная служба на Стене, из поколения в поколение, чтобы враг не смел жечь и разорять родные города. Так было.

   – А стало? – Я решился разорвать затянувшуюся паузу.

   – А стало иначе. Боевые маги сидят по домам из страха за свою жизнь. Некоторые – я знаю точно – оставляют Стену специально за долю от набегов. Некоторые ходят в набеги на территорию другого Повелителя или другого владения. – Дед тяжело вздохнул. – Сейчас враги, о которых сказала Тина, – вовсе не чужаки и опасные монстры, а правнуки первого поколения защитников, получивших серебряный билет. Те, кто должен защищать, сами грабят, уводят в полон людей и закрывают глаза на мерзости. Не все, далеко не все. Но именно такими будут наши противники.

   – Разве нельзя отнять право на наследного мага у недостойных? – недоуменно спросил я.

   – С тех набегов Повелители получают долю, не особо интересуясь источником золота. Думаете, станут они вмешиваться? – ответил Виктор.

   – Они позволяют грабить самих себя?

   – Можно сказать и так, – согласно кивнул старик. – Все началось с привилегий, в незапамятные годы дарованных высшей аристократии: они не платят налогов со своих земель. В те времена свободная продажа наделов была немыслимой. Позже, через десятилетия, упразднили запрет на продажу родовых угодий. Богатые стали еще богаче, скупая все вокруг, а полноводная река золота в казну постепенно мелела. Сейчас даже торговцы предпочитают взять в долю аристократа и перевести заводы на их земли, чтобы платить уже им, а не в казну. Так что свое золото Повелители теперь забирают с огнем и кровью, обирая своих же граждан чужими руками. Страдают в основном жители поселений возле Стены, а вовсе не богатые аристократы. Тем дела нет до набегов и охраны рубежей – заняты тем же самым, но уже на территории чужих домов. С каждого угнанного в рабство человека и отнятой вещи, с каждой пролитой капли крови Повелители имеют свою долю. Это тут, в центре владения, не видно войны.

   – А другие? Вы же сказали, есть и честные люди, стражи, маги?

   – Пойди докажи. Кастовость, один дом, все покрывают друг друга, – хмыкнул дед. – Следователи притворяются слепыми и глухими. Повелители не против. Так что нынче маги рассматриваются как источник дохода, а вовсе не как почетная обязанность по защите. Мало кто хочет умирать, охраняя чужое. Еще меньшее число осмелится встать против интересов высшей аристократии, а то и убить при нападении. Предъявишь такой труп – он пропадет у следователей через день, не дойдя до опознания. Вместо награды – озлобленность и вражда, – вздохнул он.

   – И давно такой бардак? – мрачно спросил я, постепенно переосмысливая порученное мне задание: слишком серьезными были соперники. Та легкость и некое довольство, с которыми я принимал тысячу золотых кругляшей, теперь казались невероятно глупыми и неосторожными. Такие деньги не платят просто так.

   – Лет десять. Раньше-то был общий враг – не остановишь, и волна зверья перельется через высоту укреплений, не щадя никого. Владение сражалось в едином порыве, забыв все обиды и противоречия, иначе было не выжить. Пятнадцать лет назад было последнее нападение. Защитники просто стали не нужны на своих постах. Затишье породило новых монстров – людского рода. Наличие силы в руках, подчиненной только семье, вскружило многим голову. С молчаливого одобрения Повелителей начались первые набеги, за ними – ответные. А потом многие сообразили, что нападать на своих ближе и безопасней.

   – И никак не лишить эту мразоту родовых магов? Подстеречь, погладить железом. Они же смертные, не так ли?

   – Есть шанс забрать билет в случае гибели мага и наследников. Семейства магов многочисленны, уничтожать придется всех от года до шестнадцати лет, – развел он руками. – После такого злодейства останется разве что наложить на себя руки. Дети ни в чем не виноваты.

   – А как вы получили свое право?

   – Передал сослуживец. Такое допускается, через прошение Повелителю и его одобрение. Человек был заслуженным, отказать не сумели. Семьи у него не было, а отдавать мага этой стае высокородных убийц он не хотел. Взял с меня слово, что мои потомки будут служить там, где магу положено быть, – на Стене. Не в набегах на мирных жителей. И тем более не грея костей в столичном особняке, в то время когда люди гибнут под огненным дождем.

   – Все же я не понимаю, что ограничивает число выданных билетов. – Я решил воспользоваться настроем деда. Раньше он уклонялся от разговоров о магии – быть может, сейчас будет более разговорчивым. – Что мешает Повелителям воспитать еще сотню магов и захватить чужие владения? Какие-то правила игры?

   – Как ты думаешь, что отличает мага от немага? – Виктор развернулся в мою сторону. Джейн и Тина, видимо, были уже в курсе, потому наблюдали за нашим диалогом без особого любопытства.

   – Дар? – высказал я первое, что пришло на ум.

   – Тогда почему никого не проверяют на его наличие? – вопросом ответил старик.

   Я недоуменно пожал плечами. Действительно, почему?

   – Все обладают даром, – ответил старик сам себе. – Я дам тебе ответ, но он будет идти по пункту неразглашения нашего договора, учти.

   – Согласен. – Любопытство пересилило.

   – Мы живем на наследие предков. Это здание, Стена – часть того, что осталось от прошлого. Приборы контроля над магией и ее преобразования – еще одна часть наследства. Магов учат работать с ними, все остальное – домыслы, – ошарашил старик.

   – Приборы? – В фантазии так и представились огромные паровые механизмы и генераторы.

   – Приборы, – кивнул дед. – Вся так называемая магия продуцируется аппаратурой. Главная, управляющая ее часть – в руках Повелителей. Даже не знаю, как они выглядят, но информация точная. Магам по окончании курса выдают медальоны контроля над магией. Это словно руль от механизма, панель с кнопками, хоть и без видимых переключателей. Имея его, можно вызывать заложенные в него заклинания. В медных медальонах – один набор, в серебряных – куда шире, – улыбнулся чему-то своему старик. – Все эти махания руками, руны, символы – и есть те самые клавиши, предназначенные для того, чтобы активировать магию древнего артефакта. Он просто отслеживает людские ужимки и переводит энергию мира, проводимую человеком, в действие.

   – Вот так да. – За время монолога старика я аж рот приоткрыл от удивления. – Получается, любой может выучить движения, отнять медальон – и станет волшебником?

   – Разумеется, нет, – рассмеялся дед. – Отнять пластину нельзя, она привязывается к каждому магу на особой церемонии выпуска. Без привязки пластины к человеку – махания и останутся маханиями.

   – Привязку осуществляют Повелители? – догадался я.

   – Именно. Потому-то они правят уже уйму лет. Говорят, в их руках рубильник, способный оборвать нити силы, идущие к артефактам. Так что в случае мятежа маги станут обычными людьми. А вот Повелители – останутся при силе, – хмыкнул дед. – Противостояние армии и сильного мага предсказуемо. Да и другие Повелители не допустят падения собрата, иначе владение сильно ослабнет.

   – Значит, количество артефактов конечно, поэтому нельзя сделать армию магов? Но как же естественная убыль – потери, захват врагом?

   – Ограничено число одновременно работающих артефактов, а самих медальонов, поговаривают, еще тысячи в сокровищницах – и медных, и серебряных. – Старик встряхнулся и поднялся с места. – Нам бы один свой удержать.

   М-да, такие вещи происходят рядом. Картина мира в моем представлении стала гораздо понятнее, вместе с осознанием важности и опасности миссии. Одно дело – просто маг на военной службе, я бы сомневался, что кто-то хочет своему ребенку такой судьбы. Другое – маг-добытчик, источник огромных доходов и власти. За такой куш будут готовы драться многие.

   Мы еще некоторое время обсуждали детали завтрашнего дня. Приглашение на ужин завершило военный совет.

   – Останешься? – Предложение Виктора было как нельзя кстати. Я не собирался посещать этим вечером Марту, а дома меня наверняка уже поджидал Вилли.

   На следующий день мы двинулись в путь ближе к обеду. Утром оформлялись обладатели медных билетов, а счастливые обладатели серебра имели право немного опоздать. Основная волна провожающих уже схлынула, площадь возле парадного входа казалась пустой, особенно если вспомнить, что тут творилось еще пару дней назад.

   Виктор сопровождал наше трио до самых дверей, дальше путь посторонним был заказан. Функционал на входе привычным жестом принял серебряную пластину из рук Джейн и попросил пройти под серебристой аркой. Стоило зайти под нее Тине, как арка мигнула красным и выдала немузыкальный звон. На специально сконструированный лоток были выложены десяток шпилек, а из сумочки шило и канцелярский ножик. Девушка расстроенно рассматривала себя в зеркало, изредка поправляя растрепавшуюся прическу.

   – Простите, а зачем вам шило и нож? – удивленно спросил функционал, рассматривая необычную, в мелких узорах, сталь канцелярского ножика.

   – Прошивать толстые пачки бумаги и чистить карандаши, – невинно улыбнулась служанка. – Разве это запрещено?

   – Набор для письма и канцелярские принадлежности уже ожидают вас в комнате, – терпеливо пояснил служащий. – Свои предметы проносить запрещено. Вы можете забрать их на выходе.

   – Конечно-конечно! – запорхала Тина длинными ресницами.

   Джейн без лишних вопросов выложила такой же набор колюще-режущих предметов и прошла рамку без замечаний.

   Функционал скептически посмотрел на меня, ожидая такого же канцелярского набора, но я лишь недоуменно пожал плечами и прошел сквозь арку без световых эффектов и звуков.

   – Добро пожаловать! – дежурно поздравил функционал и вручил три широких серебристых браслета, два изящных поменьше и один явно мужской. – Предъявите браслеты дежурному дальше по коридору для выделения комнат. Речь ректора начнется через десять минут, советую поторопиться.

   Мы не спеша шли по знакомому холлу с ростовыми портретами. Я тут уже был, Джейн наверняка тоже, а вот Тина вовсю вертела головой.

   – Возьмите, – протянул я девушкам непростые, судя по металлу, канцелярские орудия. Любимый плащ в который раз укрыл содержимое своих карманов от бдительного ока древнего артефакта (я незаметно смахнул предметы себе в карман, когда функционал отвернулся за очередной бумагой).

   В глазах девушек сквозило любопытство, но мы уже подходили к стойке регистрации, потому они просто положили свои вещи обратно в сумку и удержались от вопросов.

   За стойкой обнаружился парень, так что кошелек с мелкими монетами незаметно перекочевал из моих рук к Тине, а сама девушка расстегнула пару пуговичек на блузке.

   – Добро пожаловать! Покажите, пожалуйста, ваши браслеты. – С очередной дежурной улыбкой функционал открыл здоровенный гроссбух. – Серебро, так-так. Предпочитаете отдельные комнаты или квартиру на троих? – В его руках появился карандаш.

   – Квартиру. – Джейн была немногословна и слегка нервничала. Можно понять: довольно непросто жить, зная, что тебе желают смерти, – и если можно изображать равнодушие и презрение к опасности на расстоянии, то когда уже вступил на порог неизвестного, бравировать гораздо сложнее. Меня бы кто пожалел – ее жизнь равна моей, так что мы в одинаковом положении. Если девушку убьют, через некоторое время умру я сам – так гласит заключенный договор. Отсрочка дана для мести или информирования Виктора о заказчиках. Исход все равно один.

   – Ой, простите! – Кошелек в руках Тины рассыпался столь неудачно, что все монеты упали на стороне функционала. Девушка виновато улыбнулась, перегнулась за стойку, пытаясь рассмотреть свои монеты. Функционал же завороженно смотрел на роскошное зрелище, открывающееся его взгляду за двумя незастегнутыми пуговичками. – Я такая неловкая!

   – Я сейчас помогу, – сглотнул парень и расторопно начал собирать монеты.

   Я повернул гроссбух к себе. Правая сторона листа – моя, вторую конспектирует Тина, успевая одновременно щебетать что-то пустячно извиняющееся.

   Функционал встрял надолго, мы успели застенографировать себе все содержание учетной книги – строчки соответствия фамилий с номерами комнат и квартир. Информация о соседях лишней не будет.

   – Вот. – С лицом победителя дракона функционал положил на столешницу последнюю монету, но взор его все равно соскальзывал с глаз благодарной служанки ниже.

   – Вы такой замечательный! – проворковала Тина. – А можно нам номер с окнами на территорию и без шумных соседей?

   – Ради вас все что угодно! – легко пошел на должностное преступление служащий и вписал нас в пятикомнатный люкс. Вот что с людьми делают… хм… девушки. – Могу ли я узнать ваши имена? – спросил он, глядя главным образом на Тину.

   Через пару мгновений мы шли по коридорам в главный зал здания. Позади остался вполне довольный функционал – весть о скором супружестве прекрасной Тины, преподнесенная ему среди прочего щебетания, но в обрамлении двух золотых вознаграждения, он воспринял весьма легко. За такие деньги он себе полборделя снимет, зачем ему легкомысленная служанка.

   Главной проблемой был мутный тип, подошедший к функционалу сразу после нашего ухода. До того он ошивался в западном коридоре, якобы рассматривая произведения искусства, щедро развешенные вдоль стен. Джейн и Тина легко качнули головами на мой жест-предупреждение. Мол, видят, поняли. Тина переложила шило из сумочки в один из набедренных кармашков, а вслед за ней и Джейн, чуть поколебавшись, переместила нож в нагрудный карман жакета. Одеты мы были в стандартную форму Академии – жилет, рубашка и брюки для мужчин, сорочка, жакет и юбка для дам. Стоит ли говорить, что, несмотря на вроде как единообразие одежды, Джейн и Тина было одеты ну совершенно по-разному? Джейн скованно и строго. Тина – с легкомыслием и привлекательностью юности. Я же еще накинул на себя плащ, благо утро было пасмурным и он не смотрелся на мне инородно.

   Мы уже подходили к приоткрытым массивным дверям большого зала, как нас перехватил старый знакомый функционал. Вид он имел пришибленный и слегка расстроенный.

   – Господа, я сильно извиняюсь, но на вашу квартиру претендует другая особа, – развел руками функционал. – Ключ пока еще не активирован, потому в журнале квартира выглядит как незанятая.

   – Так в чем проблема, откажите господину, – процедила в его сторону Джейн.

   – Я бы с радостью, но он настаивает именно на вашем люксе, – в показном отчаянии начал заламывать себе руки служащий. – Вы не могли бы подняться к себе и активировать ключ?

   – Активировать? – решил полюбопытствовать я.

   – До первого открытия правильным ключом замки самые обычные, но после поворота верного ключа в личинке замка квартира настраивается на обладателей. Только вы и ваши гости смогут в нее попасть, – обрадованно принялся пояснять парень. – Очень важно, чтобы вы активировали ключ первыми! Тогда никто другой не сможет на нее претендовать, а я смогу отказать тем господам на законном основании.

   Ситуация предельно мутная – ясное дело, нас пытаются оттеснить от актового зала, где скопились все обитатели академии, в безлюдные в этот час коридоры общежития.

   – Разве у кого-то есть второй ключ? – изумляется Джейн.

   – Нет-нет, вы неверно поняли! – забегал глазами функционал. Интересно, сколько ему заплатили и понимает ли он последствия. – Ключ только один. Но и квартира до активации «ничья», у вас могут забрать ключ! Вам следует немедленно его активировать!

   Я легонько киваю Джейн, чтобы соглашалась. Явная подстава, но у нас есть преимущество – оружие и готовность к драке.

   – Хорошо, – неохотно согласилась девушка. Ей действительно страшно. А вот Тина вроде как держалась вполне бодро – или скрывала свой страх, или просто не понимала всей опасности.

   – Замечательно, – выдохнул функционал. – Если что-то будет нужно, я у себя на стойке. Всего доброго и большое спасибо!

   В боевом порядке мы пошли в свой номер. Я попытался было отправить Джейн в общий зал, но та уперлась с грацией горного барана. Мол, она воин. Теперь шла вслед за нами, тряслась. Воин, тоже мне.

   Возле нашей двери уже скучали три урода. Один поближе к нам, чтобы замкнуть ловушку с тыла, второй стоял прямо у створки, третий на пару шагов дальше – с видом, словно он по своим делам находится в пустынном коридоре.

   – Гляньте, ребята, а вот и шлюшки, – хохотнул центральный, стоило нам пройти мимо первого из них.

   Джейн сбилась с шага, вобрала в легкие воздух, дабы разразиться негодующей фразой, а я уже летел вперед.

   Привычно задержал дыхание, левой рукой выбрасывая в холеную рожу специальный порошок. Прыжок вперед, кулак вбил кадык разговорчивому. Все произошло слишком быстро, под резкий крик первой жертвы. Удар ногой в пах третьему – даже не пытался уклониться. Хрипы боли, панический крик ослепленного звучали с десяток секунд, пока еще несколько ударов не отправили их в беспамятство.

   – Если ты хотела произнести обличительную речь, то самое время, – обратился я к застывшей Джейн. Девушка скорее полулежала на служанке, чем стояла самостоятельно. В нескольких метрах от нее бесчувственными кульками валялись несостоявшиеся убийцы, насильники? Надо бы, кстати, выяснить.

   Вытянул троих поближе, раскладывая в один ряд.

   Краткая ревизия тел показала двоих живых и один труп – того, кому досталось по горлу. Грязно сработано – укорил себя. Живых можно было сдать местной охране, с мертвым так просто не отделаемся. Вплоть до отчисления до выяснения всех обстоятельств, что равносильно моей смерти: и это тоже пункт контракта.

   – Чистый лист бумаги и карандаш подготовь, пожалуйста, – обратился я к Тине. Девушка уже отвела Джейн к стеночке и дала ей за нее уцепиться. Вроде не падала пока.

   Парочка затрещин привела третьего в чувство. Была надежда, что раз парень оказался самым умным и держался позади всех, то он и есть лидер. Парень попытался было дернуться, но острие шила над его глазом не располагало к перемещениям.

   – Давай знакомиться! – радостно поприветствовал я его. – Как тебя зовут?

   Парень дико вращал зрачками, но продолжал молчать, тяжело дыша. Хорошо хоть не орет.

   – Ладно, давай так. – Я поднял тело первого, уже мертвого, соучастника и подтащил его окровавленную морду к лицу нашего немногословного собеседника. – Привет, я труп. Давай обнимемся? – Положил тяжелое тело на третьего урода – тяжелый, гад. Поднял его голову за волосы и продолжил давление. – Я молчал и стал трупом, давай со мной? Нет, не хочешь? Так как тебя зовут?

   – М-мишель Телл, я н-не виноват, м-меня з-заставили. – Парень не мог оторвать взгляда от лица трупа и будто рассказывал ему.

   – Конечно, ты не виноват. Расскажи, как все было, и мы отпустим тебя. Ты нам не нужен, ты же просто исполнитель?

   Парень истово замотал головой.

   История оказалась простой. Пришли из рода Ортиз, заставили оформить слугами двух человек, уже в академии обозначили цель – поразвлечься с зарвавшейся девкой, то ли служанкой, то ли мелкой дворянкой. Он-то, конечно, не стал бы ничего делать, только слуги, что вы! Сволочь еще та. Под конец парень и вовсе успокоился, написал нам два листа признательных показаний и под хруст шейных позвонков отправился в мир иной. А чуть позже за ним на перерождение последовал и второй, не выходя из беспамятства.

   – Тина, а проживает ли в корпусе некий Ортиз? – Я размышлял, что делать с телами. Большинство дверей наверняка не активированы, а значит, поддадутся обычным отмычкам, коих у меня целый набор. Главный вопрос – кому подложить тела.

   – Среди поступивших есть такой, этаж под нами, квартира два-шесть, – через пару секунд сосредоточенного просмотра отозвалась девушка. Джейн по-прежнему стояла возле стены и пыталась удержать тошноту. Вот уж воин как воин. И куда делось былое презрение к опасностям?

   – Сама-то как? – поинтересовался самочувствием Тины. Еще упадет в обморок вслед за подругой.

   – Папа мясником работает, – отмахнулась она и слабо улыбнулась. Ей явно было нелегко, но на ногах стоит уверенно.

   К нашему счастью, новый владелец квартиры два-шесть еще не успел посетить свои покои, оттого дверь оставалась «не активированной», а значит, вполне уязвимой для стандартного набора отмычек. Я на мгновение представил, что было бы, если бы дверь не поддалась, – и еще хуже, если бы внутри оказался сам хозяин или кто-то из его свиты. Холодная волна прошла по спине: трупов явно прибавилось бы.

   В три подхода тела недругов живописно расположились под центральной кроватью третьего наследника рода Ортиз, а признательная записка отправилась под кипу чистых тетрадей в один из ящиков. Довольно неудобно было таскать тела, не прижимая к себе, чтобы не запачкаться, да и изрядный мандраж пробивал – вдруг кто увидит, скандалу-то будет! Тина караулила на пролете лестницы снизу, Джейн – сверху, но все равно изрядно потряхивало, пока волочил несостоявшихся бандитов с этажа на этаж. Обошлось: хоть и был во всей затее изрядный риск, но и польза возможна нешуточная.

   Через некоторое время мы активировали свою дверь – для обеспечения собственного алиби: вдруг кто заметит нас в коридорах. Процесс выглядел очень необычно – дверь будто подтаяла на секунду, а позже на ней отчетливо показались выемки для пяти ладоней. Видимо, для пяти хозяев квартиры. Мы с Тиной приложили две руки, Джейн одну. Дверь еще раз моргнула и гостеприимно открылась. Ключ же исчез вовсе. Я удивленно отшатнулся, как и служанка, а Джейн не прореагировала вовсе, серой тенью самой себя стоя рядом с нами. В ход пошла небольшая бутыль спирта, предназначенного, правда, для дезинфекции, но в нашей ситуации он пошел на удивление хорошо – к моменту нашего подхода к общему залу Джейн порозовела и несмело улыбалась.

   Внутри уже шел активный экскурс во внутриакадемическую жизнь, с традиционными пугалами отчисления и бонусами для прилежных учеников. Люди стояли изрядно поскучневшие – видимо, монолог продолжался уже давненько. Еще около часа мы выслушивали пространные рассуждения и периодические благодарности мудрым Повелителям и щедрым Храмам. Общий же смысл сводился к простой мысли – все, что нам будет действительно нужно, расскажут кураторы групп завтра. Ну а сегодня мы просто рассматривали холеные лица преподавателей.

   На выходе не обошлось без легкой давки, мы же терпеливо ждали прохода основного потока людей, когда раздался испуганный вскрик и истошный женский вопль со стороны входа в здание.

   По очереди быстро прошел слух: кто-то умер. Джейн слегка посерела, но удержала себя в руках.

   Через некоторое время мы протиснулись к месту происшествия – наш старый знакомый функционал сломанной куклой лежал возле своей стойки. Но не это пугало – по всему его телу расползлись черные, будто выжженные на коже, надписи на забытом языке. Перевод коих тем не менее знали все: «Горе тому, кто явно или косвенно, действием или бездействием нарушит Договор».

   Виктор Теннет готовился к этому моменту последние десять лет. Готовился истово, карабкался вверх, отдаваясь мечте, не щадя ни врагов, ни себя. И вот этот момент наступил: перед его глазами на изящном фарфоровом блюдце лежала его награда – два заварных пирожных. Никому не понять, с какими чувствами старый солдат смотрел на шедевры кондитера. Через всю жизнь Виктор пронес великую любовь к сладкому, начиная с нищего детства и вдыхания запаха недоступных леденцов из жженого сахара, завершая приторно-сладким чаем в бытность командиром отряда на Стене. От сладкого пришлось отказаться на время воспитания из внучки воина – целых десять лет дед служил ей примером, ориентиром, эталоном и не мог проявить слабости. Но теперь все, что от него зависело, было сделано. Та секунда, что отделяла сферу ответственности старого служаки от милости богов, пробила вчера днем. Так что сегодня Виктор со спокойной совестью мог придаться старой страсти, но не торопился и смаковал момент. Еще минутка – и чайная ложечка потянулась отщипнуть кусочек от правого пирожного, мягко отрезала едва ли десятую часть и направилась в рот Виктору.

   – Не помешаю? – Знакомый голос заставил руку вздрогнуть.

   – Томас, рад тебя видеть, – недовольно отозвался Теннет и с сожалением вернул ложку обратно на чайное блюдце.

   – А уж я-то как рад. – Неожиданный гость отодвинул стул и присел напротив. – Узнаю твои вкусы. В чае ложек шесть сахара, а?

   – Люди редко меняются, – едко ответил Виктор и откинулся на спинку стула.

   – Я бы так не сказал, – нейтрально произнес Баргозо, наоборот, пододвигаясь к столу и положив на него руки. – Всегда может произойти нечто, что изменит все. Взять тебя, например.

   – Хм? – отозвался Теннет, грустно поглядывая на остывающий чай. Говорить с Томасом после известных событий ему было не о чем, но и выгонять нельзя.

   – Старый полковник, честный служака без гроша в кармане внезапно превращается в весомую фигуру непоследнего дома. Вместо долгов – особняки и дома, костюм от хорошего портного, – задумчиво повествовал Баргозо. – Что же должно случиться для такого чудесного превращения? Неужели серебряный билет?

   – Да что бы ты понимал! – резко оборвал Виктор старого знакомого. – Билет добыт честно, потом и кровью. Заслуженно, своими руками, а не воровством и вымогательствами.

   – Чем же я заслужил такую отповедь? – Собеседник оставался спокоен, но в глазах блестела сталь. – Неужели это не я гостеприимно встретил тебя и откликнулся на твои просьбы?

   – Ты пытался подсунуть мне убийц! – жарко запротестовал Теннет.

   – Да, убийц, – неторопливо и спокойно кивнул Баргозо. – Кого ты вообще планировал нанять в гильдии воров? Благочестивых девственниц? Проповедников?

   – Они бы убили мою девочку! – упрямо гнул свою линию дед. – Я наводил справки: на твоих людях пробы негде ставить.

   – Они никогда и пальцем не тронули бы Джейн, – вздохнул гость. – Не понимаю, зачем ты ко мне вообще обратился.

   – Пришел говорить о доверии? – едко отозвался Виктор и потянулся к чаю, пока тот окончательно не остыл.

   – Ты мне должен. – Ледяная фраза заставила старика закашляться приторно-сладким чаем.

   – Прости? – Виктор непонимающе уставился на старого сослуживца. – Опять за старое? Выдуманные долги и крупные проценты? Не на того напал, – начал он было заводиться. – Ах да, тот мальчишка и его имущество. Пролетел ты, чему я несказанно рад, – довольно оскалился дед.

   – О мальчишке и пойдет разговор, но в иной плоскости. – Томас нашел взглядом служку ресторана и знаком попросил себе чаю. – Твой контракт ничего не меняет в вопросах собственности. Как я считаю, сделано это тобой специально, чтобы не ссориться со мной. Плевать ты хотел на его жизнь, хоть и корчишь из себя неведомо кого. Дослушай, – урезонил он взглядом Виктора, набравшего было воздуха для ответа. – По контракту после смерти Ника квартал все равно перейдет Марте, а от нее – мне. Ты это прекрасно знал, когда морочил голову парню.

   – Так почему я тебе внезапно стал должен? – хмыкнул дед.

   – Потому что ты великовозрастный придурок-конспиратор, – ласково отозвался Томас. – И мало того что сам веришь в свои бредни, так еще умудрился рассорить меня с Ником и Мартой. Один только скандал, что учинила мне вчера жена, уже стоит немало. Так нет, ты перечеркнул все мои планы!

   – Знаю я твои планы… – неуверенно заговорил Виктор, но моментально умолк под лютым взглядом старого знакомого.

   – Я не зря сказал, что меняются все, – поиграл желваками теневой барон. – Тебя изменил серебряный билет. Меня – скорое появление сына. Скажи мне, ты ведь считаешь себя умным и расчетливым человеком: сколько будет лет моему сыну, когда я умру? – Томас дал сослуживцу небольшую паузу, чтобы тот осмыслил сказанное.

   – Двенадцать – пятнадцать, – отозвался Виктор. Сам дед прекрасно отдавал себе отчет, сколько ему оставалось, а с Томасом они были ровесниками.

   – Верно, возможно меньше, – устало кивнул Баргозо. – Что будет с Мартой и сыном после моей смерти?

   – Не знаю, – обескураженно развел руками Теннет. Разговор пошел совершенно иначе, чем он себе представлял.

   – Отнимут все. Совсем все, даже дом, в котором они живут. Про тайные счета узнают, явные счета вежливо попросят обналичить и пожертвовать гильдии. – Томас как-то осунулся и постарел еще на десяток лет. – Таковы правила. Ник должен был защитить моего сына. Я сделал бы его достаточно богатым, чтобы ребенок и Марта ни в чем не нуждались, и достаточно сильным для их защиты. А ты меня с ним рассорил в один миг.

   – Прости, – прошептал Виктор, глядя в глаза старому соратнику. – Я могу все исправить.

   – Да неужели? – хмыкнул Томас. – После того, как подставил с наймом?

   – Да что там может случиться, – облегченно отмахнулся дед. – Там же принцы домов и старая аристократия. Охранник на охраннике сидит. Ничего не будет, простая перестраховка.

   – Четыре трупа в первый день, арестован младший наследник Ортиз, – мрачно улыбнулся Баргозо. – Действительно, что там может случиться?

   – Н-но как? – Старик схватился за отчаянно бьющееся сердце. – Моя девочка цела?

   – Цела. Ник тоже цел, – кивнул Томас и пододвинул другу блюдце. – Съешь пирожное, выпей чаю. После чего обсудим цену отступных за твои ошибки.

   – У меня практически не осталось денег, – мрачно отозвался Теннет.

   – Кто говорит о деньгах, друг мой? – позволил себе улыбку Баргозо. – Мы поступим иначе.

Глава 5

   Назвать паникой то, что происходило после, – значит преуменьшить масштаб события. Большинство присутствующих никогда не видели смерти так близко, многие и вовсе всю жизнь до этого дня прожили с ощущением собственного бессмертия. Сегодня все впечатлительные студенты смогли примерить на себя любую из трех масок – от роли закованного в кандалы наследника Ортиз, потерянно шаркающего по мрамору широких коридоров, до роли закрытого простыней трупа, что извлекли из-под кровати арестованного прямо в его присутствии. Третья роль вводила в леденящий ужас даже преподавателей – трудно как-то иначе реагировать на кошмар, что въелся в разум со времен детских страшилок. Слухи о жертве магического контракта мгновенного растеклись по академии, выбивая зубную дрожь из персонала и отправляя в обморок впечатлительных девиц.

   Магические договоры заключались издревле, в иных местах подпись под ним становилась рядовой формальностью. Стороны получали гарантию преданности взамен на высокое денежное обеспечение и престижную должность – именно так и обстояло дело с персоналом академии. В договорах четко прописывался перечень действий, допустимых для занимаемой должности, – своеобразные функции, честно исполняя которые специалист мог вовсе не бояться кары магического документа. Потому весь персонал и звался функционалами. Со временем страх наказания притупляется, осторожность уступает место секундному порыву жадности, функционал берет золото и оказывает, казалось бы, пустяковую услугу. И вот тут все зависит от исхода событий. Если бы те трое, что поджидали нас у нашего номера, оказались старыми друзьями или устроили безвредный розыгрыш, слуга-регистратор остался бы жив. Но в результате нарушения слугой своей функции, превышения им договорных полномочий погибли трое студентов. Договору все равно, кто убийца, ему интересны контролируемые им причины. Кара не заставила себя ждать. Потому, кстати, магический договор не является гарантом надежности, так как реагирует на свершившееся событие. По магическим контрактам редко ссужают деньги и доверяют ценности, потому как многим деньги ценнее собственной жизни, например, при наличии нуждающейся семьи, а уважаемым людям можно верить и без магии. С подобными нюансами связаны прописываемые в типичный договор мучения перед смертью, что так испугали меня в первоначальной версии сделки с Виктором: люди боятся боли больше, чем смерти. В тот день контракт громко напомнил о себе всем подписантам.

   События остатка вечера развивались по вполне логичному сюжету – всех разогнали по собственным комнатам, после чего служба безопасности академии вместе с вызванной из города стражей начали расследование. Слухи и новая информация поступали вместе с медицинскими работницами, каждые десять – пятнадцать минут облетавшими все номера с предложениями помощи и новой порцией успокоительного. Через несколько часов прошла волна обысков, весьма деликатных, сопровождаемых тысячами извинений. Вещи мы еще не распаковали, потому процедура прошла в считаные минуты.

   К ночи запертые в своих комнатах студенты были близки к паническому бунту благодаря придуманным страхам и вынужденному голоду – обладатели медных билетов не имели собственных кухонь, но и в общий зал столовой их не пускали. Изрядно нервничающее руководство было вынуждено пойти студентам навстречу, но разрешение покинуть свои номера пришлось аккурат в момент конвоирования Кивы и выноса тел. Очередная волна истерии завершилась общим собранием в большом зале. Ректор довольно скоро и профессионально успокоил толпу, порадовал обещанием праздничного ужина – разумеется, бесплатного – и ошарашил присутствующих вестью о досрочном проведении ритуала определения стихии. Вот уж действительно – лучшего способа увести мысли воспитанников от неприятных событий трудно было представить.

   Какие смерти и преступники, что вы! Кого они могли интересовать на фоне такого грандиозного события? Ректор попал в самое сердце чаяний и надежд учеников. Ритуал проводился после второго года обучения, можно сказать, после второго масштабного отсева неуспевающих. К слову, отчисляли из храма науки весьма активно и денег при этом не возвращали: провалились на экзаменах, но хотите попробовать еще? Вперед, цену за полный курс вы знаете.

   Если в первые секунды выступления главы академии зал тревожно шумел и волновался, то восторженный рокот предвкушения на последних секундах заглушал даже речи главного оратора. Впрочем, я все расслышал и скептически усмехнулся – академия решила слукавить, выбор стихии будет произведен, но определение самой силы покоренной стихии останется так же, на третий год. Как объяснил Виктор, магией-то могут пользоваться все, но вот сила магов весьма различна – и культивируется из поколения в поколение, усиливаясь через браки одаренных. Так что высокородный аристо, скрупулезно отслеживающий свою родословную последнюю половину тысячелетия, почти наверняка окажется сильнее городского обывателя. Хотя деревенские самородки тоже попадаются, говорят, но кто же им даст денег на билет в академию? Со стихиями было проще – невозможно предугадать, по каким причинам возникает склонность к воде, ветру, земле и огню. Виктор предположил, что тут уже хитрит Академия и Повелитель, препятствуя домашнему образованию будущих магов, – еще ни разу не было, чтобы в одной семье у двух поколений была одна стихия.

   Ректор еще раз подтвердил мои мысли, отвечая на вопрос из толпы: ошибки нет, ритуал определения силы в конце второго курса, как и заведено. Видимо, есть какие-то внутренние тонкости, что заставляют скрывать от учеников их собственные возможности. Быть может, опасаются, что слабосильный студент, но с задатками гениального конструктора, бросит занятия от расстройства, а слишком сильный начнет заниматься спустя рукава, полагаясь на голую мощь? Кто их знает.

   На общий ужин мы не пошли: весьма тревожный день полностью лишил аппетита меня и моих спутниц. Вместе со щелчком закрываемой двери из девушек будто вытащили внутренний стрежень, появилась нервозность и обреченная усталость. Вот такой первый день, боюсь представить, что будет дальше. Для собственного спокойствия и под одобрительные взгляды барышень я задвинул входную дверь массивным трюмо. Правда, сегодня любой атаки я уже не ждал – не из-за поимки Ортиза, а по причине параноидально усиленной охраны. Завтра ожидался наплыв недовольной родни, так что академия максимально перестраховывалась или пускала пыль в глаза студентам – одно другому не мешает.

   Сил хватило на легкий инструктаж и согласование показаний. Завтра к нам обязательно придут – имя Джейн фигурировало в признательном письме убитого. Сошлись на простой тактике – не знаем, не слышали, не видели. Зачем нам лишние проблемы? Одно дело – самооборона, другое – выбивание показаний и проникновение в чужое жилье. Долгий день завершился на мягкой перине огромной кровати. Удачно мы квартирку выбрали, успел заметить я за пару мгновений до погружения в сон. Умение засыпать в любой ситуации и в любой момент было приобретено еще в детстве.

   Чуткий сон был прерван легким стуком в дверь. Сознание моментально проснулось, нож оказался в одной руке, тело бесшумно скользнуло к двери. Вряд ли убийца стал бы вежливо стучаться, но мало ли. Комната была слабо освещена светом ночника, как и остальные пять комнат. Со стороны внутреннего двора академии окна выглядят одинаково – плотно задернутые шторы, слабый свет слабой настольной лампы.

   – Это я, открой, – полушепотом донесся тихий голос Тины. Обязательно нужно разработать порядок ответов под принуждением и без принуждения. Вот так откроешь – и получишь арбалетный болт в живот, ворчал я про себя, отодвигая засов.

   – Что-то случилось? – Я не спешил выглядывать: за спиной заведомо расставлены тяжелые стулья, мешающие широко распахнуть дверь возможным налетчикам.

   – Мне страшно, – всхлипнула девушка, выбивая из моей головы все мысли о штурме и убийцах. В самом деле, уснешь тут после таких событий.

   – Заходи. – Рука с ножом спряталась за спину, другая гостеприимно открыла створку. Девушка моментально прыгнула ко мне и обняла. Еле удержал вооруженную руку – видимо, тоже нервы не в порядке. Пара шагов назад, щеколда двери встала обратно в паз, а я ответил на объятия. Ни о какой романтике и речи не шло, девушка плакала от перенесенного ужаса. Странно, как она вообще удерживала себя все это время, ведь смотрелась и действовала куда лучше подруги.

   – Ты ведь защитишь меня? – Умоляющий взгляд в полумгле. Кивнул – другого ответа быть не может. Действительно, девушке куда страшнее, чем госпоже: Джейн-то я обязан охранять, а вот Тина не входит в контракт.

   Утро мы встретили вместе, прижавшись друг к другу. Ночью ничего не было, Тина выключилась практически сразу от груза переживаний, да и я не настаивал. На выходе из комнаты наткнулся на ледяной, невыспавшийся взгляд Джейн. Все муки палаческих застенков отражались в ее глазах. А после того как из-за моего плеча вынырнула выспавшаяся, с довольным, хоть и виноватым, лицом фигурка Тины и проскользнула в свою комнату, еще и немного зависти пополам с негодованием.

   – Охранничек, – словно плохое слово, прошипела Джейн.

   – Тренер! – важно ответил я, воздев палец в потолок. – А потому упор лежа принять!

   Возмущенный фырк был мне ответом ровно до момента появления на свет одной из заготовленных холстин (выковырял из настенного панно), больно огревших прекрасную половину по прекрасным половинкам. Старые методы – надежные методы.

   – Я приказываю прекратить! – Искреннее недоумение аристократки.

   – Разумеется, госпожа. – И еще один хлесткий удар.

   Дальнейший забег с препятствиями и намек на рукопашный бой подтвердили мое право командовать над весьма возмущенной барышней.

   – Мне нужен тренер по фехтованию, а не садист! – Очередная попытка Джейн откреститься от утренних занятий была вполне ожидаемой.

   – Отлично, предлагаю спарринг, – отозвался я. – Победитель устанавливает правила.

   – До трех побед, – осторожно встретила мою покладистость девушка. Из проема двери уже давненько за нами наблюдала Тина, она же и передала два тяжелых бруса учебных мечей, составлявших половину всей нашей поклажи. Все остальные вещи должны были привезти только завтра.

   Джейн церемонно вычертила что-то в воздухе кончиком своего полена и начала отсчет. Мгновением после отсчета в фехтовальщицу полетел стул, а за ним сразу второй. Если от первого Джейн еще кое-как ушла, то второй сшиб ее на пушистый ковер обширной гостиной. И уже потом клинок моего меча обозначил попадание в голову.

   – Нечестно! – Девушка не желала показывать слабость и кое-как самостоятельно поднялась с пола. Протянутая мною рука была проигнорирована.

   – На поле боя то же самое скажешь? – хмыкнул я в ответ. – Можешь тоже использовать мебель, кто же запрещает. Итак, второй бой?

   Внучка Виктора неохотно кивнула, но перед стартом боя оттащила на свою сторону все, что можно было метнуть, кроме столешницы. Логично, что столешница и полетела в нее в этот раз, да так удачно, что пришлось помогать выбираться из хаотичного завала из мебели, набранной самой Джейн.

   – Третий бой?

   – Ты сумасшедший! – простонали мне в ответ. – Почему договор тебя еще не убил?

   – Договор наказывает за тяжелые травмы, препятствующие обучению, или смерть, – наставительно покачал я тренировочным мечом. – Ты еще жива и даже можешь самостоятельно ходить. А еще лечебная магия академии, слышала наверно? Даже синяков не будет. Так что насчет третьего боя?

   – Начали! – своеобразно провела отсчет Джейн и попыталась проломить мою голову своим поленом. Фехтовать с прихрамывающей девушкой было куда проще, потому итоговый счет составил три – ноль.

   – Кто тут царь зверей? – не удержался и героически завис над поверженной девушкой.

   – А я себе ногу сломаю, и ты сдохнешь! – ярилась Джейн.

   – Дед будет недоволен, – осуждающе покачал я головой. Мой комментарий заставил девушку в прямом смысле прикусить язык, и вместо очередной фразы она моментально успокоилась и начала приводить гостиную в порядок. Словно и не было ничего – мало ли кто нагрянет.

   Чуть позже к нам действительно пришли.

   Компания была уже знакомой – представитель СБ Академии, следователь из города и третий господин – среднего возраста, в черном костюме, с узором волка над верхним карманом. Новое лицо вызывало некую внутреннюю брезгливость – зачесанные на обширную лысину седые волосы, замыленный равнодушный взгляд, механически застывающий на иных достоинствах девушек, и расстегнутые на пузе верхние пуговицы. Видал я таких, как он, раньше и заведомо ничего хорошего не ждал.

   – Госпожа Теннет, я – представитель Академии, зовите меня Смит. Рядом со мной уважаемый господин Нельсон, – кивок на городского стража порядка, – и полномочный представитель дома Волка – господин Филипп Нельк.

   О как, представитель дома! Плохи дела в доме, раз его интересы представляет такое недоразумение. Если дома действительно создавались из числа выдающихся семей воинов, то их вырождение явно не за горами.

   – Присаживайтесь. – Джейн радушно предложила гостям места за столиком, а Тина унеслась готовить снедь для чаепития. Я же держал под рукой массивную перьевую ручку. При удаче могу попасть в глаз, но мимо шеи уж точно не промахнусь.

   Представитель Академии выложил на столешницу странный металлический прибор и сосредоточенно выставил его по сторонам света.

   – Это древний артефакт, он отличает правду от лжи, – пояснил Смит.

   В животе как-то нехорошо сжалось.

   – Этот древний артефакт называется секстантом, используется при навигации, – эхом ответила Джейн, отчего удостоилась восхищенного взгляда лично от меня.

   – Г-хм, простите. – Смит неуклюже спрятал прибор обратно и вымученно улыбнулся. – Остальные студенты не столь эрудированы, очень помогает в работе. Еще раз простите. Итак, госпожа Теннет, где вы были вчера во время убийства Мишеля Телла? – Смит и Нельсон синхронно раскрыли небольшие книжицы и принялись записывать.

   – Простите, а какое именно время вас интересует? – недоуменно уточнила Джейн. Все верно, мы же и знать не знаем, когда было убийство. – До обеда я была дома, после – в академии, получила ключ, активировала дверь и слушала речь уважаемого ректора.

   – Хм, – что-то черкнул в блокноте Смит. – А вы были знакомы с Теллом прежде?

   Следующие десять минут на Джейн обрушились десятки вопросов от дознавателей. Большей частью они дублировали друг друга и были направлены на выявление противоречий в ответах, но девушка успешно держалась. Хмырь из дома Волка отмалчивался и даже не пытался завершить допрос. Мне же встревать было вовсе не с руки.

   – Поверьте, в самообороне нет ничего страшного! – Смит жарко убеждал девушку сознаться в гибели студента. – Вы будете тотчас оправданы, доказательства на вашей стороне, как и свидетельства господина Ортиза и признание Телла.

Конец ознакомительного фрагмента.

   Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

   Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

   Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.


Сноски

1
   Здесь и далее курсивом отмечены наименования заклятий.