А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я Ё
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9
Выберите необходимое действие:
Меню
Свернуть
Скачать книгу Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

Жанр: Политика
Язык: Русский
Год издания: 2013 год
За появление этой книжки, мы благодарны пользователю - temych_kbr
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 16 >>

Читать онлайн «Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора»

     
И вновь пришлось пуститься на маленькую хитрость. К тому времени у меня была запланирована официальная поездка в Париж, и я решил совместить одну поездку с другой. Я написал Ельцину бумагу, что собираюсь во Францию, нанести ответный визит недавно приезжавшему в Россию тамошнему Генеральному прокурору, и был без промедления отпущен.

Еще одно небольшое отступление, снова на «телефонную» тему. К тому времени мы с Карлой беседовали по телефону достаточно часто, как минимум пару раз в месяц. Как выяснилось позднее, разговоры эти стали одной из самых моих больших ошибок. Точнее, не сами телефонные беседы, а то, что я не предупредил свою собеседницу о суровых российских реалиях, об «особенностях» российского телефонного общения.

Честно говоря, мне даже было как-то неудобно, стыдно говорить ей о том, что в нашей стране могут прослушиваться телефонные переговоры даже Генерального прокурора. Чтобы не быть голословным, приведу такой пример: беседуя по правительственной, абсолютно закрытой, кодируемой связи, я не раз чувствовал, как в трубке вдруг резко падало напряжение и начиналось непонятное, еле уловимое ухом шуршание – кто-то подсоединился. Несколько раз я говорил об этом Крапивину и Старовойтову, руководителям ФАПСИ и ФСО, но они отнекивались и переводили мой вопрос в шутку. Да что я? Помню, в одном из своих интервью даже премьер-министр Виктор Черномырдин признался, что подозревает, что его телефоны прослушиваются. Более того, как-то в приватной со мной беседе Черномырдин признался, что сам Ельцин, Президент России, опасается того же. Как говорится, выше уже только Бог… Остается только вспомнить тотальную слежку сталинской эпохи и посетовать, что и сегодня мы ушли от нее не на очень далекое расстояние.

Дело осложнялось еще и тем, что даже мы, прокуроры, не знали всех закрытых, по сути, секретных инструкций, в содержание которых был посвящен очень узкий круг людей. А не зная, что в них написано, как с ними бороться?

Главная же проблема состояла в том, что, опять же по законодательству, прокуратура не имела право осуществлять надзор за оперативно-розыскной деятельностью спецслужб. Позднее я сумел добиться весьма существенных поправок к закону, но, не имея мощной поддержки президента и других власть имущих, до конца довести дело не смог. Реально поставить под контроль выходящую за рамки закона деятельность спецслужб при проведении оперативно-технических мероприятий, заставить их отказаться от порочной практики «подслушивать» всех и в любое время без законных на то оснований, к сожалению, мне тогда так и не удалось.

Конечно, я не мог рассказать обо всем этом Карле. Сам я, наученный нашей горькой действительностью, естественно, ничего лишнего ей по телефону не говорил: лишь согласовывал даты, может быть, делал какие-то намеки. Она же, как правило, беседуя по телефону, всю информацию выкладывала как на духу – со всеми фамилиями и фактами, то, о чем открыто говорить было ну никак нельзя.

Воспаление легких скосило меня буквально за пару дней до запланированного в Париж вылета. Врачи потребовали, чтобы я лег в больницу. Никакие мои доводы о том, что мне необходимо уехать, они не принимали: понимаем, дескать, – Париж, Елисейские Поля, Монмартр… Но здоровье-то тоже беречь надо… А у меня в голове и мыслей о Париже нет – одна Швейцария…

Короче, я их все же уломал. Нагрузили меня эскулапы в дорогу всякими препаратами, пилюлями, и я поехал. Остановился в нашем парижском посольстве, нанес ответный визит французскому Генпрокурору Бержелену. Должен был встретиться с находящимся в эмиграции бывшим мэром Санкт-Петербурга Анатолием Собчаком, но не сложилось. Под конец визита дал несколько интервью и уехал. В общем, как я и предполагал, – обычная поездка.

Пробыв в Париже запланированные три дня, на обратном пути я завернул в Женеву.

Встретить меня Карла сама не смогла, но прислала свой бронированный лимузин. К слову сказать, на тот момент она была единственным охраняемым государственным служащим Швейцарии. Такого бронированного авто и охраны не было даже у швейцарского президента.

Как и в прошлый раз, остановился я в российском посольстве, у Степанова. Помню, беседуя со мной, он, как бы сетуя, промолвил:

– Сколько же денег наших в Швейцарии крутится… Какие темные дела проворачиваются…

Уже позднее, зная многие детали дела «Мабетекса», я понял, что в душе у этого высокого и приятного в общении человека шла нелегкая нравственная борьба. Как патриот, государственник, он, конечно, искренне переживал все то, что творилось с нелегальным вывозом в Швейцарию капиталов из России, говорил об этом с болью. Наверняка он обладал по этому вопросу обширнейшей информацией, но делиться ею со мной, естественно, не собирался. Дочь его, как я уже говорил, работала в компании у Пакколи. Уверен, что Степанов знал о многих его махинациях, завязанных на Кремле. Но ни мне, ни кому бы то ни было еще рассказать об этом не пожелал. Тем не менее я не в претензии. Человек попал в нелегкую житейскую ситуацию. Я чувствовал, что помогал он мне как мог, но откровенного разговора у меня с послом, к сожалению, так и не получилось.

Главный свидетель обвинения

Уже первая встреча с госпожой дель Понте (а было их несколько) показала, что приехал я в Швейцарию отнюдь не напрасно. Не тратя времени, она сразу приступила к цели моего визита.

– Господин Скуратов, – сказала она, как и прежде, пытливо глядя прямо в глаза, – я хотела бы познакомить вас с главным свидетелем по делу «Мабетекса».

Утром следующего дня я встретился в ее кабинете с молодым человеком приятной внешности. Звали его Филипп Туровер.

Первое, что бросилось в глаза, – это хорошие манеры и прекрасное знание русского языка. Как рассказал сам Филипп, родился он в Советском Союзе. Его отец был испанцем – из тех испанских детей, которых в тридцатые годы, спасая от войны, переправили в СССР. Здесь он вырос, стал одним из крупнейших экспертов в области испанского языка и литературы, познакомился с русской женщиной, будущей матерью Филиппа. Кстати, полностью фамилия Туровера звучит как Туровер-Чудинова. Второй частью фамилии он отдал дань уважения своей матери. Ну а странное для русского уха «женское» окончание для Испании вполне допустимо, если учесть, что тройные-десятерные по длине имена обычны для католиков. Удивительно другое. Девичья фамилия супруги Павла Бородина – главного оппонента Туровера – тоже Чудинова. Честно говоря, я был этим совпадением просто поражен. Да, от судьбы действительно не уйдешь: главным обвинителем стал однофамилец…

Отказавшись от российского гражданства, Филипп Туровер в 1983 году уехал в Испанию, на родину отца. Здесь он получил блестящее экономическое и правовое образование, свободно общался на шести языках. Вернулся в Россию, кажется, в начале 90-х годов, работал в Москве представителем известного швейцарского «Banco del Gottardo».

В присутствии Карлы Туровер рассказал мне просто фантастические вещи.

Работая в московском представительстве швейцарского банка, Филипп был в курсе проведения многих финансовых операций. Он стал свидетелем попыток КПСС отрегулировать работу с финансами через счета в различных зарубежных, а также отечественных коммерческих банковских структурах типа «Финист Банка», СБС и других. Коммунисты были уверены, предполагали, что их партия будет жить и работать всегда и при любых условиях, даже в условиях нелегальных, в подполье. Деньги записывались на доверенных лиц.

Уже потом, когда КПСС окончательно разрушилась, кое-кто из этих людей, как я узнал, записанные на них многомиллионные суммы вернуть отказался.

Застал он и период так называемой «первой волны коррупции», известной, к примеру, махинациями с чеками «Урожай», когда «в никуда» исчезли колоссальные деньги, выделенные государством для поддержки сельского хозяйства. Туровер был в курсе всех деталей заключения крайне невыгодного для России договора со швейцарской фирмой «Noga». Документы контракта были составлены так, что именно государство (то есть Россия) выступало в сделке в качестве юридической стороны, что подкрепил своей подписью тогдашний первый вице-премьер Геннадий Кулик.

В результате наша страна была вынуждена отвечать по сделке любым принадлежащим ей имуществом (выставкой музейных картин, самолетами, парусной яхтой…), которое владелец фирмы Noga с маниакальным упорством пытался арестовывать то в одной, то в другой стране.

Ну и конечно, сам «Banco del Gottardo». Популярность этого банка и доверие к нему в России были столь велики, что он даже собирался организовать у себя что-то вроде «Клуба кредиторов российской экономики». Естественно, Туровер был в курсе практически всех проходящих через банк финансовых потоков, большинства проворачиваемых этим банком в России дел.

Но главное состояло в том, что Филипп Туровер отличался необыкновенной скрупулезностью, чрезвычайной дотошностью и экстраординарной педантичностью. Он делал копии едва ли не всех проходящих через него финансовых документов. Собранный им за годы работы в Banco del Gottardo уникальный по своей значимости и величине архив занимал несколько десятков битком набитых папками объемистых коробок. Именно этот архив и стал основой для проведенного швейцарцами полицейского расследования, результаты которого Карла дель Понте и выслала в адрес российской Генеральной прокуратуры.

* * *

Не вдаваясь в детали, Туровер рассказал мне, как действует механизм мошенничества. Схема была классической. При заключении подрядов на реконструкцию Кремля «Мабетекс», возглавляемый Беджетом Пакколи, намеренно завышал объемы работ и их общую стоимость. Договор подписывался без предварительно составленной сметы. После этого «Мабетекс» нанимал субподрядчиков, выплачивая им намного меньше зафиксированных на бумаге цифр. Затем производился так называемый «откат». Дельта – разница между реальной стоимостью проделанной работы и той, что записана в документе, – делилась, и солидная ее часть возвращалась тем, кто в свое время обеспечил Пакколи эти супервыгодные подряды. Причем обеспечены они были «Мабетексу» практически без обычного в таких случаях конкурса-тендера, то есть вне конкуренции.

Любая стройка – хороший способ украсть деньги. А реконструкция Кремля – это была очень большая стройка. Как поведал Туровер, руководитель секции русских клиентов «Banco del Gottardo» Франко Фенини рассказал ему, что сам видел, как перед очередным отъездом в Москву Беджет Пакколи брал с собой огромное количество наличных денег и драгоценностей, которые впоследствии передавал в Управлении делами Президента «нужным людям». Были и другие факты…

Я был потрясен услышанным. Одно было абсолютно ясно: дело можно двигать вперед – оно того стоит. Но рассказ Туровера, пусть и чрезвычайно интересный, являлся на тот момент не более чем просто рассказом, так сказать, светской беседой. Как превратить его в документ, который можно подшить к делу?

Не особо надеясь на успех, я спросил у Филиппа:

– Как часто вы бываете в Москве?

Тот ответил, что регулярно и проводит там иногда довольно длительное время.

– Готовы ли вы прийти к нам в Генеральную прокуратуру и дать официальные свидетельские показания, причем по всей форме, с предупреждением об ответственности за дачу ложных показаний?

Не знаю, возможно Туровер мысленно уже давно ждал этого вопроса, потому что ответил на него он практически не раздумывая, быстро и недвусмысленно:

– Да, я готов.

Я поблагодарил его за сотрудничество, оставил свои телефоны. Мы договорились, что уже на следующей неделе он приедет в Москву и сразу же встретится со мной и Мыциковым.

Туровер ушел, а мы с Карлой обсудили еще некоторые моменты. Один из них был технический, но очень для меня важный: как мы будем обмениваться информацией и прокурорскими запросами по интересующим нас обоих вопросам?

Надо сказать, что по приезде в Женеву я сразу почувствовал, что посла Степанова моя странная «женевская остановка» сильно заинтриговала. Но я решил, что будет правильнее в курс дела его не вводить. Где-то я, может быть, не доверял ему, но скорее меня беспокоил другой, связанный с нашим российским посольством вопрос. Дело в том, что многие запросы – по уже упоминавшемуся Александру Лебедеву, Владимиру Потанину – отправлялись дипломатической почтой. Наша швейцарская миссия небольшая, и естественно, в самом посольстве запросы эти видели и читали многие, если не все. Буквально уже на следующий день следовал звонок в Россию, и о содержании письма становилось известно его непосредственному «герою». Не хочу обижать огульно всех сотрудников российского посольства в Швейцарии: бесспорно, там работало и работает много честных людей, которые искренне согласились бы помочь мне. Но мы с госпожой дель Понте все же не хотели рисковать и поэтому решили перейти к прямому обмену информацией, через собственных курьеров – из рук в руки.

Напоследок моя собеседница передала мне еще несколько интересных документов по «Мабетексу», и мы расстались. Я вернулся в посольство и стал готовиться к отъезду домой.

Ближе к вечеру дель Понте, видимо, желая хоть как-то скрасить мои тягостные ощущения от информации, полученной от нее и Туровера, прислала за мной свой автомобиль, и я получил возможность немного отдохнуть, совершив небольшую экскурсию в Альпы. То ли от нервного перевозбуждения, то ли от чистого горного воздуха, но именно в этот вечер я почувствовал, что мучившая до поездки болезнь меня уже больше не беспокоит.

На следующее утро, полностью удовлетворенный результатами поездки, я вылетел в Москву.

Туровер не обманул меня. Ровно через неделю он позвонил в прокуратуру. Я немедленно вызвал к себе Мыцикова. Мы назначили время, и Филипп с немецкой пунктуальностью, не опоздав ни на минуту, пришел к нам. Мыциков по всей форме официально допросил его и оформил беседу протоколом. Мы договорились с Туровером общаться и дальше, поскольку этот чрезвычайно информированный во всех отношениях человек был для нашего следствия очень полезен: несколько раз он подсказывал нам выходы из кажущихся в тот момент тупиковыми ситуаций.

«Banco del Gottardo» был в центре многих событий, происходящих в последние годы в России, на него были завязаны наши многочисленные коммерческие и финансовые структуры. Популярность банка, как я уже говорил, была очень велика. В качестве сотрудника банка Туроверу приходилось общаться со многими клиентами. Из-за русского происхождения его считали «своим», его знали, ему доверяли.

Беджет Пакколи держал в «Banco del Gottardo» свои деньги, проводил через него финансовые трансакции. В этом же банке открывали счета и многие российские высокопоставленные чиновники – их насчитывалось не менее ста человек.

Почему же Туровер решил «сдать» швейцарской прокуратуре едва ли не весь российский истеблишмент? Дело здесь запутанное и темное. Как я понял, другой сотрудник «Banco del Gottardo», Франко Фенини, который также давал показания швейцарской прокуратуре и даже какое-то время находился под арестом, рассорился с Филиппом из-за денег. Дело в том, что и Фенини, и Туровер отвечали в банке за российское направление. Но Туровер был, как говорится, ближе к деньгам: со стороны банка он участвовал во многих финансовых операциях россиян и получал за это неплохие проценты. На каком-то этапе Фенини почувствовал себя обделенным и начал Туровера шантажировать. Это послужило, так сказать, отправным толчком. Туровер подал против Фенини иск и, чтобы получить в этой борьбе какие-то преимущества и выиграть дело, начал активно сотрудничать со швейцарской прокуратурой.

Почему Туровер делал копии со всех проходящих через него более-менее интересных документов? Тоже вопрос, как говорится, на засыпку. Может, хобби у него было такое, может, еще чего – в душу-то не залезешь. В недрах наших правоохранительных органов было и другое, не лишенное логики объяснение: Туровер, дескать, выполнял задания спецслужб западных стран и именно по их указанию и собирал компромат на высокопоставленных российских чиновников. И что вся эта заваруха, начавшаяся с Беджета Пакколи и его «Мабетекса» и перекинувшаяся впоследствии на Бородина и иже с ним, не что иное, как блестящая операция западных спецслужб по дискредитации и без того подорванного в глазах мирового сообщества имиджа российских руководителей.

Так это или нет – не знаю. Но бесспорно, российские чиновники дали все основания для того, чтобы ими занялись правоохранительные органы, как отечественные, так и зарубежные. Что же касается Филиппа Туровер-Чудинова, то он – личность своеобразная и неординарная. В нем уживались как талант, так и авантюризм, широта – и мелочность: он мог прогулять большие деньги в ресторане и одновременно не платить месяцами за квартиру.

Правильно ли будет сказать, что именно Туровер положил начало делу «Мабетекса»? Наверное, нет. Даже из тех, самых первых присланных из Швейцарии материалов следует, что полиция Германии и Швейцарии, а также налоговая гвардия Италии уже давно следили за Беджетом Пакколи, подозревая его в отмывании денег. Они взяли его «на контроль» и до поры до времени не трогали его.

Здесь надо учесть, что психология западноевропейского гражданина, в частности швейцарца, коренным образом отличается от психологии россиянина и его менталитета. Закон там не просто уважают, он возведен до уровня какого-то фетиша. К примеру, я бы не посоветовал вам после одиннадцати вечера шуметь даже в собственной квартире. Соседи не придут, как у нас, предупреждать и ругаться, а с ходу вызовут полицию. Швейцарец считает своим долгом, если увидит неправильно припаркованную машину, сразу же доложить об этом нарушении в полицию. Стоит ли говорить, что люди там никогда не переходят дорогу на красный свет светофора…

Поэтому, когда через банковские счета Пакколи вдруг пошли огромные обороты денег, им сразу же заинтересовались в местной полиции – откуда дровишки-то? Пакколи не арестовали, но где-то в своих блокнотах «галочку» поставили: дескать, что-то тут не так, надо разобраться. Начали проводиться чисто профилактические мероприятия, следили потихонечку, отслеживали. А тут и Туровер со своим архивом поспел к месту. Конечно, в архиве Туровера хранились документы и на других россиян. Но на их фоне управляющий делами российского президента Павел Бородин бесспорно выделялся – и близостью к Кремлю, и масштабом проворачиваемых сделок.

Еще один интересный вопрос: почему швейцарская прокуратура вдруг воспылала таким вниманием к России и нашим, в общем-то, внутренним проблемам – мошенничеству, коррупции?

Оказывается, с точки зрения Швейцарии, проблемы эти не только российские. По большому счету, до нас им дела нет. Швейцария – страна чрезвычайно прагматичная и в первую очередь защищает свои собственные интересы. Денег в швейцарских банках более чем достаточно. И будет там на 5 – 10 российских миллиардов долларов больше или меньше – роли особой не играет, эти суммы для Швейцарии, одной из богатейших стран мира, не принципиальны.

Я спросил у Карлы дель Понте, не волнует ли ее тот факт, что раскрывая «русские» счета, они рискуют потерять тысячи потенциальных клиентов?

Ответ ее был очень прост: все это не имеет значения – главное, чтобы деньги, хранящиеся в наших банках, не были грязными.

Да, швейцарцы в какой-то степени теряют свой веками складывавшийся имидж, испаряется миф, что швейцарские банки самые надежные и тайну своих клиентов не выдают. Но сегодня они четко понимают: не делай они этого – и будущее их страны, их детей незавидно.

Сначала в страну приходят и оседают большие деньги сомнительного происхождения. Что последует дальше? После этого человек, у которого в банке на счету появились эти деньги, решает, что неплохо было бы за ними приехать и даже слегка потратить: он пытается легализоваться, то есть купить в Швейцарии недвижимость. Но по закону иностранец не имеет права купить здесь землю или дом. Тогда он начинает договариваться о фиктивном оформлении недвижимости на какого-то подставного швейцарца. Потом, если это получается, иностранцу уже хочется получить гражданство или вид на жительство. Это сложно, и он начинает давать взятки.

С этого момента начинается постепенное развращение и коррумпирование швейцарского государственного аппарата, его чиновников – явление для законопослушной страны чрезвычайно опасное.

Купив за деньги и недвижимость, и гражданство, владелец денег наконец-то переезжает в Швейцарию на постоянное жительство. Причем отнюдь не один. За ним наверняка потянутся его компаньоны, другие члены мафиозных групп. Сначала, как в случае с «Мабетексом», это владельцы грязных денег от строительных подрядов. Потом это будут люди, «заработавшие» грязные деньги на наркотиках, игорном бизнесе, торговле оружием.

Причем Россией здесь не ограничится. Следом за нашими деньгами в маленькую Швейцарию потекут грязные деньги с Украины, из Китая и так далее – список может быть сколь угодно длинным. Точно так же вслед за деньгами приедут их хозяева – бандиты. И вот все эти «бизнесмены» начнут делить новый для них рынок: давать взятки, вкладывать свои деньги в легальный бизнес, в недвижимость, пытаясь отмыть их. Начнутся разборки, убийства…
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 16 >>
Новинки
Свернуть
Популярные книги
Свернуть