А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я Ё
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9
Выберите необходимое действие:
Меню
Свернуть
Скачать книгу Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

Жанр: Политика
Язык: Русский
Год издания: 2013 год
За появление этой книжки, мы благодарны пользователю - temych_kbr
<< 1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 >>

Читать онлайн «Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора»

     
Тучи сгущаются

Где-то с середины декабря меня не покидало гнетущее и тягостное ощущение, что вокруг потихоньку образуется глухой вакуум, начинает плестись обволакивающая и липкая паутина. И предательская мысль, что где-то все же произошел досадный «прокол» и информация о нашем расследовании вышла наружу, все чаще начала меня тревожить.

Отношения мои с Кремлем и без того нельзя было назвать идеальными – все время приходилось балансировать, как на канате. Да тут еще новогодние праздники подоспели…

Новый год – домашний праздник. И лучше всего его встречать с семьей, ну в крайнем случае – в компании с хорошими друзьями. Однако издавна, едва ли не со сталинских времен, в нашей стране существовала традиция, когда руководители государства, правительства, выдающиеся ученые, военачальники, деятели культуры, труда, спорта – короче, все те, кто составляет цвет и гордость нашей Родины, в канун Нового года собирались в Кремле за большим банкетным столом и, провожая год минувший и встречая новый, как бы подводили итог. Помимо хорошего отдыха (а банкет всегда сопровождался отличным концертом) такая встреча давала прекрасную возможность пообщаться с коллегами по государственной службе в неформальной обстановке, а также познакомиться с интересными людьми. В этот день в Кремлевском дворце можно было встретить знаменитую балерину и героя-космонавта, известных бизнесменов и убеленных сединами ветеранов Великой Отечественной войны, чинных дипломатов и крикливых депутатов Государственной думы. Люди подходят друг к другу, беседуют, поднимают бокалы с шампанским… Хорошая традиция!

Обычно это торжество устраивают московские городские власти. Они же и рассылают всем гостям, включая президента, членов правительства и иных государственных деятелей, красочные приглашения. Так было и на этот раз. Получил приглашение и я. Но к этому времени начали обостряться отношения между мэром Москвы Лужковым, человеком очень энергичным и независимым, и президентом Ельциным. Могу сказать, что Лужков как натура цельная и крепкая мне сильно импонировал. Это настоящий хозяин города – прекрасный хозяйственник и, что также важно, неплохой политик. В последнее время он много критиковал политический курс Ельцина и даже создал что-то вроде оппозиционной партии, которая сразу же стала достаточно популярной в народе. Его уважали, и поэтому незадолго до новогодних торжеств, встретившись с ним на каком-то официальном мероприятии, я сказал ему:

– Чувствую, скоро у меня наступят тяжелые времена, начинаю раскручивать очень серьезные дела. Мне может понадобиться ваша поддержка.

Лужков не стал вдаваться в подробности, расспрашивать, что за уголовные дела я веду и кто в них фигурирует, а лишь одобрительно кивнул и дал слово, если нужно, поддержать меня.

Судя по всему, конфликт между Ельциным и Лужковым зашел настолько далеко, что случилось беспрецедентное: кажется, впервые за все время празднования этих новогодних торжеств президент отказался посетить их. Это было как сигнал: «Кто не со мной, тот против меня». Узнав, что «хозяин» на новогодние торжества идти не собирается, практически все представители силовых структур – министр обороны, руководители МВД и ФСБ и другие, – как по команде, сославшись на нездоровье и занятость, также остались дома. Из высших руководителей государства явились лишь Примаков и председатель верхней палаты парламента Егор Строев.

Что сложится такая ситуация, я знал заранее, поскольку уже за день до начала торжества у нас в прокуратуре прошел слух что ни президент, ни верные ему силовики на эту новогоднюю встречу не приедут. Но я также понимал, что праздник этот устраивает не лично Лужков, а город, Москва. И можно как угодно относиться к самому Лужкову, но к городу, где ты живешь неуважительно относиться нельзя.

Я пошел на этот новогодний вечер, потому что не мог поступить по-иному. И был единственным из силовиков (а прокуратура бесспорно, относится к российским силовым структурам), который там был. Для Ельцина и его окружения, думаю, это мое «неповиновение» было расценено как вызов. Кремлевская верхушка посчитала: Скуратов свой выбор сделал.

* * *

Что это так, я почувствовал сразу же после новогодних выходных. Президент как будто перестал меня замечать. Мелкий штрих, но впервые он не поздравил меня с наступившим Новым годом. Есть такая традиционная форма поздравления – новогодняя открытка. Обычно такую открытку – большую, красочную – президент рассылал по списку всем более-менее видным государственным чиновникам. В этот раз от президента поздравления не было. Все поздравили, а он – нет! В принципе такого просто не должно было быть. А если то, чего «не должно» быть, случилось, то причина, значит, была очень веская. И причину эту я хорошо понимал.

Тем не менее я не оставлял надежды на встречу с президентом, поговорить с Ельциным «с глазу на глаз» надо было обязательно: накопилось много дел, решение которых не терпело отлагательства. По крайней мере, я должен был рассказать ему то, что уже знал от меня Примаков. Но встречи все не было и не было. Много позднее Бордюжа, отвечая на вопрос следователя: «Как Ельцин относился к Скуратову?», прояснил, почему это так происходило:

– Относился в принципе нормально, но каждый раз, когда я вставлял его фамилию в повестку дня для встречи с ним, президент постоянно ее вычеркивал.

К слову, это была традиционная схема борьбы Кремля с неугодными ему людьми: вначале чиновник «отлучался» от президента и, оказавшись в своеобразном вакууме, начинал нервничать, метаться и делать ошибки. Как только этих ошибок становилось много и они перевешивали какую-то «критическую массу», «провинившегося», прицепившись к чему-либо более-менее существенному, безжалостно убирали.

Моя очередная встреча с президентом планировалась на декабрь 1998 года. Я к ней готовился: вполне возможно, там зашел бы разговор и о моей отставке. Внутренне я к этому был уже готов. Но вскоре мне объявили, что встреча не состоится и в декабре: президент срочно ложится в больницу.

Поскольку я уже физически ощущал, как сгущаются тучи над моей головой, то, сознаюсь, это сообщение я воспринял с облегчением.

Где-то 17–18 января ко мне зашел Хапсироков, наш управделами. Он плотно закрыл за собой дверь и, подойдя совсем вплотную, сказал:

– Юрий Ильич, у меня есть конфиденциальная информация. Я точно знаю, что на вас собран большой компромат. Поэтому, пока его не обнародовали, вам надо из Генпрокуратуры уходить.

Интересная ситуация. Хапсироков в Генпрокуратуре был всего-навсего главным завхозом. И хотя про себя, любимого, он обычно говорил: «Я, конечно, не первое лицо в Генпрокуратуре, но и не второе…», – даже такое высокое самомнение все-таки не позволяло ему вот так, совершенно бесцеремонно, предлагать своему непосредственному начальнику добровольно распрощаться со своим креслом. Было в этой его фразе что-то беспардонно кремлевское.

И хотя внутри у меня все клокотало, я ответил достаточно спокойно:

– Ничего противоправного я не совершал, поэтому ни о какой толстой папке компромата на меня и речи быть не может. Я сейчас провожу очень важные и принципиальные расследования. Поэтому я буду продолжать работать как и прежде. И уходить я никуда не буду. И не собираюсь.

– Жаль, Юрий Ильич, очень жаль. – Хапсироков вздохнул. – Последствия могут быть очень для вас неприятными.

– Кто вам сказал о компромате?

– Большие люди под большим секретом. И если я проболтаюсь, кто они, мне несдобровать.

В общем, «отфутболил» я его тогда, но понял, что вокруг меня начинает затеваться что-то нехорошее и серьезное. На душе стало гадко и противно. Судя по всему, Хапсироков передал мои слова тем, кто его посылал. Позже я узнал, что в этой истории замешан Бадри Патаркацишвили, правая рука Березовского. То, что Хапсироков был кем-то подослан и действовал в чьих-то интересах, было ясно как день. Это подтвердилось данными, снятыми уже на следующий день с подслушивающих устройств (наблюдение велось, кстати, абсолютно легально). Человеку, телефон которого находился на прослушивании, позвонил Дубинин и в беседе с ним сказал, что, дескать, Скуратову предлагают уйти, но тот пока сопротивляется и уходить не хочет. Откуда они узнали об этом? Откуда сведения? Кроме Хапсирокова, информацию о моем решении не увольняться не мог знать никто, так как на эту тему я разговаривал только с ним.

Мои мысли получили подтверждение и в двух других информациях, также при прослушивании телефонных переговоров в рамках одного из уголовных дел. В первой из них заместитель Госдумы от «Яблока» Юрьев в беседе с человеком, чей телефон стоял на прослушивании, четко сказал:

– Скуратова скоро не будет, его уберут.

Во втором телефонном разговоре, о котором я уже упоминал ранее, участвовали Дубинин и Березовский, где Березовский со знанием дела очень твердо сказал:

– Через два-три дня Скуратова не будет.

Были и еще кое-какие сигналы, этакие приметы надвигающейся грозы. По линии Совета Федерации состоялась конференция по вопросам федерализма, на которой мне было предложено выступить с докладом. Я выступил, а когда все закончилось, подошел к Егору Строеву и во время беседы как бы невзначай сказал:

– Егор Семенович, затылком чувствую: вокруг меня заваривается какая-то неприятная каша.

Он не стал опровергать, произнес коротко и совершенно определенно:

– Да, это так. Мы с Примаковым это знаем, потому и решили поддержать вас и предоставили на конференции слово в числе первых.

Еще одна оперативная информация, подтверждающая мои опасения, была особенно неприятна. Татьяна Дьяченко, дочь Ельцина, обронила в разговоре с кем-то небрежно:

– Скуратова будем снимать.

Это было особенно обидно: Дьяченко хоть и дочь президента, но всего лишь дочь.

Тучи надо мной продолжали сгущаться, а тревога ощущалась иногда настолько зримо, что ее «можно было потрогать руками». Держаться в ровном состоянии становилось все труднее. И когда я окончательно понял, что обвал все-таки произойдет, сказал жене:

– Лена, хочу предупредить тебя: у нас могут наступить плохие времена. Мы возбудили уголовное дело по Березовскому и ряд других опасных для власти дел. Березовский, конечно, нажмет на все рычаги и сделает все возможное, чтобы уничтожить меня. Война будут нешуточная.

Как я уже потом понял, правильно я поступил, что вовремя предупредил жену. Не дай Бог, события обрушатся на нее, как лавина с крутой горы. Атак она могла более спокойно принять на себя неожиданный удар.

26 января по дороге на работу я вдруг услышал по радио информацию, что за день до этого в Швейцарии Генеральный прокурор Карла дель Понте лично участвовала в обыске и изъятии документов из офиса строительной компании «Мабетекс». Я сразу понял, что этот обыск был проведен по посланным мной поручениям. Как говорилось в радиосообщении, из «Мабетекса» следователи вывезли несколько грузовиков документов. Честно говоря, я этой информации обрадовался: ну, думаю, наконец-то дело покатилось вперед. Если подозрения будут подкреплены фактами, нашим коррупционерам не открутиться.

Но радость моя оказалась преждевременной. Проведя обыск, Карла совершила единственную, но очень большую ошибку. Вместо того чтобы показать Беджету Пакколи лишь выписку из моего ходатайства об оказании правовой помощи, она без всякой задней мысли вручила ему полный текст моего запроса, отпечатанного на английском, французском и русском языках, на основании которого, собственно, и проводился этот обыск. А в этом поручении, естественно, самым подробным образом была расписана вся наша версия, указаны фамилии подозреваемых, список фирм и так далее и тому подобное. Пакколи сразу понял, какой важности документ попал ему в руки, и тут же переправил его в Москву. Ну а в Москве с ним, естественно, ознакомились как Бородин, так и другие персонажи этого дела. И все забегали как мыши.

Известие из Швейцарии, как я понял впоследствии, резко ускорило ход событий. Более того, судя по всему, именно тогда и была окончательно решена моя участь. Как говорится, все заинтересованные лица – уж не знаю, порознь или все вместе, – немедленно помчались к Самому и заявили: «Скуратов работает против вас, всенародно избранного президента». Ответной реакции долго ждать не пришлось…

Уже 1 февраля меня пригласил к себе Бордюжа. Сговорились, что в шестнадцать ноль-ноль я буду в его кабинете.

Повесил трубку на рычаг, почувствовал – что-то больно вонзилось в сердце. Так стало одиноко, будто очутился посреди огромной пустыни, где гуляет множество ветров, и все они стремятся сбить с ног, засыпать песком.

Неурочный вызов в Кремль, к главе ельцинской администрации, ничего хорошего не предвещал.

Я кожей вдруг почувствовал – надо ждать недоброго. А что могло быть доброго, если я 8 января возбудил дело против Березовского! Все газеты поведали сотни раз о том, что Березовский является и кормильцем, и поильцем, и кошельком «семьи», и предупреждали недвусмысленно: трогать кошелек столь высокой «семьи» опасно.

Вспомнился еще один вещий разговор, состоявшийся у меня 30 января с писателем Анатолием Безугловым. Была суббота. Я, как обычно, работал у себя в кабинете на Большой Дмитровке. Безуглова я знал давно, иногда он заходил ко мне и мы обменивались мнениями по разным вопросам. Так и в тот день я невольно разоткровенничался: не вдаваясь в детали дел и не называя имен, я вкратце рассказал ему об антикоррупционной политике Генпрокуратуры.

Безуглов, как мне показалось вначале, слушал рассеянно, но вдруг совершенно неожиданно сказал:

– Юрий Ильич, вы подошли к такой черте, когда у вас есть два варианта поведения: либо вы становитесь национальным героем, продолжая то, что делаете сейчас, либо… Вы посягнули на святая святых тех, кто нами правит, – на содержимое их кармана. В общем, либо вы прорываетесь, как в бою, вперед, либо вас освобождают от должности и смешивают с грязью.

Если бы он знал, сколь близки к истине были эти его слова!

Кремлевский шантаж

Первое, что Бордюжа спросил у меня, когда я вошел к нему в кабинет, было:

– Что с Березовским?

Вопросу я не удивился, поскольку по поводу Березовского незадолго до этого я написал письмо Ельцину и передал его через того же Бордюжу.

– Я вряд ли смогу увидеть президента в ближайшее время, – сказал я ему тогда. – Но не проинформировать его об этом деле не могу, поскольку речь здесь идет не только о Березовском, но и об «Аэрофлоте». А Окулов, глава «Аэрофлота», как известно, является зятем президента.

Бордюжа письмо Ельцину, естественно, передал. Поэтому вопроса о Березовском я ждал и ответил спокойно: «Дело находится в стадии расследования,» – а затем коротко изложил, как оно проходит.

И тут Бордюжа задал второй вопрос, совершенно для меня неожиданный:

– А что с «Мабетексом»?

Я удивился: откуда Бордюжа знает о «Мабетексе»? Это же пока не обнародовано. Значит, точно утечка информации.
<< 1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 >>