А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я Ё
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9
Выберите необходимое действие:
Меню
Свернуть
Скачать книгу Яд любви

Яд любви

Автор:
Язык: Русский
Год издания: 2018 год
1 2 3 4 5 >>

Читать онлайн «Яд любви»

      Яд любви
Раф Гази

Действие происходит в переломных для Евразии исторических эпохах: в 20-х годах XXI века, в 70-х – XX-го, в середине XVI-го. В повести в игровой упрощенно-бытовой манере показаны возможные векторы развития Евразийской империи – славяно-православный и тюркско-исламский, их мнимые и истинные движущие силы. Главному герою волею фантастических обстоятельств приходится переживать различные исторические коллизии, неожиданные повороты в судьбе страны и собственной жизни, в том числе любовные.Финал банален: мир спасут знания и любовь.

1. На острове Бержуд

Ут лежал с закрытыми глазами, не решаясь окончательно проснуться. Он медленно, очень медленно впускал в сознание ощущения своего сонного тела.

Ут еще раз осторожно прислушался к его импульсам. Нет, из позвоночника не поступало никаких болезненных сигналов; свежий воздух, естественное питание, отсутствие стрессов сделали свое дело. Боль ушла. Хорошо бы навсегда, подумал Ут. "Тихим цветком распускается в сердце радость", – кодовые слова, подтверждающие благополучие организма, родились сами собой, без малейшего напряжения.

Приоткрыв веки, Ут ничего не увидел, кроме узкой полоски света, робко пробивающейся через плохо зашторенное оконце. Глядя на эту солнечную ленту, Ут пытался угадать, который сейчас может быть час, и не пора ли ему подниматься. Потом, вспомнив, что он находится уже не в венском отеле «Hummer», а на практически необитаемом острове Бержуд, решил вообще не вставать. "Буду лежать здесь неподвижно, как Будда, всю оставшуюся жизнь…"

Однако жить ему, похоже, оставалось совсем недолго. Минут 20. Примерно столько времени он смог сопротивляться жизнерадостно бьющимся импульсам освобожденного от боли тела.

"Не каждому дано стать Буддой", по-философски рассудил благоразумный обитатель островка, затерявшегося среди извилистых проток древней реки Кама и, выкарабкавшись из палатки, отправился совершать запоздалый утренний моцион. Благо, река была всего в 10 шагах от места его ночлега. Точнее, не сама река, а одна из ее многочисленных проток, берега которой густо покрылись камышовыми зарослями. А перед ними из воды тянулись к солнцу желто-розово-голубоватые растения, чей тускло бледный цвет выдавал их болотное происхождение.

Бержуд, куда вернулся Ут, из сильно утомившей его загранпоездки, оставался одним из тех немногих мест в Алтын Тартарии, где сохранялись еще некоторые признаки первозданной природы и редкие представители флоры и фауны, вроде белохвостого орлана, занесенного в международную Красную книгу. Большая же часть империи, занимавшей 1/6 часть суши земного шара, давно уже была закатана в бетон и асфальт огромных мегаполисов и их городов-сателлитов. Если где и сохранялись островки живой природы, то они принадлежали либо государственным капиталистам (совершенно ничтожная часть), либо частным олигархам (львиная доля) – в основном, выходцам из Китая и Америки. Только благодаря давней дружбе Ута с директором госзаповедника стало возможным его неофициальное, фактически нелегальное пребывание в запретной для простых смертных зоне.

Горячее августовское солнце уже успело нагреть до вполне комфортной температуры не успевшие остыть за короткую летнюю ночь воды Камы. Ут, войдя в воду, медленно выдохнул и камнем ушел на дно протоки – именно таким способом, как это известно дайвингистам, можно добиться быстрого погружения. Быстрого, но недолгого – отсутствие запаса воздуха в легких уже через несколько секунд заставляет тело пробкой вылетать наверх. Вода быстрее, чем воздух довела до ныряльщика нарастающий рокот мотора.

Вынырнув, Ут увидел корму лодки. «Иштар все-таки приехала, хорошо, что я ей позвонил!» – обрадовался он.

В тот же миг блеснула молния, на небе появилось зеленое свечение, на остров Бержуд со стремительной скоростью стали надвигаться увеличивающиеся в размерах градины.

«Метеорит», успел подумать Ут, прежде чем впасть в забытье.

2. Мир раскололся

Мир раскололся. Ут точно это видел.

Когда он очнулся, осколки, в которых отражались расколотые горы, и расколотое на мелкие кусочки небо, и вздыбленный на части асфальт – всё опять соединилось в прежнюю гармоничную картину, без единого шва.

Ут сидел на земле возле придорожного кафе, подпирая спиной ствол могучей ветвистой чинары, спасающей своей щедрой тенью от убийственной жары, и приходил в себя.

Что это было? Разряд молнии? Но не было никакого дождя. Землетрясение? Но не было никаких разрушений. Единственное здание, которое наблюдалось в округе – одноэтажное кафе "Лейла" – стояло совершенно незыблемо и невредимо, без единой трещинки. Кое-где из из под белого тщательно отштукатуренного фасада проступали едва заметные желтоватые полоски саманного кирпича, что никак не могло свидетельствовать о каких-либо природных катаклизмах, разве только о небрежности строителей.

На стене кафе, под самой крышей, висел прямоугольный кусок красной материи, на которой белой краской были написаны слова: "Решения партии – в жизнь!" Но какой партии, написано не было. А зачем уточнять – и так ясно, партия была одна – «Единая Тартария».

Сделав это наблюдение, Ут окончательно пришел в себя и пытался сообразить, что же с ним приключилось, почему все вокруг вдруг поплыло и мир внезапно раскололся, а потом вновь приобрел свои привычные очертания.

Был ли это солнечный удар? Возможно. В голове что-то щипало и кололо, словно в мозгу засела верблюжья колючка. Кстати, этими зеленоватыми колючими растениями была усыпана вся безжизненная пустошь за черной полоской асфальта до самых гор, протыкающих своими острыми пиками неподвижно застывшие на синем куполе большие ватные облака.

Ут засунул в накладной карман рубашки упавший на колени смартфон, медленно поднялся и осмотрелся.

За зданием придорожного кафе, в противоположной от гор стороне, виднелось какое-то селение. Редкая зелень плохо скрывала силуэты глиняных дувалов и возвышавшихся над ними плоских крыш. Кругом не было ни души, но из полуоткрытых дверей кафе раздавались музыка и манящий запах жаренного мяса.

Ут открыл двери и шагнул во внутрь. Его тело показалось ему каким-то легким и воздушным. Сразу напротив входа расположились музыканты. Круглолицый толстяк в черно-белой тюбетейке азартно стучал в барабан, на бас-гитаре перебирал гибкими пальцами маленький смуглый, похожий на цыгана, паренек, а замыкал это трио высокий худой солист с узким вытянутым лицом и живописно спадающими на плечи черными волосами. Он быстро передвигал аккорды на электрической гитаре, связанной запутавшимися проводами с розеткой в серой стене, и пел сиплым голосом:

– Ты меня очаровала,

Шизгаре, о, Шизгаре…

«Ну и дела, – подумал Ут, – в этой забытой Богом глуши играют «Битлз». Зрителей в кафе – раз-два и обчелся. Огромные черные мухи, прячась от невыносимой жары в относительно прохладном помещении, назойливо жужжали под потолком, но клейкие узкие ленты, свисающие почти до самого земляного пола и призванные ловить вредных насекомых, не могли справиться со своей задачей.

– Ут, иди в машину, мы сейчас тоже придем, – раздался громкий, перебивающий "битлов" голос из-за стола, за которым сидела не очень молодая пара. Мужчина в шахматную клетку рубашке выглядел лет на 50, а женщина в сиреневом платье была заметно моложе своего спутника, ей можно было дать что-то около сорока.

– Подожди, может, он еще хочет что-нибудь съесть, – сказала женщина несколько назидательным тоном. – Утик, ты будешь еще кушать?

«Похоже, они обращаются ко мне, – удивленно подумал Ут и машинально помотал головой. – Но как они узнали мое имя и кто они вообще такие? И почему я должен идти к машине?» Запутавшись в догадках, Ут вышел наружу, решив, что все прояснится, когда его неожиданные знакомые закончат трапезу, и здесь на улице, где не будут мешать музыканты, все ему разъяснят.

А ситуация уже давно требовала разъяснения. «Где я нахожусь? Как я сюда попал?», – терялся в догадках Ут. Голова продолжала гудеть, в ней возникали мучительные вопросы.

Дверка одиноко стоящей под тенью чинары машины оказалась не запертой, Ут открыл ее и уселся на заднее сидение. Это был «Москвич» марки АЗЛК. Настоящий раритет! Интересно, как он смог так хорошо сохраниться, – на солнце машина блестела, словно новенькая – АЗЛК ведь снят с производства несколько десятков лет назад? «Когда-то у нас был «Москвич», сначала, 412-й модели (его купили, продав после смерти деда домик в Казани), а потом, АЗЛК, в точь-точь как этот, даже такого же кремового цвета. Правда, было это очень-очень давно», – вспоминал Ут.

Ут потянулся к дверце, чтобы открыть окно… и с изумлением начал рассматривать свою руку, он ее не узнавал, это была будто не его рука, тонкая, загорелая… Сильная головная боль мешала сосредоточиться и разобраться в ощущениях, иначе Ут давно бы почувствовал, что тело тоже как бы не совсем его, – стройное, легкое, гибкое… Ут с интересом стал себя оглядывать. На нем были белая рубашка с короткими рукавами, коричневые расклешенные внизу брюки и какие-то дурацкие сандалии с ремешком. Одежда тоже из далекого прошлого. «Что за маскарад! И зачем я так вырядился?» – продолжал недоумевать Ут. Вдруг блеск озарения промелькнул в затуманенном сознании. Неужели это правда? Нет, нет, не может быть! Это же полная чушь!..

Ут осторожно вышел из машины и крадущимися шагами стал приближаться к зеркалу бокового обзора, чтобы увидеть в нем свое лицо. Ут его увидел и… резко отшатнулся. Зеркальное отражение привело его в сильное замешательство – это был не он. Точнее, не совсем он – в зеркале показался какой-то юнец, с едва пробивавшимся над пухлыми губами мягким пушком. Может, померещилось? Ут нагнулся и еще раз, уже более внимательно стал изучать свое отражение – сомнений быть не могло, на него смотрел Ут, только очень юный, образца 40-летней давности.

Если сказать, что это открытие повергло его в шок, – значит, ничего не сказать. Он просто обезумел! Мысли пришли в хаотическое движение. Ут вновь затаился на заднем сиденье, и чтобы как-то унять нервную дрожь, от которой ходуном ходили руки и ноги, попытался глубоко вздохнуть и задержать дыхание. А что если , это только сон? Ну, конечно же, сон, конечно, сон – стоит лишь слегка поднатужиться, разомкнуть глаза, и весь кошмар сразу закончится. Но проснуться не получалось…

Тем временем из дверей кафе вышли уже знакомые ему мужчина с женщиной. Ут стал догадываться, кем они ему приходились. Первым шел мужичок, чуть ниже среднего роста, с выпиравшим брюшком, заметной лысиной, которую обрамляли черные с небольшой проседью кудряшки. За ним следовала полноватая дама, с миловидным белым лицом – несмотря на палящее южное солнце, загар к нему почему-то не приставал. Они уселись в машину, завелся мотор.

Ут потянулся к дверке, чтобы открыть окно и впустить в салон свежий воздух.

– Утик, тебе плохо что ли? – женщина участливо обернулась.

Нужно было что-то отвечать. Ут закрыл глаза и тихо произнес, не узнавая своего голоса:

– Нет, ничего, просто устал. Я немножко посплю.

– Ладно, спи. Дорога еще дальняя.

Притворившись спящим, Ут стал обдумывать свое положение. Первым делом нужно было определить время и место своего пребывания. Природный ландшафт – пустыня и саксаулы – подсказывал, что это могли быть Кызылкумы. Но горы говорили о том, что они могли выехать и за пределы Красных песков…

«Стоп, вспомнил! – остановил бег своих мыслей Ут. – Да, как-то летом во время каникул, кажется, в начале августа, в самый разгар саратона – пика жары в Согдиане – я ездил с родителями в гости к каким-то дальним родственникам на Памир, где в античные времена располагалась столица древней Бактрии. Только когда это точно было? После 8 класса или 9-го? После 10-го этого быть не могло, поскольку сразу после выпускных экзаменов я поехал на юношеский чемпионат Алтын Тартарии по футболу в Ангар-тепе, где проходила наша зона, а потом поехал с другом строить БАМ – Байкало-Амурскую железнодорожную магистраль. Значит, 8-й , нет, наверное, все-таки 9-й класс, точнее, летние каникулы. И, следовательно, на данный момент мне 15 или 16 лет. Скорее, всего 16».

Ут пошевелил успокоившимися руками и ногами – да, они вполне могли принадлежать 16-летнему юноше-спортсмену.

«Где мои 16 лет? А вот они, на Большом Памире. Чудны дела твои, Господи!»

Ут припомнил также, что с ним в той поездке, действительно, случилось что-то вроде солнечного удара и привиделся какой-то мираж, как будто мир, действительно, раскололся на мелкие кусочки, а затем вновь склеился. «Может, взрыв метеорита на острове Бержуд и никем, кроме меня, не замеченный Раскол мира в горах Памира образовали Петлю времени, и меня затянуло сюда из будущего? – стал кое о чем догадываться Ут. – А что? Это, по крайней мере, хоть как-то объясняет ситуацию».

Как бы там ни было, теперь Уту предстояло жить в новой старой реальности – в этом своем внезапно нагрянувшем прошлом. Сколько – неизвестно. Ясно одно, открывать этого было нельзя никому – примут за сумасшедшего.

Ута и вправду укачала дальняя дорога. Похоже, утомленный непривычными впечатлениями, продремал он, вернее, продрых как убитый, часа три-четыре кряду.

Трудяга "Москвич" пересекал уже Старый город и проезжал мимо древнего полуразрушенного минарета, на вершине которого вместо муэдзина восседала парочка белых аистов. Она давно облюбовала это самое высокое во всей округе место и свила там для себя уютное гнездышко. Говорили, что аисты приносят удачу, и местные жители боялись, как бы они не улетели насовсем – поэтому никто не рисковал нарушать их покой. А большие длинноногие птицы, словно чувствуя к себе такое почти священное отношение, вели себя вальяжно и важно, невозмутимо наблюдая с недосягаемой высоты за абсолютно безопасными для себя людскими страстями.

Но никто еще не знал, что через пару десятков лет выглядевшая такой мощной Алтын Тартария зашатается. Русские уедут в Рязань, тартары – в Казань, а бухарские евреи – в Израиль. Правда, Империя потом вновь укрепит свое положение в Согде. Но аисты сюда больше уже не вернутся.

Машина выехала из Старого города и по прямому, как стрела, тракту покатила к проспекту Дружбы народов в сторону железнодорожного вокзала. Вдоль дороги зеленели еще не созревшие хлопковые поля. В окно машины влетал горячий ветер. Ут смотрел в открытое окно и будто старый фильм вспоминал: вот торговые ряды Нового базара, сразу за ним – поворот в совхоз "Мамай". Здесь жили в основном добровольные переселенцы: немцы, корейцы, чеченцы, крымские тартары.

После этого рубежа, собственно, и начинался Новый город с его неожиданно густой для Кызылкумов зеленью и голубыми многоэтажками. На перекрестке Ут увидел огромный рекламный щит с крупно выписанными словами:

АРХИТЕКТУРНЫЕ КОМПЛЕКСЫ ГОРОДА N – ЖЕМЧУЖИНЫ КЫЗЫЛКУМОВ – ЯВЛЯЮТСЯ ГОРДОСТЬЮ СОВЕТСКОГО СОЮЗА. Из выступления Генерального секретаря ЦК КПCC

«Что это за текст? – озадачился Ут. – Советский Союз, генеральный секретарь, КПСС… Что означают эти непонятные слова? Чушь какая-то!» Да, на этом месте висел рекламный щит, но надпись была другая. Ут напрягся и вспомнил:

АРХИТЕКТУРНЫЕ КОМПЛЕКСЫ ГОРОДА N – ЖЕМЧУЖИНЫ КЫЗЫЛКУМОВ – ЯВЛЯЮТСЯ ГОРДОСТЬЮ АЛТЫН ТАРТАРИИ. Из фирмана Верховного кагана.

Через несколько минут "Москвич" свернул с проспекта на улицу Тукая, но на табличке-указателе значилось «ул. Пушкина». Причем, тут Пушкин, продолжал недоумевать Ут. И тут же попытался себя успокоить: "Ничего странного, Пушкин – это и есть "русский Тукай". Наверное, я просто забыл, как называется эта улица, столько лет прошло!"

Позади остался Дом культуры «Фуркат» с главной достопримечательностью города – скульптурой народного героя Ходжи Насреддина. Его огромную восседающую на маленьком осле фигуру водрузили на берегу бассейна, обложенного гладкими, под розовый мрамор, плитами.

Ут с трудом восстанавливал в памяти названия проспектов, улиц, учреждений давно покинутого города. Вот уж не думал, что он вновь когда-нибудь окажется здесь.

Далее дорога брала плавный изгиб влево, и Ут увидел, как на фасаде дома промелькнул еще один знакомый с детства плакат, но на нем было написано не «Слава кагану!», а «Слава КПСС!» Миновав изгиб, «Москвич» резко взял вправо, и обогнув дом сзади, наконец, остановился возле первого подъезда с парадной стороны.

Стандартная "двушка" по адресу Тукая-Пушкина 5/1 была обставлена скромно, если не сказать бедно. Раскладной диван грязно-серого цвета. Книжный шкаф с тремя полками и с полтора десятком потрепанных книг. Разбитый радиоприемник со встроенными ножками, телевизор "Рекорд" с малюсеньким экраном. В середине – раздвижной стол.
1 2 3 4 5 >>
Новинки
Свернуть
Популярные книги
Свернуть