А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я Ё
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9
Выберите необходимое действие:
Меню
Свернуть
Скачать книгу 43Л083К

43Л083К

Язык: Русский
Год издания: 2019 год
<< 1 2 3 4 5 >>

Читать онлайн «43Л083К»

     
Действительно, начало этой песни удивительно тонкое. А рифмы и вовсе потрясают воображение.

Я хочу быть с тобою рядом,
Я хочу быть с тобой и в тебе,
Я хочу с затуманенным взглядом,
Прикасаться губами к губе.

Я представляю, как гидравлический пресс сминает его тело, музыкальное оборудование, а затем и весь этот обезумевший город.

Я хочу распылять наслажденье,
Я хочу наслаждаться тобой.
Я был призван любить от рожденья,
Все, что ты совершаешь со мной.

Но из всей этой груды обломков, из мешанины кровавых тел, вопреки всем моим усилиям, будто издеваясь, вытарчивает его длиннющая блестящая челка, и слова «песни» все продолжают врываться мне в мозг, насилуя его и выворачивая наизнанку.

Я хочу изучать твое тело,
Познавать твой стандарт красоты.
Я хочу, чтоб немного несмело
В поцелуе сошлись наши рты.

Я яростно впечатываю палец в парящий на псевдоголограмном экране плюс и пытаюсь абстрагироваться от происходящего. Надо терпеть, осталось совсем немного.

Я хочу навсегда стать любимым,
Я хочу навсегда полюбить,
Я хочу стать в любви исполином,
Рядом с той, с кем хочу рядом быть.

Интересно, как скоро я потеряю рассудок? Эта мысль оказывается на удивление привлекательной, ведь сумасшедших наверняка не смущают плохие рифмы и отсутствие мозгов у исполнителя. Я уже всерьез начинаю обдумывать действия, которые помогут ускорить данный процесс, как вдруг наступает тишина.

Этот подарок судьбы вызывает столь сильное наслаждение, что я далеко не сразу замечаю странное оживление среди других экспертов. Раньше они сидели тихо, лишь изредка переговариваясь, но теперь помещение заполняет гул удивленных голосов.

Подняв глаза, я вижу, что перед нами, на изрядно поблекшем псевдоголограмном экране, висит двумерное изображение. Абсолютно плоское. Столь удивительное и необычное зрелище действует на меня как ведро холодной воды, я прихожу в себя и пытаюсь понять, что же происходит.

На экране появляется юноша. Тоже плоский. Он поднимает глаза и произносит:

– Мой пи-мер: 86Р203А, но я предпочитаю, чтобы меня называли Ра, так больше похоже на имя… – он замолкает, как будто пытаясь что-то вспомнить. – Я хочу рассказать вам историю, она не слишком длинная. Я слышал, раньше люди любили рассказывать истории.

Что? О каком «раньше» он говорит? Я встревоженно всматриваюсь в этого горожанина. На нем надет темно зеленый синтетический свитер и потертые джинсы. Вроде ничего необычного, но что-то заставляет меня насторожиться.

– «Давным-давно, когда небо еще не было каменным, а у людей были свои имена, жил на свете один человек. Он не был слишком высоким или слишком низким. Он не был богатым или бедным. Вряд ли кто-то сказал бы, что он красив, но и уродливым его не считали. Самый что ни на есть обыкновенный человек, могли бы подумать вы, вот только… Вот только у него была Душа».

Меня прошибает холодный пот, откуда он знает это слово? Термин «душа» вышел из употребления уже более 150-ти лет назад. Сейчас говорят про интеллект, психику, социальные навыки. Только научный выверенный подход. Как же он мог узнать…

– «Этот человек занимался тем, что вырезал куклы. Он не был искусным мастером, поэтому большинство из них выходило не так аккуратно и красиво, как хотелось бы, но зато в каждую из своих работ он вкладывал кусочек души. А вещь с душой, и это даже ребенку известно, можно отличить по неяркому свечению изнутри, вот только немногие способны его увидеть… Но некоторые, все же сумев заметить подобную редкость, с удовольствием приобретали товар. А кукольник, видя радость покупателей, пел. И в то время, когда он пел, его душа начинала расти. Так человек снова мог вкладывать ее части в свои куклы».

Заслушавшись, я понимаю, что, несмотря на абсурдность сказанного, несмотря на полное несоответствие нормам и критериям искусства, этот рассказ чем-то привлек меня и начал затягивать в другой непонятный мир с поющими людьми, отращивающими себе души лишь затем, чтобы вложить их в кусок дерева.

– «В один из дней этот человек сидел в своей кукольной лавке, как вдруг увидел девушку невероятной красоты. Она прошла мимо мастерской, одарив его столь прекрасной улыбкой, что от одного только взгляда на нее ему захотелось петь, пусть в тот день никто и не покупал его работ. Он пел и чувствовал, что его душа становится все больше. Больше, чем сердце, больше, чем легкие и, наконец, больше, чем все его тело. Тогда он привычно начал вырезать куклы, вкладывая в каждую из них частичку души. Но она все не уменьшалась. А человек все вырезал и вырезал одну куклу за другой. И, вырезая каждую из них, он все сильнее хотел увидеть ту девушку вновь. Он чувствовал, что его душа больше не принадлежит ему, что теперь она связана с той незнакомкой и только рядом с ней прекратит рваться наружу».

Я снова всматриваюсь в лицо рассказчика, пытаясь понять, кто он. Как вдруг меня осеняет, его глаза, вот в чем дело! А, если быть точнее, его взгляд. Я уже видел человека, который так смотрит. И этот человек – я.

Однажды, после дня проведенного в закрытом архиве, взглянув в зеркало, я был поражен, – оттуда на меня смотрел кто-то другой, незнакомый. Что-то тогда напугало меня в этом взгляде, какая-то непредсказуемость или даже безумие. Впрочем, на следующий день все уже было в порядке. Ну а теперь точно также на меня смотрел Ра.

– «Человек узнал у жителей города, где живет эта девушка и послал ей свои новые куклы, но в ответ получил лишь молчание. Они недостаточно красивы для нее, понял он. Тогда человек сжег все работы, что у него оставались, и ушел в горы, где день и ночь тренировался в своем мастерстве. Он вырезал куклы и в каждую из них вкладывал частичку души, – но им по-прежнему не хватало утонченности. По ночам, в перерывах между работой, человек смотрел на звезды, думая о той восхитительной девушке, и его грудь заполняло странное щемящее чувство, дарящее наслаждение и, в то же время, боль. Он чувствовал, что больше не может жить без нее, и потому продолжал вырезать куклы. Но они все еще были недостаточно хороши. Человек перестал радоваться и петь, он только вырезал и вырезал. И вот, на исходе месяца, одна из кукол получилась по-настоящему совершенной, он вложил в нее кусочек души, улыбнулся и ничего не почувствовал. Только пустоту. И тогда человек понял, что истратил всю свою душу».

Истратил душу? Не слишком ли это материалистично? Или подобное наоборот должно быть в порядке вещей, если, конечно, принимать за истину то, что души вообще существуют или хотя бы существовали когда-нибудь прежде? Впрочем, я что-то увлекся…

Я оглядываю других членов жюри, – большинство, выставив закономерные «минусы», погрузились в экраны персональных идентификаторов, и лишь главный редактор и несколько наиболее опытных сотрудников ОМГ, сдвинувшись вместе, что-то обсуждали, настороженно глядя на экран и периодически бросая в мою сторону беглые взгляды. Интересно, с чего бы это?

– «Но, несмотря на такую потерю, человек был доволен. Кукла получилась красивой, самой лучшей из всех, что он когда-либо делал. Теперь та незнакомка уже не сможет ему отказать. Вернувшись в город, он сразу отправился к дому прекрасной девушки, чтобы лично вручить ей подарок, однако, никого не застал. Тогда человек стал спрашивать у соседей, куда же делась его владелица, – и все отвечали ему, что она умерла. Но кукольник должен был убедиться сам. Вломившись к ней в дом, он заметил конверт с неотправленным письмом: „Ваши куклы невероятны, они дарят мне радость, хоть я и смертельно больна, а еще они светятся изнутри, так бывает, только если мастер делает вещь с душой“. На этом текст обрывался. Человек понял, что его цель не может быть достигнута, он вернулся к себе в мастерскую и продолжил вырезать куклы. Теперь его работы стали намного красивее, поэтому люди со всех краев стекались к нему в лавку и приобретали товар. Но ни одно из его новых творений не умело светиться, ведь в них уже не было частичек души. Прошло несколько лет. Слава человека все возрастала, даже король той страны заказал у него несколько кукол, инкрустированных драгоценными камнями, для своей дочери…»

И что теперь? Я задумчиво откидываюсь на спинку кресла. В таких историях всегда есть мораль, – мы видим, что герой стал успешен, потеряв нечто важное. Но правда ли это «нечто» столь ценно? В конце концов, свечение кукол было заметно лишь некоторым людям, тогда как их реальной красотой мог наслаждаться каждый.

Да и ситуация с девушкой, если начистоту, совершенно нелепая, кукольник с ней даже не разговаривал, не говоря уж о чем-то большем. Так чего удивляться тому, что он не слишком расстроился? Хотя, с точки зрения рассказчика, причиной подобной безэмоциональности является потеря души. Но, как по мне, было бы намного разумнее воспринимать это просто как адекватную и вполне логичную реакцию на некоторое не слишком значительное, пусть и печальное событие. Но не будем торопиться.

– «Разбогатев, человек захотел перестроить здание мастерской. Спустившись в подвал, он случайно обнаружил там одну из своих старых кукол, по невнимательности не сожженную им ранее. Она была некрасивой. Человек смотрел на нее и думал, что с тех пор стал намного искуснее, как вдруг заметил странное свечение, – кусок дерева в его руках сиял изнутри. И вместе со светом к нему возвращались все эмоции, вся радость и мучение созидания. Наваливалась боль от потери какого-то человека. Но стоило ему отвернуться, как все это исчезало, а оставалась лишь пустота. Всепроникающее отсутствие хотя бы малейшего смысла. Отсутствие надежды и веры в нечто хоть немного большее, чем непонятные, изредка всплывающие в голове цифры и названия сортов древесины. И тогда человеку стало страшно, ему стало страшно от того, кем он стал, от того, во что превратилась его жизнь. Поэтому, несмотря на боль, он продолжал смотреть на куклу, пытаясь вспомнить, кого потерял. И, постепенно, сквозь ее неумело вырезанные черты начало проступать чье-то лицо. Лицо невероятно красивой девушки. И тогда человек заплакал сильнее, чем когда-либо до этого в своей жизни».

Интересный поворот, а главное, на что вообще рассчитывает Ра? Его послушать, так это хорошо, что человек мучается! А если бы он так и не нашел свою старую куклу, не вспомнил бы про какую-то радость созидания и веру во что-то там, а заодно и про кучу всякой разной боли, то это, выходит, плохо? А что он хороший мастер, что его куклы покупает сам король (откуда, кстати, Ра узнал про эту форму правления?) – это все, выходит, неважно? Замечательно!

– «Кукольник, пошатываясь, держа старую деревяшку в руке, поднялся в мастерскую и приступил к работе. Он работал три дня и три ночи, лишь иногда прерываясь посмотреть на звезды. И глядя на звезды, вспоминал, что раньше любил петь. Правда, теперь он никак не мог понять, зачем это делается… Под конец третьей ночи новая кукла была готова, она оказалась ростом с настоящего человека и выглядела в точности как та погибшая девушка. Творец оглядел свою работу и остался доволен. Вот только чего-то не хватало, чего-то самого важного – того, что прежде он давал каждой из кукол. Он попробовал это исправить, но ничего не получалось. Он пробовал снова и снова, но безуспешно – лишь боль в груди становилась сильнее. Тогда мастер взял нож, вырезал свое сердце и вложил в куклу. Это было последнее, что он мог дать».

Я ошарашенно гляжу на экран. Этот псих правда думает, что может прислать нам историю про самоубийство, и мы ее пропустим? Что вообще творится в его голове?! Но, в целом, это лишь подтверждает мои предыдущие рассуждения. Уж не знаю, есть ли у наших горожан души, но то, что мы оберегаем их от подобных «светящихся кукол» – явно правильно, только волны самоубийств нам не хватало. Нет уж нет, пусть живут себе спокойно, сытые и довольные, а все эти непонятные страдания, высокие материи и чувства ведут исключительно к истерикам, депрессиям и суицидам. Проходили, знаем. Я аккуратно выбираю минус. Как по мне, досматривать окончание этого ролика совершенно необязательно.

– «Люди говорят, что порой возле той статуи слышатся тихое пение. Некоторые упоминают мужской голос, другие женский. Возможно, все это лишь слухи. Но раз уж я рассказал вам историю про душу, думаю, стоит напомнить и о факте ее бессмертия. А значит, спорным является лишь допущение, что она может петь…

Есть ли в этой истории какой-то смысл, мораль? Я не знаю… я не думаю, что это важно. Пусть каждый решает самостоятельно. Но меня волнует нечто иное, – получается, любой человек, как бы успешен он ни был, хочет обладать душой. Даже если ее и нет вовсе. И пойдет ради этого на все, даже на чудовищную боль, лишь предоставьте ему такую возможность».

Ра замолкает, псевдоголограммный экран гаснет, и я понимаю, – отбор участников шоу подошел к концу. На меня наваливается чудовищная усталость, а в опустевшей, но при этом на удивление тяжелой голове перекатываются несвязанные мысли, оседая где-то в области затылка гудящей болью.

Наверное, должны быть приняты какие-то меры, необходимо выяснить как простой горожанин (или не простой?) мог получить доступ к закрытой информации. Возможно, ему требуется оказать психологическую помощь. В любом случае, какое счастье, что все это не моя проблема, поскольку думать о чем-либо кроме своего дома или кресла в гостиной Зэта я уже просто-напросто не способен.

Я встаю и, вяло кивнув на прощание в сторону экспертов, направляюсь к двери. Но в тот момент, когда кажется, что свобода уже почти что достигнута, меня останавливает главный редактор, окруженный все той же группой моих наиболее опытных коллег.

– Лок, ты ведь сейчас собираешься к Зэту? – сходу огорошивает он меня.

– Да, а что? – я прислоняюсь к дверному косяку, мое тело уже просто не соглашается поддерживать себя в вертикальном положении.

– Ну, возможно, ты слышал, хоть Зэт больше официально и не работает в ОМГ, в некоторых ситуациях он все еще оказывает нам определенную помощь. Вот мы и подумали, раз ты и без того идешь к нему в гости, будь так добр, передай запись, – редактор на мгновение заминается, – «сказки», это как раз по его части.

– Ладно, сделаю, – соглашаюсь я и вижу, как он мгновенно расслабляется. Судя по всему, случившееся смутило моего собеседника даже больше чем меня. Либо же он просто очень не хотел быть ответственным за эту проблему и теперь успокоился, найдя способ перепоручить ее.

Попрощавшись, я наконец-то открываю дверь и начинаю движение в сторону выхода. Все-таки новость о том, что Зэт по-прежнему работает в ОМГ, пусть и неофициально, здорово меня удивила. А если точнее – то, что я об этом не знал. Конечно, если подумать, в самом факте продолжения им деятельности нет ничего странного, Зэт более чем компетентен (не зря же он раньше занимал должность начальника ОМГ) и, главное, человек, связавший свою судьбу с подобными структурами, уже никогда не сможет стать полностью от них свободным. Но, с другой стороны, зачем тогда делать вид, что уволился?

Размышляя над этим вопросом, я помещаю себя в электромобиль и называю адрес Зэта. Удобное сиденье и общая усталость делают свое дело, и я впадаю в полудрему. Мне представляется, что мы с машиной составляем единое целое: металлический корпус, провода, ток, бегущий по ним – все это тело, оболочка. Ну а я… я – это душа. Без меня машина всего лишь инструмент, выполняющий заложенную программу, но я даю ей нечто большее – цель, смысл.

Картина меняется, у машины появляются механические руки, различные лезвия и зажимы. Все это со скрежетом и визгом приходит в движение, отрезает и отщипывает от меня куски, просовывает их в другие машины. Панорама отдаляется, и я вижу огромный город, исторгающий из себя дым и пепел, отращивающий все новые и новые конечности, передающий ими по кругу искореженные и расплющенные куски человеческих тел, гонящий по бесчисленным прозрачным трубам и трубочкам странную зловонную жидкость, лишь отдаленно напоминающую кровь, и, наконец, с ревом и воем отхаркивающий ненужные остатки, постепенно погребая себя под грудой обломков.

– Мы прибыли в пункт назначения, благодарим вас за поездку, – возвращает меня к реальности женский голос.

Привидится же такое… Я судорожно протираю глаза. Видимо история Ра повлияла на меня сильнее, чем хотелось бы. Покинув машину, я направляюсь к двери в дом и прикладываю к ней свой персональный идентификатор. Владелец указанной мной квартиры одобряет заявку на посещение, и я захожу внутрь.

Строение, в котором располагается жилище моего бывшего босса, имеет далеко не самую стандартную планировку для Города. Все жилые пространства здесь в три-четыре раза больше, чем обычно, а высота потолков потрясает всякое воображение. Насколько мне известно, эти помещения строились одними из первых и предназначались для элиты старого мира.

Я поднимаюсь на нужный мне шестой этаж, где, как обычно, царит полумрак и тишина, не нарушаемая ни малейшим движением или звуком. За все время моих посещений Зэта я даже ни разу не видел его соседей. И, зная этого человека, легко можно предположить, что в их квартире попросту никто не живет. А может быть, там и вовсе хранятся какие-нибудь секретные материалы.

Я подхожу к двери с выгравированной на ней цифрой одиннадцать, которая, уже привычно для меня, бесшумно открывается, словно приглашая зайти. Но, в то же время, за всей этой тишиной и спокойствием скрывается странное ощущение угрозы, как будто пути назад, стоит лишь переступить порог, уже не будет. Любой человек, хоть немного общавшийся с Зэтом знает – это ощущение более чем характерно для него и выступает чем-то наподобие визитной карточки, где бы тот ни появлялся. Большую часть людей оно отпугивает, но меня, напротив, по какой-то иррациональной причине притягивает, заставляя снова и снова пытаться понять, что же за события могли оставить столь причудливый след на моем опекуне, бывшем начальнике, а теперь, как мне хочется думать, друге.

Переступая порог и позволяя двери беззвучно захлопнуться за моей спиной, будто пасти огромного зверя, я вспоминаю, как еще в семилетнем возрасте оказался здесь впервые. В тот день глава группы учебного развития, весьма строгая женщина, подошла ко мне и сказала: «Сегодня я познакомлю тебя с человеком, который будет проводить часть из твоих занятий». Тогда я не придал этому особого значения, в конце концов, всем нам так или иначе предлагали изучить что-то отдельное в зависимости от проявляемых склонностей и талантов. Но оказавшись на этом сумрачном этаже, увидев как бесшумно и плавно раскрывается передо мной дверь, а за ней в еще большей темноте простирается уходящий вглубь квартиры длиннющий коридор, я почувствовал, что это событие бесповоротно изменит всю мою жизнь. В общем-то, так и вышло.

Вот и теперь, зайдя в гостиную, я наблюдаю ту же картину: большая грузная мебель, хаотично расставленная по комнате; разбросанные повсюду ковры; огромное зеркало на пол стены, в котором из-за почти полностью отсутствующего освещения можно увидеть разве что смутные движения неясной природы на фоне лениво клубящейся тьмы. И, разумеется, невысокого человека, сидящего спиной к входящему.

– Ну же, мальчик, чего застыл? Проходи, – как и в первый день нашего знакомства окликает меня Зэт. – Твое любимое кресло стоит все там же. Если, конечно, ты еще не разучился сидеть после просмотра материалов для этой смешной программы… запамятовал ее название, где все испытывающие подобное желание горожане могут поражать зрителей своими умопомрачительными талантами.

– Она называется: «Время творить!», – говорю я, пробравшись к дальней стене гостиной и наконец-то примостившись в кресле лицом к собеседнику, который, внимательно глядя на меня из-под полуприкрытых век, как всегда производит впечатление расслабленного покоя и, в тоже время, готовности нанести молниеносный удар. Такое противоречивое сочетание вместе с любовью моего бывшего начальника к темным тонам одежды, представляющей из себя бесконечные вариации на тему черного, серого и, в редких случаях, фиолетового цветов, а также его седыми, но потрясающе густыми, ниспадающими на плечи волосами вызывает у меня в голове образ паука, застывшего в ожидании добычи.

– А запись отборов ее участников вам уже не нужна? – я делаю вид, что меня совершенно не удивляет его осведомленность.

– Ну отчего же, нужна, а то как, если не из нее, бедный старый сотрудник службы безопасности в отставке узнает о происходящем, – подмигивает мне Зэт. – Да и в подробности, если уж начистоту, я еще не вдавался, – он достает откуда-то из-за своего кресла две чашки с кофе и протягивает одну из них мне (я слышал, для подобных трюков он использует какую-то так и не вышедшую в открытую продажу серию роботов-помощников, умеющих оставаться незаметными и способных быстро перемещать по квартире необходимые предметы). – А чего это ты так кисло выглядишь? – Зэт наклоняется ко мне, скорчив унылую гримасу, – Интересно, что сильнее на тебя повлияло, музыкальные предпочтения наших горожан или некоторые не в меру информированные сказочники?
<< 1 2 3 4 5 >>
Новинки
Свернуть
Популярные книги
Свернуть