А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я Ё
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9
Выберите необходимое действие:
Меню
Свернуть
Скачать книгу Я был капитаном Фицроем. Записки пациента клиники для душевнобольных

Я был капитаном Фицроем. Записки пациента клиники для душевнобольных

Язык: Русский
Год издания: 2019 год
1 2 3 4 5 >>

Читать онлайн «Я был капитаном Фицроем. Записки пациента клиники для душевнобольных»

      Я был капитаном Фицроем. Записки пациента клиники для душевнобольных
Геннадий Иванович Дмитриев

Во время учений терпит катастрофу бомбардировщик капитана Фирсова. Экипажу удаётся покинуть самолет. Капитана Фирсова подбирает натовский фрегат, и он вспоминает свою предыдущую жизнь, в которой он был командиром английского фрегата, капитаном Джеймсом Фицроем, но после конфликта с адмиралом вынужден был поднять чёрный флаг и стать пиратом.О приключениях капитана Фицроя в среде берегового братства и судьбе капитана Фирсова читайте на страницах этой книги.

Я был капитаном Фицроем

Записки пациента клиники для душевнобольных

Геннадий Иванович Дмитриев

© Геннадий Иванович Дмитриев, 2019

ISBN 978-5-4496-8381-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мария Петровна

Мне никогда не приходилось бывать в Соединенных Штатах Америки, да и, по правде говоря, желания побывать там никогда не возникало, несмотря на тягу к путешествиям, меня не манили ни Париж, ни Лондон, ни Берлин, ни прочие знаменитые города. Известные достопримечательности Европы, Америки и иных материков меня не волновали. Страстного желания увидеть своими глазами картинки, которые чуть ли не ежедневно мелькали на телевизионном экране, у меня никогда не было, влекли меня к себе места дикие, неизведанные, полные тайн и загадок, но возможности посетить подобные места у меня не было, да и не могло быть, ведь профессия моя весьма далека от этого, я не был ни полярным исследователем, ни геологом, ни путешественником, а просто преподавал в университете вычислительную математику, хотя периодически я и ходил с рюкзаком по горам, но выше Ай-Петри и Роман-Кош забираться мне не приходилось.

Возможно, я никогда бы не побывал бы в Америке, если бы не случай. Как-то невзначай встретил я своего старого школьного товарища Игоря Ветлицкого, с которым учились в одном классе, и даже некоторое время сидели за одной партой. Я просто стоял на остановке десятого трамвая, на Тираспольской площади, и ждал, когда подойдет мой вагон, как вдруг кто-то меня окликнул. Я обернулся, но не сразу узнал его, с удивлением на лице тупо смотрел я на человека, обратившегося ко мне по имени, пытаясь сообразить, где и когда я мог его видеть.

– Ну что, не узнаешь, старик? – лицо его расплылось в приветливой улыбке, – это же я, Игорь!

– Боже мой! – вырвалось у меня. – Никогда бы не узнал!

Время изменило нас, мы постарели, поседели, облысели, восторженный блеск, свойственный юности, давно потух в наших глазах, шутливое обращение друг к другу «старик», обрело суровую реальность, нас разбросало по разным местам, и я не виделся со своими одноклассниками со времени окончания школы. Игорь Ветлицкий волею судьбы очутился в Штатах, где преподавал в университете и занимался исследованиями в области ядерной физики. После школы он поступил на физический факультет МГУ, я же подался в родной Одесский университет имени Мечникова, на мехмат, а после аспирантуры и защиты кандидатской диссертации стал преподавателем. Особых высот в науке я не достиг, и скромная должность доцента кафедры вполне удовлетворяла меня. Но теперь и это уже в прошлом, я вышел на пенсию и занялся литературным творчеством. Иногда мои рассказы публиковали в местных журналах, но чаще всего они утопали в бездонном море литературных ресурсов интернета.

Игорь приехал в Одессу на несколько дней, проведать своих родственников, и видимо судьба распорядилась так, что мы совершенно случайно встретились на трамвайной остановке.

– Зайдем куда-нибудь, посидим, – предложил он.

– Куда? Сейчас все везде дорого, а у меня ресурсы перед пенсией практически на нуле.

– Помнишь мороженое с шипучкой в Городском саду?

– Помню, конечно, но сейчас там уже все по-другому, там крутой ресторан, не по карману.

– Да ладно, старик, не парься, найдем ресурсы.

Через несколько минут, оживленно беседуя, мы уже были у Городского сада. Там ничего не напоминало то, что было много лет назад, мы сели за столик, к нам подошел официант и застыл перед нами в ожидании заказа.

– Что Вам предложить?

– Бутылку белого шипучего и крем-брюле, – ответил я.

Официант не понял, лицо его изумленно вытянулось, немое недоумение застыло в глазах.

– Мой друг пошутил, – улыбнулся Игорь, – это подавали здесь лет сорок назад, во времена нашей юности. Принесите нам белого мартини и чего-нибудь сладкого, да, и мороженое, две порции.

Мы сидели, вспоминали наших школьных друзей, и после третьей рюмки Игорь, как бы в шутку, предложил мне приехать к нему в гости в Америку, а я, так же в шутку, отказался, но, когда бутылка мартини опустела, ему удалось уговорить меня, хотя я по-прежнему серьезно его предложение не воспринимал. Я был искренне удивлен, когда через несколько месяцев получил от него официальное приглашение и указание о том, где и как получить оформленный на мое имя билет. И вот я уже в аэропорту жду приглашения на посадку в самолет.

Посадку объявили, толпа пассажиров двинулась к перрону, на котором ожидал нас «боинг» какой-то американской авиакомпании, но перед самым самолетом нас остановили и вернули обратно в здание аэровокзала. Кто-то позвонил и сообщил, что в самолет заложена бомба, придется ждать, когда приедут саперы и обследуют самолет.

– Дурдом какой-то, – возмущенно сказал я женщине, стоявшей справа среди толпы пассажиров.

Она посмотрела на меня спокойным осуждающим взглядом и тихо спросила:

– А Вы сами когда-нибудь были в дурдоме?

– Да как-то не пришлось, – ответил я смутившись.

– А я тридцать лет проработала врачом психиатром в психоневрологической клинике.

– Простите, так, вырвалось, – ответил я, смутившись еще больше.

– Не извиняйтесь, сравнение с дурдомом – привычные стереотипы, а я там познакомилась с человеком, который стал мне очень дорог, он не был болен, его держали там по политическим соображениям.

– Диссидент? Это было в советские времена?

– Нет, диссидентом он не был, все сложнее, да и было это не так давно.

Примерно через час прибыла команда саперов, весь самолет обыскали, но бомбы нигде не нашли, чья-то злая шутка стоила авиакомпании немалых денег, а пассажирам и членам экипажа нервного напряжения. Нас снова пригласили на посадку. По случайному стечению обстоятельств, хотя сейчас я убежден, что произошло это не случайно, мое место оказалось рядом с местом этой женщины, врача-психиатра.

Она сидела справа от меня у иллюминатора. Загудели моторы, самолет тронулся и начал выруливать на взлетную полосу. Я посмотрел в иллюминатор, как убегают под крыло синие огни рулежной дорожки, и взгляд мой коснулся профиля соседки, очерченного лучами заходящего солнца на фоне овала стекла. Отсвет заката, промелькнувший в иллюминаторе при развороте самолета, заиграл в ее волосах золотистым цветом, на мгновение создав великолепный портрет, достойный кисти великих художников. Высокий лоб, ровный, с легкой горбинкой нос, плотно сжатые губы. Взгляд мой задержался на этом портрете, нарисованном последними лучами заходящего светила и дополненном моим воображением. Она обернулась, взгляд ее казался печальным, пронизанным какой-то невысказанной грустью, не той, что видится в глазах людей, навсегда покидающих родину, а иной, присущей некоторому типу людей с самого рождения, придающей выражению лица особую нежность и серьезность, не скрываемую даже улыбкой.

– Раз уж суждено нам вместе коротать время от взлета до посадки, то, пожалуй, нужно познакомиться, – сказал я и назвал свое имя.

Так мы познакомились, ее звали Марией Петровной.

– Впервые летите в Штаты? – спросила она.

– Да, первый раз, меня пригласил друг, одноклассник.

– Я в Америке уже бывала, но мне дальше, на острова Карибского моря.

– Частная поездка или деловая?

– Скорее частная, хотя… Я еду туда по просьбе человека, о котором говорила Вам. Это его последняя просьба, его больше нет в живых. Вам покажется странным. Вы верите в реинкарнацию?

– Мне приходилось читать о случаях, когда человек, при определенных обстоятельствах вспоминал свою прошлую жизнь. Но сам я ничего из прошлой жизни не помню, если она конечно была. Вопрос не в том, верить или не верить, многих явлений мы никогда не видели и не ощущали, но мы точно знаем, что они существуют. Мы видим само явление, но не можем его объяснить, возможно, это душа, нашедшая новую телесную оболочку, а возможно и нечто иное.

– Это хорошо, что Вы меня понимаете, тогда я смогу Вам рассказать, – она посмотрела на меня. Самолет уже вырулил на взлетную полосу, двигатели взревели, и во взгляде моей новой знакомой появилось некоторое напряжение.

– Боитесь летать на самолетах? – спросил я.

– Да не то, чтобы боюсь, перелеты переношу спокойно, но моменты взлета и посадки несколько напрягают. – ответила она, – А Вы, я вижу, спокойны, Вам часто приходилось летать?

– Нет, когда-то летал в командировки, на отдых, но это давно, еще в советское время, а со времен развала Союза и исчезновения советской авиации, на борту авиалайнера я впервые.

– А я как раз наоборот, только недавно стала часто пользоваться авиационным транспортом, приходилось летать на конференции то в Штаты, то в Берлин, то в Копенгаген, даже в Корее и Японии побывала, – самолет оторвался от полосы и начал набор высоты, Мария Петровна тревожно сжала мою руку.

– Если взять статистику, то авиационный транспорт по аварийности занимает не самое первое место, ездить в автомобиле по оживленным городским улицам и по автомагистралям гораздо опаснее, чем летать на самолетах, – успокоил ее я, – сейчас наберем высоту, сможем отстегнуть ремни и почувствовать себя более свободно.

– Ваша работа как-то связана с авиацией? – спросила она, – Вы, я вижу, чувствуете себя на борту самолета, как в родной стихии.

– Нет, никак не связана, но еще когда был студентом, занимался в аэроклубе, летал на планерах и на самолетах, так что авиация – это моя давняя любовь. Я в университете преподавал, вел научно-исследовательские работы, и по роду своей научной деятельности приходилось работать над информационными проблемами. Так вот по поводу реинкарнации у меня возникли определенные соображения, хотите поделюсь? – продолжил я начатый разговор.

– Я занималась этими вопросами, как психолог, с интересом выслушаю Ваши соображения.

– Сущность нашей жизни, как и жизни вообще, составляют не только химические и биологические процессы, информационные процессы не менее важны, вся жизнь, от амебы до человека – процесс управления, это информационный процесс. Академик Вернадский ввел понятие ноосферы, содержащей информацию обо всем, что происходит на Земле. Информация, как и энергия не исчезает, все наши мысли сохраняются вне нашего тела и вне нашего сознания на неких носителях. Что это за носители, нам до конца неизвестно, то ли электромагнитные, то ли торсионные поля, но суть в том, что информация, накопленная в течение жизни человека, после его смерти на этих носителях остается. Мозг содержит только оперативную память, память же долговременная находится вне человеческого тела, сознание, или подсознание содержит ключ доступа к участкам на внешних носителях, выделенным именно этому человеку. Если каким-то образом формируется ключ доступа к участку памяти человека, жившего много лет назад, то мы видим явление реинкарнаци. Это, так сказать, технический взгляд на проблему.

– Интересная мысль, с техническим взглядом я еще не встречалась. Психология изучает душу, но ни психологи, ни священники толком так и не могут сказать, что представляет собой душа, Вы рассматриваете всё с точки зрения информации, но, что такое душа?

– Душа – это тоже информационная сущность. Она бессмертна, поскольку информация, накопленная при жизни человека, не исчезает, а остается там, на внешнем носителе. Я говорю упрощенно, в терминологии компьютерных систем, все гораздо сложнее, а может быть наоборот, всё гораздо проще, всё может быть настолько просто, что мы будет удивлены, когда узнаем истину.

– Думаете, когда-нибудь человечество узнает истину?

– Я в этом не сомневаюсь, человечество непременно узнает истину, если поднимется в своем развитии до того уровня, когда способно будет воспринять знания об устройстве мира, воспринять так, чтобы не погубить этот мир. Это, как ребенку не дают играть со спичками и другими опасными предметами, пока он достигнет определенного возраста, так и человечеству нельзя еще знать то, что оно может употребить себе во вред.
1 2 3 4 5 >>
Новинки
Свернуть
Популярные книги
Свернуть