А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я Ё
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9
Выберите необходимое действие:
Меню
Свернуть
Скачать книгу Русская национальная мысль. Том 1

Русская национальная мысль. Том 1

Язык: Русский
Год издания: 2017 год
1 2 >>

Читать онлайн «Русская национальная мысль. Том 1»

      Русская национальная мысль. Том 1
Небольсин Евгений Анатольевич

Книга раскрывает иные грани нашей жизни. Читатель получит более углубленное понимание о себе самом и своем внутреннем мире. Это поможет разобраться в своих делах и навести порядок в семейных отношениях.

Предисловие

Во Второй мировой войне мир воевал не против немецкого народа, но против самой идеи фашизма, и пока эти учения владеют умами, нельзя говорить о Победе в полной мере и даже великая Победа, доставшаяся столь высокой ценой, может стать началом поражения.

Атеизм – основа фашизма. Пока не будет разрушен этот фундамент, фашизм не может быть побеждён. Эти работы посвящены всем героям войны, как попытка продолжить их героические дела. Это желание достойно пронести эстафетную палочку, переданную нашему поколению – стоять за Родину, за Русь.

Два пути познания Бога и богообщения определяют исторические процессы (для исповедников язычества лучше всего начать чтение книги с «Родноверия» 1 тома). Так как, по слову учителей Церкви, Бог стал в полноте человеком, полностью облекся человеческой природой, то общение с Ним и познание Его также должно быть в той же абсолютной полноте. То есть все виды жизнедеятельности, наука, медицина, политика, форма хозяйствования, искусство, эстетика и этика – это все есть формы свидетельства о Боге, это различные формы исповеди перед народом Божественного и полноты жизни вообще, это различные способы утверждения принципов Царствия Небесного в земных условиях, ибо, по слову св. Иринея Лионского, хотя непосредственное богообщение, как самый первоверховный принцип зарождения жизни, остается всегда в приоритете перед иными образами единения с Богом – через множественные посредники, но все равно жить и спастись может только весь человек, а не какая-то его часть. Исходя из определения о человеке, весь человек – это ещё и Вселенная, природа и фауна. Все отцы Церкви боролись против разного рода ущемлений, как основания фашизма, и брань была очень жестокая и, к сожалению, не закончилась катастрофами великих войн в прошлое столетие, то есть современность – далеко не исключение. Если какая-то грань окажется обделенной вниманием, так сразу же это становится началом больших трагедий. Об этом так радел преп. Максим Исповедник и все святые русские подвижники веры. Запад богообщение относит чисто к реалии загробной жизни, а нам предстоит привести доказательства о том, что жить реалиями Царствия Небесного – естество всякого бытия уже сейчас, при жизни земной посредством названных сфер человеческой деятельности. Это еще одна сторона основной мысли этой книги.

Чем отличается верующие люди от атеистов? Настоящий верующий всегда думает о ближних. Бог постоянно жертвует Собой, а потому молящийся, приобщаясь к Божественному, обретает тот же образ мышления и поведения, копирует божественный образ служения. Как говорят в народе, с кем поведёшься, от того и наберёшься. То, как Бог держит этот мир, жертвуя своими Энергиями, так и молитвенник становится похожим на Него, обретает психологию, если так можно выразится, русского человека и, подобно Богу, начинает только своей жертвенностью удерживать мир. Человек без молитвы, наоборот, обретает образ дьявола, который только берёт и ищет возможность утвердиться за счёт других и этот образ мировосприятия трансформируется в самые хитрые учения и теории заманчивой высшей справедливости, в коих адаптирована формула – «виноват лишь в том, что хочется мне кушать». Так преступник стремится узаконить свою деятельность в рамках государства или данного коллектива. Так рождается идеология шайки воров и головорезов. Они неизбежно станут формой узаконенного терроризма окружающих его людей. Итак, фашизм – это атеизм, замаскированный в самых разнообразных идеологиях. Ныне вновь, как в прежние времена Средневековья, фашизм пытается надеть на себя православные одежды, спрятаться под маской верующих.

После службы в рядах ВС, мне посчастливилось попасть на книжную ярмарку патриотов России в Академгородке Новосибирска, где приобрел фотографию с картины, на которой изображён сюжет из монастырской жизни. Возле колодца стоят два монаха. Один из них, по всей видимости, преподобный Серафим Саровский. Он рукой указывает молодому монаху на колеблющуюся воду в колодце и потому не велит впускать в монастырь другого молодого интеллигентного человека, причем только лишь потому, что вода в святом колодце покрылась рябью. Тогда, я ещё был не крещённый и потому не мог понять мысль художника, но чувствовал, что от фото что-то такое исходит – нечто страшное и таинственное, что в этой картине заложен какой-то не понятный мне глубинный смысл. Старец, как мне казалось, поглядывал искоса и на меня самого. Поэтому её купил. Только теперь мне стало ясно, что в ней отражена вся моя жизнь. Книга является стеной для всех тех, кто враждебен к Православию. Прочитав её, верующими вы не станете, но и враждебно настроенными атеистами уже не будете. По большому счету, все то, что вы будете тут читать – оно вам не нужно, ибо никакое мнение и никакие академические знания не спасают человека – нужно совсем иное качество бытия земного – активное соучастие в Божественной жизни Святой Троицы в Благодати, тогда на абсолютно все ваши вопросы вы сами найдете ответ. Просто жить в Благодати – это естественное состояние человека, которое все ставит на свое место автоматически. Только через живое отношение с Богом вы поймёте то, как осуществляется эта взаимодополняющая связь всеобщих противоречий, в том же числе возникших на основе новых открытий в науке.

Представьте себе, что Вы на вершине горы. Перед Вами внизу единый мир и всё в нём во взаимном дополнении без противоречий. Но как только вы спустились к подножию вершины, то всё смешалось – мир иной, полный несвязных взаимоисключений. Много противоречий во Вселенной. Но противоречиями они стали в нашем мировосприятии только по одной причине – мы не видим то, что их делает одним целым, ибо на самом деле противоречия – это взаимно дополняющие друг друга составляющие. Также как левая рука дополняет правую, а не исключает. Это означает только одно, что Вам следует подняться ввысь и увидеть связь самим, своими глазами, а не ломать то, что открылось некоторым великим духоносным подвижникам там на высоте их миросозерцания. Но пока вы этого не сделали, Вы – атеист и у Вас много будет вопросов и бунтует разум против Творца. Так вот книга сия – это стена для таких людей, призванная не впускать в святая святых православного богословия до поры до времени – Вашего взросления. В ней вы найдете некоторые ответы на Ваши вопросы. Но следует ясно себе представлять, что даже если вы будете все знать, то это не утешит Вас в должной живонесущей полноте. Ибо не знания спасают и животворят, а Сущность. Пока вы не станете вместилищем Благодати Духа Святого и пока ваша жизнь вне живого отношения с Творцом по Преданию, вы так и будете надоедливо бесконечно задавать свои вопросы, увидев новые противоречия. Тогда для разъяснения книга уже будет иметь вообще множество томов, что делает такой труд абсурдным и читать это никто не будет.

Для большей ясности о главной мысли этих книг надо сказать, что верующий православный ищет радости не в отдыхе. Отдых настоящего верующего угнетает, а потому его тянет в сам процесс физической нагрузки, через который приходит вожделенное единение с Богом. Молитва обретает совсем иное качество и Бог открывается в процессе труда в иных Своих гранях счастья, также, как живое в движении. Это также как при повышении температуры, самопроизвольно растет и скорость броуновского движения молекул – так и присутствие Божественного человеку хочется мало спать, мало есть, но много трудиться и творить. Вот тут можно клянчить о детях своих. Атеист же привязан к ошибке, которая несет в себе диаметрально обратное. Поэтому он ищет отдых, ибо физическая нагрузка несет себе напряжение, которое по природе всегда есть воздействие. А всякое воздействие на счастье – это утрата его. Говоря проще, вне богообщения человек получает травму психики от любых нагрузок, которую надо заживлять, восстанавливать после ошибки, приведшей к напряжению. Но если дух пребывает в естественной кондиции своей природы, то есть в молитвенном единстве с Богом, то во время тех же работ психика наоборот крепнет, стимулируется естественный духу экстаз в иных гранях Божественной радости. Также как нож может быть орудием убийства, но создан был для удобства и комфортного труда – так и нагрузка либо укрепляет дух, поддерживает и вводит его в экстаз, либо наносит новую рану. Тут лучше всего сидеть верхом на коне, чем нести его на себе, как в известной сказке. Верующий видит радость в исполнении своего долга, а атеист – имеет огромную силу воли, на которой далеко не уедешь, ибо несчастье всегда инородно природе человека и ему необходимо заживлять возникшую болезнь. Такой человек ищет себе работу, которая не травмирует психику или проще говоря, где бы не работать – лишь бы не работать. Тот, кто хоть раз имел приобщение к Благодати Божьей, кто был в единении с Ним, тот ясно знает о том, что выше радости богообщения не существует, что такие вроде бы шедевры музыки или песни – на самом деле травмируют душу. Они становятся похожи на мелодичный скрежет лезвия по стеклу. Вот насколько они тиранят намоленную душу. Тишина становится настолько желанной, что кажется в ней одно утешение, ибо счастье по меткому замечанию Л.Н.Толстого, «как палец, о который не замечаешь, а если замечаешь, то только когда он болит». Становится ясным путь отшельника, желающего больших высот блаженства, если это слово подходит или как-то оное сравнивает с чувствами плоти, что на самом деле кощунство. Но я иных слов не знаю. Может быть лучше подойдет сочетание слов «истинное веселье», как сказал святейший Патриарх Кирилл в одной из своих проповедей.

Только с этой кондицией жизни в счастье и радости мы сможем повести человечество за собой в строгую аскетическую жизнь, полную стеснений и ущемлений, что становится все более и более востребовано современной жизнью. Жить мы можем только в радости, иначе все закончится глобальной экологической катастрофой. Даже если бы русские преследовали какие-то цели захвата мирового господства ради каких-то там самых эгоистических целей, то в Благодати Божьей это пленом не назовешь, ибо мы не порабощаем, а организуем народы в священной брани с силами бездны – мы помогаем встать рядом плечом к плечу к победе над силами ада за будущее детей, ибо источником счастья и радости является только Бог. И потому колонизация счастьем, радостью в Боге, естественным порядком вещей для тех, кто оказался рабом, на самом деле колонизацией назвать нельзя. Опыт Руси показывает, что удерживать огромные территории при постоянных попытках вторжения извне можно только счастьем народов, которые проживают на этих землях и равенство всех перед Богом и законами – одна из множества не самых важных граней такого порядка, как говорит Н.М.Карамзин. Уверенность в будущем своих детей и внуков толкает людей на великие подвиги, в том числе на смирение перед несправедливостью по отношению себе. Так держались великая империя Китая, Египетское царство, Византия, великие династии цивилизаций Севера. И наоборот, неуверенность в будущем своих детей толкало на подвиг иного плана – брать топор в руки и идти на братоубийственную войну, как это было в Древней Греции, откуда черпают свои дьявольские силы новые прообразы Мавританской культуры Испании, эпохи Возрождения и псевдокультуры современного Запада. Мы русские любим своих детей и нам естественно быть счастливыми в успехах их, а потому противостоим не народам, а профашистским идеям. Русский солдат стоит за этот порядок вещей, как это естественно для Руси. Итак, книга несет в себе лишь некоторую пояснительную функцию, чтобы читатель на первых порах хотя бы перестал быть врагом Православию и самому себе.

В книге приведены некоторые умозаключения, которые иначе представляют мир, но это есть только лишь иной понятийный язык, свидетельствующий о том, что происходит с человеком, пребывающим в прямом богообщении. Это тоже самое Откровение, написанное лишь теми инструментами, которые оказались востребованными современностью. Придут иные времена и востребованным окажется уже иной понятийный язык, исповедующий единение людей с Творцом, но основанный на ином опыте жизни и на иных знаниях о природе. Без этого Церковь становится трудно доступной, от чего возникают страшные общественные потрясения.

Работа была задумана, также как дополнение к трудам Николая Карамзина и продолжение несения его интеллектуального подвига, сотворенного им в великом труде его «Истории Государства Российского», как новая форма выражения мысли – счастьем единится и устраивается мир. Исходя из этого работа над книгой никогда не закончится, ибо время всегда меняет понятийный язык, но ценности остаются теми же. Будут новые открытия, которые внесут коррективы в образе понятийного языка исповеди о Божественной радости. Я только начал это дело, чтобы потом передать его другим.

Всякая доктрина исповедующая любовь в Божественных её образах гениальна. Мы возьмем иные имена этого понятия, чтобы заглянуть в суть вопроса с востребованных современностью сторон. Основная мысль изложена на предельно простом понятийном языке в первом томе. Остальные четыре тома и намеченный дополнительный том – только лишь пояснительная записка к первому тому, но уже на понятийных языках сложившихся к сегодняшнему дню. Это поможет облегчить совершенствование труда на основе новых научных открытий во всех сферах научного анализа, при котором первый том, доступный даже для школьника, так и останется не тронутым и будет основанием для пояснительных записей в остальных частях книги. Приятного провождения времени.

Автор книги «Русская философия. Анализ истории» родился в городе Нижнем Тагиле 13 февраля 1969 года, выпускник Свердловского Суворовского Училища 1986 года. После службы в рядах Советской Армии с 1991 года в рядах доблестного русского казачества начал восстанавливать святыни Руси православной. Вел научные поиски, которые частично изложены в содержании этой книги. Имеет несколько научных статей в Российских журналах. Остался верен казачьей присяге и слава Богу

Том 1

Точка отсчета.

Более развернуто эта тема представлен в следующих фрагментах: Том 2. Часть 1.§Вводные понятия. Стр182-п.1; стр.183-п.2. §1.0.1.Естество человека,стр.378-п.26; §1.0.2.Богопознание, стр.520-п.58; стр.524-пп59,60,61, 64,65,69-70; 83 стр.609-п.98; том 3, §1.2.Критерии познания, п.13,15

Перед тем, как начать изложение основного материала, в первую очередь хотелось бы сформировать генеральную идею, чтобы содержание остальной части книги было лишь многоплановым комментарием к этой отправной точке отсчета. Эту главную идею сформулировал предстоятель Русской Православной Церкви Святейший Патриарх всея Руси Кирилл. Вот его слово.

«К нам поступил вот такой вопрос. «Ваше святейшество, Вы в своих проповедях говорили, что Господь Иисус Христос по плоти был человек, а когда и вознёсся, имел уже преображённую плоть. Скажите пожалуйста, что-то человеческое всё же в нём осталось? Может это была душа? А ангелы имеют душу? А Господь Бог? Или это только человеческое, «слишком человеческое», как говорил Ницше?» (Из письма господина Никонорова, г. Подольск, Московской области)

Господь, Иисус Христос, имел человеческую природу, точно такую, какую имеет каждый из нас. И отличается только тем, что Он не имел греха и греха не совершал. Он имел душу человеческую и человеческое тело. Если бы у Богочеловека Господа Иисуса Христа, душа была Божественной, а тело человеческое, то это бы не было Божественным воплощением и принятием Бога человеческой природы и человек бы только видимым образом участвовал в Тайне спасения. В древней Церкви возникло такое еретическое направление, которое называется «патрипассианством». Представители этого направления утверждали, что Христос на Кресте не страдал, потому что по Своей Божественной природе Он страдать не мог. Церковь осудило это учение. Христос страдал и телом, и душой. Он имел человеческий разум, человеческую волю, человеческие чувства. Но Христос человеческую природу уподобил природе Божественной. Мы говорим о том, на основании Священного Писания, человек создан по образу и подобию (Бога). И подобие является целью человеческой жизни. Человек так должен развивать Божественный образ, по которому Он создан, свою человеческую природу, чтобы в этой природе отобразилось Божественное начало. Это цель жизни. И, по мере духовного возрастания, человек приближается к этой цели. Мы знаем святых угодников Божьих, которые настолько приблизились в уподоблении Богу, к идеалу, что это даже повлияло на физическое состояние природы. Мария Египетская переходила реку Иордан, как по суше. Её физическое тело было уже на грани видимого и не видимого, человеческого и Божественного. И Господь, имея человеческую душу и человеческое тело после Воскресения, сохранил это человеческое тело. Но человеческое тело было преображено потому, что Господь победил смерть. Это тело имело те же свойства, которые будет иметь наше тело после воскресения, после Конечного Суда и всеобщего Воскресения. А что же означает вот это воскресение Спасителя и восхождение Его в Божественное Царство с человеческим телом и человеческой душой. Это означает, что человек через Боговоплощение, через Господа Иисуса Христа восхищен в Тайну Святой Троицы. Мы своим умом не можем до конца понять, как человек может пребывать в Тайне Божественной Троицы. Но он Там пребывает через Господа Иисуса Христа. Человеческая природа там в Жизни Божественной. Святые отцы говорили о том, что человек через Воплощение был восстановлен в образ первозданного человека. Господь не только искупил нас от греха, не только освободил от вины за первородный грех, но Он восстановил в Самом Себе Божественный замысел о человеке, как говорят святые отцы, воссоздал падшего Адама. Вот может быть одно из самых важных откровений, которое дается нам через Господа Иисуса Христа. Мы уже не чужие, мы свои Богу. Ведь каждый из нас не может сказать, что он свой Богу. А в каком же смысле, мы свои Богу? Через Господа Иисуса Христа. Человеческий мир, человеческая природа своя Богу. Нету стены, разделяющей Бога и человека. Поэтому Христианство и является великим откровением о спасении человека, о спасении человеческой природы, о воссоединении связи Бога и человека через Воплощение Господа и Спасителя нашего.» Из телепередачи «Слово Пастыря» 29 октября 2016 года. Хотя, по слову Святейшего Патриарха, что мы «своим умом не можем до конца понять, как человек может пребывать в Тайне Божественной Троицы», но, всё же, в поле зрения попадают некоторые реалии и мы в пределах доступной природной возможности разума, можем свидетельствовать о Тайне Святой Троицы, как о себе самих через Господа Иисуса Христа, через все то, что увидели мы в Нем и на собственном опыте Предания и поучений признанных учителей Церкви, и через все те знания которые накопило человечество к данному моменту.

1.Для пытливого читателя, не располагающего своим временем, есть смысл немного забежать вперёд и сделать некоторые важные сообщения, о коих будет сказано многажды в содержании книг. В моих книгах много противоречий и это естественно. А исходят оные из самого вопроса о том, как мог совместить в Себе Бог человеческую природу и Божественную? Во-первых, эта тайна принадлежит не нам, а Самой Божественной Троице. Во-вторых, противоречия исходят из неправильного выбора точки созерцания – от противоестественной позиции созерцания на творения Божественные (!(Том 2/1.0.2.Богопознание. п.45)). Мы познаем в окружающем мире Бога или входим с Ним в прямое общение, как личность с Личностью, через наше подобие Ему в нас самих. К примеру, подходите к другу и своей ладонью приветственно пожимаете его ладонь – его подобие через свое подобие. Произносите слова и слышите его речь – его подобие через свое подобие. И так далее. И надо сказать, что то, через что мы общаемся со своим напарником – это все только проводники, зримые знаки единодушия обоих встретившихся людей. Невозможно общаться через неподобные друг другу природы, к примеру, ладонью с произносимыми товарищем звуками, образующими слова. Бог только для того воскрес из мертвых с плотью, чтобы могли мы, помятуя об этом, могли быть в адекватном общении с Ним, как со своим товарищем – через наши подобные Богу природы – чтобы ум общался со своим подобием с Умом, сознание с Сознанием и ладонь с Ладонью. Это не для разговоров об Истине, не для абстрактных формул, а для живого реального богообщения, для плодотворного участия в жизни Самого Бога Святой Троицы через Сына Божьего в пределах тех возможностей, кои открываются естеством Божественной природы – Дыханием жизни, вдунутым в лицо Адама после момента сотворения его из праха в День Творения и в пределах тех свобод и возможностей, кои даны были Адаму для райского бытия в Едеме. Именно это происходит во время святой Евхаристии. В противном случае, Бог для нас так и остался бы без живительного подобия, так и был бы абстрактным богом философов. Как Ему это удалось быть и человеком, и Богом – это Тайна Святой Троицы, Его Воля, это акт Любви – умалить Себя до падшего состояния человека, чтобы стать удобоприемлемым нам во всех природах в богообщении, что также имело место и до пришествия Господа Иисуса Христа, но только в иных образах в Предании, говорят отцы Церкви. «Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом», то есть Бог умаливает Себя до природы человека, для того, чтобы протянуть Свою Ладонь помощи в пределах понятного нам в процессе прямого богообщения – Свою Ладонь попавшему в яму человечеству. Чтобы вытащить нас из беды, протягивает нам Руку и через Свое подобие нам делает Себя удобоприемлемым для нас под возможности нашей воспаленной грехом природы принять Его. У этого Таинства нет полного и всеобъемлющего философского или научного обоснования, но только в пределах доступных данной специфике богообщения – и слава Богу. И не надо задавать нам этих вопросов, ибо искать ответы на них просто не хочется. Не потому, что это невозможно – нет, но совсем по иной причине. Малыш бежит к маме потому, что он её любит, а не потому, что хочет сделать на ней бизнес, хотя при обсуждении данного вопроса всегда будут противоречия, в коих можно приводить такие соображения и доводы, которые склоняют нас именно к этой точке зрения. Противно слышать, но именно такой ответ желают знать великие знатоки всего. Мы не можем ответить на эти вопросы только потому, что Бог нас бережёт от этого «знания», убивающего всякую радость жизни. Жизнь и радость – разные имена одного и того же. Ведь, если уходит радость, то и жизнь останавливается, а потому пусть везде хотя чуть-чуть что-нибудь останется тайной. Наш Бог – Бог несущий счастье и радость, ибо только в ней возможно жить, а не то, что просят у Него некие. Чтобы спасти нас, Он не дает нам познать, но предлагает принять как есть.

2. Изначально следует сказать о самом важном стимуле всех побуждений человека во Вселенной – о счастье, о радости. Это понятие вбирает в себя все грани в природе людей и свидетельствует только о том, что человек был создан для жизни во Царствии Небесном – вне Его бытие людей невозможно. Тогда для нас живущих в данной современной реалии возникает самый важный вопрос, вытекающий из этого определения о естестве человека, каким это счастье должно быть и как оное должно адаптироваться в требования жизни жить во все более и более стеснённых земных условиях.

Изначально, следует сказать самое важное, что каждое слово Божье – непреходящее на все времена и потому после грехопадения замысел Бога о человеке не изменился. Человек так и остался рожденным только для своего счастья и счастье – смысл и образ его жизни. Человеку естественно жить вечно и при этом только в Раю. Повторюсь, что после грехопадения ничего не изменилось в замысле Бога о человеке, он по-прежнему так и остался жителем Царствия Небесного, но изменился образ жизни, благодаря коему становится возможным прежнее пребывание человека в той же естественной ему кондиции, в какой он пребывал во Царствии Небесном. Теперь, чтобы как прежде быть насельником обителей Царствия Небесного, нужен труд в поте лица, вкупе с воздержанием от всяких вольностей во грехе, то есть единственно верный способ пребывания в прежней радости жизни, бытия в прежней высшей степени райского счастья, Богом заповедано трудиться в поте лица совместно с отрешённостью от всего того, что не есть Он. Ибо теперь, чтобы видеть белое, нужно иметь сначала представление о черном. Воздержание от всяких вольностей во грехе дается очень тяжело, так же как теоретически возможно также как зайца разглядеть в траве, когда он затаился без движения. Он там сидит и теоретически его разглядеть все же можно, отрекаясь от всего того, что не есть он, но это очень тяжело. И для того, чтобы теперь облегчить этот труд нужно движение зайца. Но в отличие от зайца, Бог не движим, а двигаться должны мы сами. Бог дает нам плоть, посредством которой в поте лица мы движемся причем только для того, чтобы видеть Бога. Таким образом отрешенность от пустого, вкупе с динамическим движением вперёд ко Творцу. Из опыта молитв очевидно, что человеку тяжело сориентироваться даже в своем внутреннем мире, сознание блуждает в поисках адекватного Собеседника, как бы везде в этой траве мерещится живой заяц (он в ней сидит, но где конкретно не распознать), ум наполнен образами и все они ложны по природе вещей. Так вот именно для того, чтобы исключить всякое блуждание разума в думках (надо сказать, что сие и есть то самое семя всех зол во Вселенной, ради побед над которыми люди выстраивают все то, что ныне мы понимаем под словами эволюция научного прогресса), Бог заповедал в поте лица добывать хлеб, ибо видеть Бога можно только в тот момент, когда терпишь боль, отрываешь от себя последнее, либо прощаешь своего врага, обидчика. Святой мученик Ириней Лионский говорит, что Адам осознав, что сотворил грех, опоясывает наготу смоквами, ибо оные своей жесткостью приносят спасительную ориентирующую к поиску Истины боль, ибо через это он начинает видеть Бога. Отныне только в страдании уходят змеиные лжеобразы и по настоящему раскрывается Творец

. Иными словами, мир человеку дан для того, чтобы творить помехи только ради того, чтобы человек, в поте лица избавляясь от лжеобразов, мог видеть Творца. Первый Адам оказавшись, как бы в одиночестве, услышал голос и должен был отрешиться от него, как от лжеобраза Бога, но спутал и потому не смог отрешиться от самого же себя в беседе с Творцом и принести достойное покаяние. И тот, кто его не смог распробовать, тому не быть пленником этой всепоглощающей радости от молитвенного единства со Творцом (вне этой радости всякие мудрецы становятся по сути еретиками). Тот, кто не стал пленником радости Божьей, тот не может жить, тот не сможет творить свое подобие – счастье вокруг себя. Жизнь и радость в Боге – это разные имена Божественной реальности. Именно по этой причине, наша пораженная грехом природа теперь суть такова, что может жить только в трудных движениях в поте лица. Только в трудном движении можно распознать и зреть Лицо Бога ради счастья, как жизненно важного качества – таково свойства нашего познания. Счастьем надо делиться, чтобы обладать им, ибо это такая же река, течение которой чем быстрее, тем чище вода. Возвращаясь к тому же примеру с зайцем, затаившимся в траве, который нам не виден. Заметным он становится только когда движется. Отличие лишь в том, что Бог постоянен, пребывает в состоянии абсолютного покоя – двигаться вынуждены мы. Потому святые угодники Божьи, чтобы жить после земного бытия должны продолжать лицезреть Божественное, а потому продолжают жить прежним служением, то есть много трудятся на благо душ даже после своего земного бытия и, как прежде при жизни земной, он должны делиться счастьем созерцания Лица Божьего. Ибо только лишь в движении можно зреть Творца. Но движение движению рознь – тут также есть лжеобразы.

В раннем детстве мне посчастливилось бывать в солнечном Казахстане. Едем однажды по степи и встречаем маленькую отару овец. Оказывается, со слов моего родственника (награжденного Орденом Трудового Красного Знамени), когда поднимается сильный ветер в степи, он влечет за собой много пыли и песка. Причем ветер такой силы, что песчинки попадая на кожу бедных животных впиваются, причиняя боль. Поэтому овцы поворачиваются задом к ветру. А так как движение – это норма жизни, то они продолжают движение в ту сторону, куда им это более всего приятно – куда их подгоняет ветер. Чтобы держаться за все стадо, необходимо иной раз идти против ветра. Так изменив своей Божественной радости и придаваясь только некоторому её вспомоществующему оттенку, овцы отбиваются от своего стада и потом попадают на съедение волкам. То есть, к сожалению, деградация личности – это тоже движение, а потому люди узнали об иных, легких путях достижения счастья, научились воровать у Бога радости, которые сильно ограничены противоестеством греха во всех смыслах. Так появились в обиходе алкоголь, наркотики и прочее. Беда в том, что иного пути приобщения даже к такому ничтожному счастью они не ведают, а потому становятся настоящими пленниками этого плохого опыта. Вот почему трезвость человека имеет гораздо более широкие сферы понимания, чем воздержание от алкоголя. Бог создал нас для жития во Царствии Небесном, то есть только для счастья. Природа человека абсолютно многогранная, а потому каждая грань нашего естества соучаствует в стяжании Божественной радости, соучаствует в спасении, а потому тоже должна быть активированной и тоже должна нести радость, ибо оная имеет место в бытии только для этого. В противном случае, бытие той грани нашей природы, которая не приносит радость не возникло бы во Вселенной, как реальности. Ущемление всех остальных форм счастья для приоритета какому-то одному становится греховной зависимостью и путем в погибель. Потому нам нужно знание о том, кто такой человек и для чего он пребывает на этой земле и какова природа его счастья и каковы естественные, Богом определённые пути к нему.

Итак, на примере с овцами, мы выяснили, что радость радости рознь. То есть существует такая радость, пребывая в которой затмеваются все остальные и все остальные как бы плетутся за ней следом и являются какими-то отдаленными второстепенными и даже третьестепенными составляющими оной и наделены разной степенью приобщения к вечности или, иными словами, временны. При этом, раз эта радость имеет место быть, то не должно быть в этой реалии чего-то такого, которое бы могло этой радости быть альтернативой, её хоть как-то уничижить. Обладающий ею, то есть, если у человека рай в душе, то он не замечает происходящего вокруг ада и может идти против сильного ветра и принимает верные решения. В противном случае, жизнь бы давным-давно прекратилась, как не несущая радость. К примеру, надо сказать, что по сути своей тяжёлый, нудный труд – это есть травма психики человека, если он воспринимаемся в таких вот реалиях трудного. Да-да, именно так: всё то, что угнетает человека, это всё ранит психику, ей вредит. Вот он израненный приходит к своим любимым и творит то, что сам есть – также ранит других окружающих его людей – криком добивается справедливого отношения к себе, травмирует жену, детей, соседей. Но так может быть лишь в одном случае: когда нарушен Богом откровенный порядок вещей. Ибо есть и другое положение дел, при котором тот же самый тяжёлый физический труд оказывает диаметральное влияние: стимулирует психику, усиливает её, укрепляет здоровье, вводит человека в естественный для него экстаз. Человек не терпит, а обладает. При этом невыносимые трудности воспринимаются также, как процесс дыхания или переваривания съеденного обеда. Повторю всем известное высказывание Толстого о любви, что это как палец, который пока не болит, то на него не обращаешь внимания. Иными словами, казалось бы, ум должен думать о процессе усвоения съеденного супа, но так как при этом нет боли, то он занят совсем иным, а именно тем, что для него естественно – к примеру, искать красоту вокруг в самых разных проявлениях и этим жить в радости. Дело в том, что тело могло появиться в природе Вселенной только для вспоможения уму человека пребывать в экстазе радости, что есть ясность ума. Ум – это такой специфично сложившийся костер счастья, в который тело призвано постоянно подбрасывать дрова, что это есть естественная функция нашей плоти.

3. Более развернуто этот приведённый ниже инструмент мировосприятия, посредством коего мы раскрываем иные интересные грани Вселенной, представлен в следующих фрагментах книги: Том 2, §1.0.2. Богопознание, п.66. Том3, § Язык

Что нужно человеку в этом мире? Человеку нужны не чудеса превращения камня в хлеб и так далее, ибо не этим живет человек. Человек живет в гораздо меньшим и в то же время в гораздо большем – ему нужна радость, нужно счастье, утешение при любых скорбях и горе. Как этот момент выразился в истории?

Бог творить мог только в пределах Самого Себя, Своего Естества Святой Троицы и только для соучастия в пределах дозволенного в Его Общем Деле Предвечного Совета, а потому в Себе Самом сотворил человека, а потому до и после пришествия Христа в мир, человек мог и может исповедовать только то, что в пределах Его, что явственно перед ним открыто – свою же природу естества. Ничего вне Его природы в человеке нет, каждая фибра его существа несет себе цель сослужения общему делу Святой Троицы через Сына Божьего Иисуса Христа в Духе Святом. Все в Нем, а потому сопряжено с Божественным Замыслом, а потому совершеннее творения Бога и нет ничего. Так как плоть, как творение Его, уже есть совершенство, то нам остается только не мешать ей быть совершенством – просто нести очистительную жертву Богу. (Этот момент выразился многообразно во всех религиях мира. Православные это представляют покаянием, в буддизме ограничено отвержением от всех желаний – нирваной, в языческих традициях ради очищения приносили кровавые жертвы). Поэтому тело человека, по слову отцов Церкви, никак не мешает священному акту богообщения, но каким-то образом сопряжено с этим священным действом в Богом откровенном порядке. Также как коммунизм, как ещё одна важная грань вспомоществования главному предназначению человека – единству с Богом в богообщении с Ним. Это важный элемент, важное звено цепи всеобщего служения Богу, как Храм, как иные культовые действа. Да, конечно, можно иметь богообщение и без названных инструментов, но это удел сильных аскетов-отшельников. А ведь прежде таким стать, человеку необходимо родиться, вырасти и повзрослеть. Все это время становления до такой высоты аскетического делания, ему нужна будет поддержка и помощь. Без названного набора инструментов человеку встать на этот уровень невозможно. В этом наборе инструментов в обязательном порядке особенное место имеют общественные отношения и коммунистические формы хозяйствования. Но опять же коммунизм – не самоцель, а лишь хороший инструмент в богообщении, за которым надо следить и содержать в порядке.

До восшествия в мир Спасителя приобщение к Божественному могло быть только посредством чистоты своей духовной природы, чтобы дать возможность сотворенной Богом человеческой природе полного самовыражения Божественному совершенству в бытии. Именно по этой причине, святые отцы Церкви говорят нам, что смыслом всего Ветхого Завета является пречистая Дева Мария Богородица, а именно её абсолютное подобие Богу в чистоте духовной. После пришествия Иисуса Христа в мир, приобщение к Богу обрело помимо этого ещё и совсем иные реалии – в Духе Святом. В природе человека появилась новая естественность, иначе цементирующая устойчивость мира – в новое Тело – в Церковь Христову. Чистота духовной природы на практике осуществляется простым отказом от всякого помышления о злом, точнее безмыслие или мысль только о хорошем. В масштабах всего общества, этот момент выразился в строительстве сооружений культа усопшим, как попытка заполнить вакуум чем-то хорошим, угодным Богу. Не Благодатью Духа Святого наполнена телесная чаша души, а чем-то угодным Богу, каким-то единым для всех общим движением к хорошему и доброму – строительство менгир, кромлехов и дольменов.

Представьте себе, что у вас в кармане столовая ложка. Вот Вы прилетел в Австралию и вытащил столовый прибор перед всеми. Все сразу поняли, что у Вас в руке и чему этот предмет служит. Вы не знаете их языка, но сообщили людям о том, что держите в ладони. Ложка на всех языках звучит по-разному, но значения этих слов одно и то же. Точно также апостолы, когда шедшие по миру с проповедью о Христе, говорили Духом Святым. Они просто показывали реальное действие Благодати Духа Святого. То есть они шли и свидетельствовали об истинном Боге Духом Святым, сошедшим на апостолов в Пятидесятницу и этим давали воспринять новую реальность утешением Духом Святым. Появилось новое качество жизни благодаря присутствию Бога Духа Святого. На всех языках новая реалия звучит по-разному, но все понимают то, о чем речь. Это также как ныне, какая-то новинка в технике тут же обретает мировую популярность и её уже начинают выпускать все производства мира этого профиля. Новое техническое решение как-то улучшает жизнь, а потому оказывается популярным и востребованным всеми. Но нас в данном случае интересует иное – одно и то же техническое решение на всех языках звучит по-разному. Именно по этой причине, мы видим чудо хотя бы в том, что всего несколько простых рыбаков, повествуя о светлом Воскресении, смогли перевернуть весь ученый мир самых изысканных философских теорий. Авторитет Церкви вырос по всей Вселенной великим утешением в причастии к Богу. У человека произошло сотворение новой части тела в момент сошествия Духа Святого и эта та самая часть природы человека, которая возникает в бытии в момент Святого Крещения, утешает в самые тяжелые и безвыходные жизненные ситуации. Бог дает настоящие знания и способность верно мыслить только человеку, обладающему Божественной радостью. (Вот почему так важно, чтобы люди прошли всю процедуру оглашения).

Определение жизни

Более развернуто эта тема представлен в следующих фрагментах: Том 2, §1.0.2. Богопознание, п.67, 80,81, 88(б). Том 3, 1.2.Критерии познания, п. 9,10,11,12,13,15,16; 1.4.Сила и слабость, пп.1,2; 1.7.Соотношение Истины и идеологии. Том 3, §2.3. Древние славянские верования

Для освещения некоторых важных мыслей сначала следовало бы сделать оговорку-пояснение. Представление о сотворении мира, согласно Священному Писанию, никоим образом не противоречит научным открытиям последних столетий, которые все более и более полно и глубоко раскрывают нам знание о Вселенной. Наука и Писание не противоречат, а взаимно дополняются в стремлении свидетельствовать о Творце и Его промысле. Они являются частью одного общего целого, Наука исследует законы материи и свойства её в том состоянии, которое обрел мир после грехопадения, а цель Священного Писания показать промысел Божий на человеческих судьбах и донести до человека смысл жизни его. Через него мы узнаем о Творце в пределах возможностей нашего чувственного восприятия и на основании житейского опыта. До грехопадения законы природы были иными – не было противоречий и мир удерживался счастьем. А так как нет противоречий, то и нет образа взаимодействия пребывающих в противоречии реалий, то есть самого закона. Вселенная другая. Ведь без противоречий все друг друга дополняет, а потому нет борьбы за выживание с её жесточайшим естественным отбором. Нет естественного отбора – нет эволюции. Нет распада – нет временности (Бог дает нам видеть хаос и распад только для того, чтобы мы трудами в поте лица узрели в хаосе порядок, а в распаде перестроение в более совершенные и всеобъемлющие формы исповеди о Боге и преображали этот созерцаемый мир). Если люди пребывают в плену радости и счастья, то утрачивается необходимость поиска чего-то ещё, ибо всякая альтернатива сему – всегда катастрофа, а потому эволюция и её жесточайший естественный отбор имеет место быть только там, где нет счастья. Только из-за порчи грехом началось противостояние, оформленное во множественных явлениях закона и порядка. С этого момента начинается отсчёт иного времени и вместе с ним возникает естественное для греха развитие эволюции

, в которой постоянно определяются сильнейшие формы жизни. И Бог уже свидетельствует о Себе в образе этих форм, поиск коих, как носителей истины и счастья, сильно востребован для вечного нашего бытия. И этот поиск ведётся в том же числе в научных исследованиях. Согласитесь, что наука ищет только истину, ибо ничего более не востребовано. Отсюда следует, что сама наука – это частный вариант более общего понятия – богословия.

Поэтому чтобы говорить о Боге современному читателю, в этом томе будет использован понятийный язык, на котором ныне разговаривает современное общество. Иными словами, я исповедую всё то, что говорят святые отцы, только с помощью иных инструментов. В переносном смысле, попытаюсь изобразить красоту природы не акварелью на бумаге, а более грубым и менее всего понятным тяжелым понятийным языком – с помощью топора на доске. В каких-то пределах возможности топора и доски мне удастся богословствовать – но только в этих пределах возможностей, несущих поражённую грехом природу. На большее, чем эти пределы, ограниченные грехом, богословствовать с помощью данного понятийного топорного языка, с помощью данного набора инструментов невозможно.

При сотворении первого Адама Бог вдунул в него частицу Самого Себя, чтобы он, посредством Божественного, мог видеть Божественное, чтобы через призму этого заложенного в него Божественного человек имел бы возможность безошибочно распознавать во Вселенной подобие естеству природы вдунутой Богом в человека частицы Самого Себя, а именно Божественные грани. Тем самым, созерцая мир через естественное для человека счастье в Боге, мог бы устраивать и укреплять счастьем мир, счастьем созидать гармонию и только счастьем удерживать его. Ведь только в счастье сила Божья. Ещё раз повторю, что как связующее и единящее начало, только радость имеет силу. Не насилием и порядками, не жесточайшим контролем и справедливостью, а только счастьем мы можем реально сплачивать вселенную. Только изначально заложенное в человека счастье, позволяет ему созерцать счастье и видеть счастье, и идти туда, где пребывает это счастье и с тем своим качеством пребывать в ещё одной грани радости жизни – жить вечно в счастье. Богообщение – основа жизни, её суть и самое важное качество, выраженное в молитве, в дыхании, в приеме пищи, носительницы Божественных энергий, в устроительстве быта, в продвижении научного прогресса и так далее. Жизнь вне этого Божественного счастья невозможна ни в каком проявлении. Это можно разглядеть в самом строении человеческого организма, в коем прослеживается одно главное – за мозгом человека ухаживает весь организм, а также окружающая его Вселенная. Зародившись в радости райского бытия, тело человека призвано бережно поддерживать, хранить, оберегать этот живой согревающий огонёк экстаза. А поэтому ум сложен под костным панцирем черепной коробки и массивным слоем ребер. То есть эволюционно в течение многих миллионов лет наше тело подстраивается под эту кондицию состояния человеческой души, благодаря которой человек становится более выносливым к внешним воздействиям, в терпении, хладнокровным и рассудительным в самые тяжелые экстремальные моменты жизни, что важно для общей живучести.

Во внутренней природе головного мозга в человеке все приспособлено под успешное именно духовное победоносное делание – торжество духа над телом: хорошая память, глубокое мышление, высокая духовная и душевная природа. Для более сильной активации умственных способностей в человеческой природе главная артерия, исходящая от сердца, поставляет мозгу наиболее очищенную, насыщенную всем необходимым и высококачественную кровь (так говорят ученые). Это служит лишь одному, чтобы в голове ясность ума в плодотворном делании ради успешного поиска истины, а ещё точнее – для более качественного всеобъемлющего единения с Самым важным во вселенной и для самого человека – с Богом.

Далее и это ещё не всё. Ведь организму надо деятельно помогать ухаживать за мозгом, чтобы усиливать чувство радости в экстазе. Не просто движение ради активации внутренних органов, заточенных на стимуляцию ясности ума, но движение осмысленное – добыча продуктов питания. Ведь, если образ жизни человека не сослужит своему телу, то оное теряет значение и гибнет. Монах если нарушил пост, то испытывает боль. Кровь начинает нести в себе то, что склоняет его к сонливости и к плохой собранности духа, к лености и к рассеянности внимания. Человек, опытный и утонченный в торжестве духовной брани сердца, сразу замечает в себе утрату способности живого общения, теряет экстаз и ему становится плохо – он терпит душевную боль, которая, как известно, гораздо более невыносима, чем физическая, ибо человек с душевной раной способен на страшное, хотя с физической болью живет всю жизнь. И тут следует лучше освятить этот вопрос. Дело в том, что многие вещи утонченному в брани человеку даются не так, как нам это всем привычно, но радость он испытывает гораздо сильнее и продолжительнее. Чем мы отличаемся от высоких молитвенников? Дело в том, что центр активации восторга в человеке всегда и везде один и тот же и только он есть точка соприкосновения с Источником всех радостей, но разные пути к нему предполагает разные издержки и качественное переживание радости в экстазе. Представьте себе, что вам надо удалить муху. Можно сделать это свернутой газеткой, а можно поджечь дом. Результат очевиден, но пути его достижения разные. Великий подвижник живет только малыми издержками для бытия в радости, а грешник может убить себя от передозировки. Молитвенник от бытия в радости не замечает даже окружающий его ад, а грешнику даже всего купленного мира мало. Поэтому у опытного высокого молитвенника чувство острой боли возникает иначе. Представьте себе, что Вы никогда не ел сахар. А тут кто-то Вам в стакан чая подбросил маленький кусочек, отчего вы наслаждаетесь вкусом напитка. Всякое наслаждение вне Бога – всегда есть травма психики, а по этой причине в организме вырабатывается противоядие, то есть в этом месте «твердеет кожа» и уходит прежнее ощущение радости. То есть, для получения удовольствия в той же степени, теперь уже необходимо увеличить дозу – ибо надо пробить эту «твердую кожу мозоли». Придёт время и вам уже шести таких кусков будет мало. Но это будет потом и придёт постепенно. Если прямо сейчас дать все шесть кусков сахара, то от передозировки яда может наступить смерть. Эволюция человечества имеет два направления и одно из них – полное избавление от употребления сахара, а другая – это адаптация организма к новой норме дозировки ядовитого продукта. Так формируется образ человека, который идет туда, где нет опасности для жизни, то есть не участвует в естественном отборе, где выживает самая жизнестойкая форма перед воздействием яда или иных покушений. У него нет такой степени развития достоинств, как у зверя. Так устроена наша жизнь, что есть люди, кои не остановились в своих достижениях по освобождению себя от воздействия ядами и теперь их победы вышли на иной уровень, а потому их радость в относительно малом и более насыщенна палитрами и колоритом. Боль им причиняет отхождение от этой нормы, в пределах которой человек обладая малым счастлив во всем остальном. Это явление в науке называется минимизацией. Человек несет в себе образ абсолютной минимизации достоинств, возможностей, силы, но только счастье в малом.

К примеру, красивая музыка, в самых лучших произведениях великих композиторов, монаху-отшельнику становится настоящим электрическим стулом, становится террором для его психики. Особенно эстрада. Дело в том, что норма человеческого бытия – это есть экстаз, животворящая природа которого есть собранность духа, это сосредоточенность, ясность ума в полной сконцентрированности внимания на высшем Боге и все то, что выводит человека из данного экстаза приносит боль, причем сильную. Это также как всякая альтернатива здоровому организму есть болезнь. А всякая альтернатива высшей экзальтации духа, всякая альтернатива вершине экстаза может быть только болезненная пропасть, деградация, отравляющая все нутро живого. Быть в экстазе – высшая тяжесть для отшельника и человека вообще, но побывавший в нём, становится пленником его навсегда. Нам дано видеть мир и воспринимать его только с Божественной высоты, всякая альтернатива коей – есть тяжесть неведения, сомнения, гнетущее недопонимание, ошибки и трагедии. Надо напомнить о том, что страшнее душевных болей нет ничего во Вселенной. Мне трудно говорить о том, что испытывает человек в богообщении, но хоть путем отрицания того, что не есть Божественный экстаз стимулированный во время трудов в поте лица, может быть хоть что-то будет ясным.

Этот момент важен для ясного понимания в чем именно произошла трагедия Руси в 1965-1975 годы. Приобщаясь к радости посредством физического труда, человек не ведал об альтернативе данному положению дел, при котором радость бытия остается сохраненной. Если мы присмотримся к молитвам утренним и вечерним, то увидим в них некоторую разницу. Утренние молитвы – это динамическое отношение с Личностью Бога, а вечерние – это отрицание в себе всего того, что накопилось за весь день, противного и мешающего богообщению, отрешение от всего того, что не есть Бог – это покаяние. Это важно заметить, ибо и то, и другое – два крыла одного целого, самой жизни человека, которые разделились в обществе на монахов и селян. Со сменой образа жизни, если человек не ведал о том, о первом образе приобщения к счастью (оное было уничтожено Советской властью), то и не смог перестроится и начал искать эту радость через посредники. На практике, экстаз в богообщении испытывается человеком в ранние утренние часы, когда свежесть ума открывает человеку Личность Бога. После этого человек думает о том, чтобы побыстрее бы наступил вечер, когда он вновь может войти в общение с Творцом. А вечером он думает о том, что утром он встанет и будет вновь молиться Богу. Этим живет день за днем. Сильно сбивают и расстраивают эту жизнь всякие концерты и непонятные праздничные мероприятия. Для богообщения важно, чтобы вся природа участвовала в этом процессе. Для этого каждой грани природы соответствует свой исторически сложившийся инструмент. Так как мы можем видеть, то это облегчает работу ума, ибо молитвенное делание облегчается в чтении. Иначе, зрение, если не задействовано на богообщении, то уводит от него, ему вредит. Одно из двух – либо то, либо то. Селянину же приходится участвовать в ещё большей всеобъемлющей полноте, ибо у него сама плоть уже «читает эти слова молитвы посредством трудов в поте лица» (можете попробовать и сравнить свое состояние во время трудов в поте лица при молитве и состояние при прослушивании любимой музыки – разница огроменная, ибо музыка – на самом деле террор души), слух слышит звон колокола о каждом акте литургии, как соучастие ума в святой Евхаристии, да и супруга с детьми многообразно оттягивают его внимание, но так как эта полнота еще более всеобъемлющая, то и связь между большим набором крайностей, свойственных этой Божественной всеобъемлющности, держать очень тяжело и даже в русских серверных широтах невозможно без рабского сослужения монаха хранению этой связи. Таким образом, после ликвидации не перспективных деревень, народ сменил образ жизни на городской, следовательно надо было сменить и образ приобщения к той же самой Божественной радости, чтобы не быть причастником к Источнику радости через посредники в виде змия. Итак, перед нами возникло две крайности – высокий аскетизм отшельника и природные потребности плоти. Хотя оная воспалена грехом Адама, но также важная составляющая в деле спасения. Совершенством при этом становится аскетизм. В спровоцированной грехопадением эволюции становления человечества прослеживается именно эта тенденция, именно это направление дальнейшего движения к совершенству. Как свидетельствуют археологические раскопы, изначально, в основном рационе древнего человека в основном могло быть только тухлое мясо падали. Это самая грубая и болезнетворная пища, с которой в те времена справлялся желудок человека. Хотя надо сказать такое мясо самое вкусное и более богатое полезными веществами (которые разрушаются при термообработке). Огонь помог человеку стать другим. Природа человека несет в себе два полюса, один из которых – его мозг. Чем больше энергии уходит на процесс пищеварения, тем меньше остается её для продуктивной работы мозга. Так как огонь облегчил работу желудка, но не ради гигиены, а ради того же самого – желудку легче стало ухаживать за работой мозга. Этот момент стал определяющим для будущей неолитической революции, во время которой человек, ради пребывания в экстазе, принял даже оседлый образ жизни и в его рационе, мы видим, вообще почти нет животной пищи – ягоды, грибы может какие-нибудь насекомые и рыба. Да началась полуголодная жизнь, но зато организму стало легче ухаживать за работой мозга, легче поддерживать ясность ума, столь важной для богообщения. Легче стимулировать экстаз в богообщении, усиленного непосредственной близостью мощей усопших. При ясности ума лучше распознаются все мельчайшие течения в душе, попавшей во влияние, исходящего от мощей живших когда-то людей. Для выживания человеку теперь нужно не сытная еда, а более общее – необходимо находить верное решение. То есть мы видим важное – в процессе всего развития своего человек стремится к душевному комфорту, а не к материальному достатку. Это качество духа и души обусловило возникновение животноводства (1500-2000 лет спустя), когда человек научился выращивать зерновые. Так что монашество, как подвижничество – это не новое, а хорошо забытое, утраченное старое. Теперь продолжу прежнюю мысль.

Ещё раз повторю, что голод – не так страшен, как душевный дискомфорт. Ведь, если плоть мучается, то это не так страшно, ибо человек ко всему привыкает и живёт. Если душа мучается от боли, то это уже всё … – человек способен на откровенные поступки над собой. Поэтому, именно ради сослужения своей плоти в её прямом призвании органично стимулировать работу мозга, дабы усиливать душевный комфорт и духовные радости, человек перестраивает свой труд, делает его более утонченно вписывающимся в естество богообщения, созерцания Божественного влияния – пашет, трудится в самых суровых условиях и переносит трудности быта в пределах возможности оставаться в прежней кондиции – он весел. Более того, адаптированная к работе разума трудность для молящегося, как ветер, который вроде бы должен погасить пламя костра, но все наоборот – ещё более усиливает его жар. В трудовом обществе всегда сильна любовь и взаимопонимание.

Итак, мы выяснили, что высшая экзальтация счастья, экстаза бытия – естественная норма нашего духа и души, свойство ума, через которые преображается в красоте и постоянно выздоравливает само тело. Под эту кондицию, в коей пребывает ум, подстраивается вся природа организма. Тело стремится создать комфортные условия работе мозга, через что обеспечивается ясность ума. В нем, в теле все так устроено, чтобы поддерживать экстаз, если перевести на русский язык, то есть продолжать жить законами Царствия Небесного, как основного замысла Божия о человеке могущего жить только в пребывании вне себя в реалии вечного счастья, переходящего из земного бытия в бытие вечное. Этот момент фотографически отразился на образе человека – голова не участвует в биологических процессах организма, оная только получает все необходимое от него. Более того голова видимым образом отделена от тела и как бы является наездником на нем. Если голова добывает хлеб насущный телом, то тело радуется головой. Исходя из этого, надо вписывать свой образ жизни в саму физиологию человека, в сам Божественный замысел о нём. То есть нужны физические упражнения, чтобы был прилив свежей насыщенной кислородом, самой лучшей крови в голову. Только для этого и ни для чего более. Это ещё не все, это еще не есть полнота, ведь есть цель, в стремлении к которой физические упражнения обретают осмысленность и становятся физическим трудом. Поэтому несение креста своего – это такая норма жизни – быть в движении, а не трагедия. Именно поэтому в определённых дозволенных нагрузках тяжбы не гасится счастье, а наоборот ещё более усиливается экстаз его переживания, отчего неизбежно приходит неизреченная любовь к своим соратникам. Вне этой радости любовь невозможна. Далее для поддержания и укрепления такой кондиции счастливой жизни востребованным оказывается государственное образование, ибо в нём есть такой порядок отношений, в котором радость и счастье каждого не порушены, как это естественно для хаоса.

Природа человека

Более развернуто эта тема представлен в следующих фрагментах: Том 2, §1.0.2. Богопознание, п.67, 80,81, 88(б), 89 (б,г); том 3, § 1.2.Критерии познания, пп10,11,12,13,14,15,16; 1.4.Сила и слабость, пп.1,2; §1.5.1. Иное направление проявления эволюции, пп. 3,4,5; §1.7.Соотношение Истины и идеологии; §1.8. Смешение, пп12,13,14. Том 3, §2.3. Древние славянские верования,п.6, 38,39,40: §2.5.Некоторые технические стороны вопроса п. 21,22,23,24, 25,26,35,36,37,38; §2.7. Противоречия; §2.9. Как появился миф и что это такое

Чтобы познать Вселенную, следовало бы сначала познать самого себя, необходимо лучше разобраться в самом себе и через эту призму – через самого себя – созерцать окружающий мир. Созерцая мир через Истину, мы будем видеть вокруг только её подобие и многочисленные многообразные формы выражения. Наши науки будут утверждать жизнь там, где оная невозможна и тем самым мы сможем соблюсти самый главный закон жизни – она должна побеждать смерть, отвоевывать у неё все новые и новые пространства.

Так-то чуть ранее уже начали говорить о природе человека, но обсуждали оную только во внешних её аспектах – в теле. На деле же востребовано знание проявления Истины в сути вещей – во внутреннем мире людей. Природа человека двоичная, ибо в нем совмещены две природы??. Из чего это видно. Всякий из нас стоял на берегу реки. Воды её текут вдоль береговой линии. Если бы земля под нами (и мы, стоя на ней) двигалась тоже с такой же скоростью, то нам не распознать перемен в воде – река для нас была бы лужей. То есть первым условием, которое позволяет человеку видеть изменения в реке, является постоянство берега, закреплённая на нем недвижимая точка отсчёта. Всякий из нас помнит все перемены в своем организме от раннего возраста до этих минут, когда вы читаете или слушаете эти строки, помнит все биологические изменения в себе в процессе взросления организма. То есть в каждом из нас есть некоторый берег, относительно которого или стоя на котором, мы можем замечать перемены, происходящие в себе самом от раннего детства до этих минут. Всё в нас и вокруг нас пребывает в постоянном перерождении, то есть рождается и отмирает, что-то начинается и потом заканчивается, появляется и исчезает. И в нашем теле всё в постоянном перерождении: клетки отмирают и появляются новые, но сам этот «берег» остаётся недвижим, и относительно него мы видим и будем видеть даже самые мельчайшие перемены в себе и вокруг. Это та самая часть человеческой природы, которая останется жить после следующего перерождения – нашей физической смерти. Итак, мы установили первое: что природа наша двоичная. Одна часть нашей природы – душа, а вторая – физическое тело. Это нашло отражение в образе жизни людей. Мы посещаем театры, любим смотреть кино. Мы любим культуру, живопись, литературу. Мы развиваем науки. То есть наблюдаем отношение двух граней естества – берега и реки.

Итак, в человеке присутствует сразу две природы, но это совсем не означает, что одна «мешает» другой, что одна из них зло, а другая добро. Тело – это душа, выраженная в земных реалиях и живущая по законам, кроме Небесных, ещё и по земным, по законам материи. Если вы зашли в воду, то понятно, что оказались ограниченными во многом. Теперь ходить вы не сможете – вам надо только плыть. И чтобы держаться на плаву, теперь уже следует постоянно выполнять определённый набор движений вкупе с правильным дыханием. Или если сели в авто, то теперь вам надо жить по законам правил дорожного движения. Но в любом случае и в воде и в авто, вы остаетесь тем же, кем и был – человеком. Бог всегда творит только подобие себе – доброе, а потому в природе Вселенной нет ничего такого, что оказалось бы в противоречии, то есть мешало бы чему-то иному, но сопребывает только в живоносном дополнении, в формировании общего единства. Распознавать этот Божественный порядок вещей – это есть одна из сторон добывания хлеба насущного в поте лица по заповеди Отца Небесного. Противопоставление одного другому, формируя образ злого, происходит, когда мы сами стоим не на должной позиции и не видим единящей связи противостоящих – не на своём месте, в противоестественном для себя образе жизни. К примеру, тело и душа, хоть и несут в себе противоречие, но наша плоть также творение Божье, а потому ей естественно быть всегда и также естественно быть ей только в радости. Ей надо помогать жить в этой радости. Мы не боремся со своей природой, чтобы её уничтожить, как мешающую нам жить в душевном комфорте и счастье. Мы не устраиваем роскошные бытовые условия плоти, но помогаем ей стать соучастницей в богообщении и также стать вечной – мы создаем роскошные бытовые условия для естественного предназначения плоти – способствовать душе в богообщении посредством трудов в поте лица. Излишний вес тяготит и недостаток сил уничижает способность естественной потребности творчества. Такое состояние организма действительно мешает жить. В здоровом теле всегда здоровый дух. Таким образом, пост – это не уничижение плоти, а забота о ней, ибо с одной стороны всякое излишество становится бедствием, а с другой – нужна плодотворная активность работы мозга. Физический труд – это не наказание за первородный грех, а возможность активировать счастье в должной экзальтации всеобъемлющей полноты и далее приобщившись к радости жить. Это естественный образ стимуляция экстаза богообщения, в процессе которого человеку надо выходить из себя и, приобщаясь к Богу, как единственному источнику абсолютно всех радостей, то есть вновь уже при жизни быть насельником Царствия Небесного. (Само слово «экстаз» переводится с древних языков как выход из своей сущности и в дальнейшем содержании книги мы будем пользовать это слово только в этом смысле). Плоть человека призвана не мешать душе в её жизни, а наоборот сослужит душе в её молитвенном единении с Богом. Первым это осознал первый Адам сразу после того, как вкусил запретный плод. Святой Ириней Лионский говорит, что смоковы, коими опоясали себя Адам и Ева необходимы были для того, чтобы стеснить свою воспалившуюся грехом природу, ибо теперь богообщение без этого невозможно. Это первый прообраз тернового венца на главе Сына Божьего. Таким образом, для общения с Богом теперь нужно ущемление, стеснение. Это есть первый значок принципа грядущей эволюции – стремлению к стесненности ради богообщения. То есть смертельный номер акробата несет в себе максимум стеснённости. В природе человека, имеющего только точку опоры в узеньких ступнях также мы видим стремление к ущемлению с помощью смертельной опасности. Монах, упражняющий себя в аскезе (мне посчастливилось общаться с некоторыми великими старцами и все они говорят о том, что самые счастливые свои годы им пришлось провести в сталинских лагерях, пребывая в стеснённости). Цветок полевой вместо того чтобы лежать на земле, ибо так было бы легче бороться со смертельной опасностью быть надломленным порывом ветра или градом, но в его природе мы видим стремление к стесненности – он держит своё соцветие на тоненьком стебельке только потому, что так больше ограниченности. Как только стесненность становится нормой жизни (к примеру, люди даже и не ведают о том, что жить в таком положении стоя и даже передвигаться – великая опасность), так уходит возможность общения с Богом, из-за чего вновь в пределах этой стеснённости появляется эволюционные токи к ещё большей стесненности в пределах той, уже свершившейся. Всё в мире живет богообщением, ради чего стремится стеснить себя – и государственность – одна из них. Все это имеет образ Голгофы Христовой, на которой Сын Божий ради общения со Своим Отцом Небесным ущемляет в Себе человечество, через что происходит примирение людей с Творцом. Исходя из сказанного можно смело предположить, что настоящая жизнь будет там, где максимум ущемления – норма жизни – это космическое пространство, куда вознесся Сын Божий, отведав мед и рыбу. Единственное, что надо заметить, Сыну Божьему это далось так, как естественно Богу. Мы же, как несущие в себе приобщение ко греху, вынуждены делать много движений. К примеру, пребывающему в воде, чтобы быть сухим, необходимо руками отталкивать от себя воды и сие надо делать очень и очень быстро. А тому, кто стоит на берегу вообще нет смысла шевелиться. Велико влияние от близости ада. Мы подобны толпе бесов из видения старцу, которые огромными потугами делали никчемное – за верёвку тащили листик, упавший с дерева (так они наводили порядок). Поэтому, чтобы следовать за Христом в космическое пространство, теперь уже необходим труд в поте лица многомиллионного коллектива.

Не отходя далеко от этой мысли, есть смысл несколько строк посвятить вопросу о вечности души. Исходя из сказанного, постепенно перед нами явственно предстает то самое естество, реальность которого мы обозначим чуть ниже по тексту. Его мы называем «частью нашей природы, которая остается жить после смерти». В ней нет элементов суеты мирской. В ней, в отличие от бытия в аду, абсолютный минимум затрат при абсолютном максимуме пользы. Это та самая реальность, само присутствие которой обуславливает все остальные формы устроения Божественного порядка – каждая микрона Вселенной в каком-то своем специфическом образе несет в себе её. Оное бездеятельно во грехе, а потому воспринимается как ноль, как пустота и характеризуется такими терминами свойственными пустоте греха, как постоянство, инобытие, небытие, «берег реки», неподвижная точка отсчета, присутствие которой в мощах усопших предков наиболее хорошо и удобоприемлемо распознается духом. Итак, по наследству нам от наших предков передается только точка отсчета. Оная может быть ближе к Богу, а может дальше. Положение её высоты над миром характеризует возможность обзора. Чем ближе к Богу, тем больше открыто, чем дальше – тем меньше открыто. Понятно, что лучше всего жить в соседстве с теми, кто ближе ко Творцу и дальше от тех, кто пребывает в удалении от Него. Это смогли распознать наши далекие предки, но это уже иных томах содержания. Но уже сейчас надо сказать, что чувственность, благодаря которой человек может распознавать даже малые мановения из будущего, обязана именно благодаря высокой степени покоя, как свойства Божественного. Чем белее стена, тем лучше видно на ней все оттенки темного. Чем сильнее покой, тем лучше видны все перемены и контрасты ему, благодаря чему человек начинает видеть. Не предугадывать, не вести расчеты, не составлять гороскопы, а именно видеть перед собой путь, чтобы не ошибаться даже в абсолютном аду. Слепота – причина всех трагедий человечества. «Монастыри изливают покой» – судьбоносные слова для Руси.

Возникает вопрос, если плоть – это душа, то как относится к удовольствиям плоти, к вожделению? Дело в том, что в любой физической нагрузке участвует вся полнота чувственной и духовной природы, несущие две полярные взаимодополняющие критерии черного и белого, горячего и холодного, сладкого и соленого, если так можно сказать. Во взаимном дополнении они образуют золотую середину – жизненную линию. Удовольствия плоти вне духовного единства с Богом становятся пороком, ибо, как уже сказано ранее, есть одна радость, для которой все остальные оказываются составляющими, сопутствующими ей. Когда человек гибнет, то понятно, что согласно его естеству падшего духа, он пренебрегает одним, обычно трудным или соленым, и ищет спасения через свое же подобие духа – приобщается к приятному. Но жизнь без соленого невозможна, а потому после сладостей, надо есть солёности, которые, как солености, как страдания вообще не воспринимаются, ибо оные являются естественным рабочим процессом бытия жизни. Это означает те грани природы, через которые приходит чувственное вожделение – это такие сладости, которые нужно беречь и растягивать на всю жизнь – и то и другое нужно потреблять по чуть-чуть. Причем, это неподконтрольно и пребывает в том же естественном процессе жизни. Парацельс говорил, что все есть в определенной мере яд и в определенной мере лекарство. Это выражение надо воспринимать вкупе с высказыванием Л.Толстого о любви: любовь – это как палец, который пока не болит, человек его не чувствует. Из сказанного следует определение радости, которое согласуется с учениями буддизма и индуизма – это полное нечувствие окружающего мира. И это совпадает с нашим определением о Царствии Небесном, что Оное не воспринимается посредством воспаленной грехом природы, ибо подобное познается только своим же подобием. Но одно дело, когда нечувствие мира – есть естественный рабочий процесс трудового дня и при этом в поте лица (что есть фундамент богообщения), но другое дело, когда к этому прибегают искусственно, практикуя нирвану – разное понятие о полноте, оформленное в религиозной доктрине как основание её (об этом более содержательно в этой же гл. в следующем пункте№3). В первом случае, радость усиливается результатами этих трудов – они не ради самого процесса труда, но имеют, кроме этого, осмысленность и цель утверждения жизни в её Божественном образе, явленном в земных условиях долгой зимы (в некоторых случаях имеет место говорить об образе Божьем жизни, явленном в условиях ада – особенно в последние века). Хотя надо сказать, что человек все равно чувствует, но чувство это востребовано только в рабочем процессе богообщения. То есть, если в меру, где нет покушения на естественное – на процесс богообщения, то всякое явление становится лекарством и удовольствием не является, хотя оное, на самом-то деле, есть удовольствие, которое уже давным-давно «приелось», то есть удовольствие – это тоже Божественная радость, но животворящей оная может быть только в общем контексте полноты всеобщего счастья в богообщении. В противном случае, если бы это радостью не было, то этот момент даже бы не обозначился в бытии, мы ничего бы об этом даже не знали. Таким образом, все удовольствия мира несут в себе соизмеримость с возможностью богообщения и соучастия в радости единства с Творцом. Радость от богообщения можно сравнить с зубной болью, которая, как бы перевешивает и затмевает все остальные чувства и ощущения. Но эта радость, хоть и Божественная, но так и остается лишь малой гранью, которой никак нельзя давать приоритет, ибо оная является лишь промежуточным звеном в общей цепи приобщения человека к счастью. Это звено нельзя вводить в запредельное напряжение, ибо можно порвать и от этого разрушить душу. Только в этом случае, плоть не отвлекает, а поддерживает, создает условия душе для пребывания её в кондиции постоянного экстаза всей полноты природы человека, а не какой-то её части. Для утверждения истинности этого высказывания приведём ещё некоторые важные доводы, характеризующие нашу природу.

3.Более развернуто этот приведённый ниже инструмент мировосприятия, посредством коего мы раскрываем иные интересные грани Вселенной, представлен в следующих фрагментах: §1.0.Фундамент эволюции: стр.193-п7; стр.236-п34; стр.239-п.36; стр. 241-п.38; стр.300-п.56(а). §1.0.1.Естество человека. стр.319; стр.337-п.3; стр.342-п.6(б). §1.0.2.Богопознание: стр.416-п.8; стр.432-п.19; стр.489-п.46; стр.515-п.57;б); п.81

Иная грань двоичности природы явлена нам из другого примера. Возьмите прямую и ровную палку и выведите в состояние вертикального равновесия. Если мы её отпустим, то, согласно логике вещей и по всем законам физики, оная упадёт, и мы даже можем сделать некоторые математические расчеты траектории падения. Палка – это мертвый предмет, потому она подчиняется мертвым законам анализа. То есть падение, разрушение и хаос – это сфера адекватного логического обоснования реальности, доказательство бытия порядка живого. Но в жизни все иначе. Палка не падает по закону физики и математики, а возвращается в исходное равновесие. Живому свойственно постоянно восстанавливать равновесие в вертикали. Оное борется за свою жизнь, несмотря на все постоянные покушения на него со стороны внешних факторов: плохой погоды, болезней, хаоса и так далее. Это та самая часть нашего естества, где законы логики не имеют силы, не могут выражать Истину: логика властна только уже над мертвыми процессами распада и разрушения. По этой причине с точки зрения математического анализа и разумности судить о живом нельзя, ибо это разные кондиции бытия. Тем более рассуждать логически о том, есть ли Царствие Небесное и существует ли Творец Вселенной, а если Он есть, то почему так ведёт себя, ибо, повторю ещё раз, анализ видит и анализирует только то, что не имеет жизни, пребывает в процессе разрушения, отмирает. Именно по этой причине, посредством воспаленной грехом природы мы не видим пустоту греха, в коей разворачивается весь сюжет Божественного Произвола. Бог – живое существо, которое восстанавливает равновесие, возрождает, поднимает, прощает, животворит, то есть Он не наделён распадом и потому неподвластен логическому обоснованию. Таково наше поражение грехом, что чувственно распознаем только грех, а потому судим о Боге, о Его воле и творении через призму смерти и разрушающего греха и не находя в Боге грех, начинаем утверждать то, что Бога нет. Так вот, продолжая предыдущую мысль, нам важно сказать, что та чувственная природа, которая становится источником удовольствия, на самом деле призвана для иного – соучаствовать в общем деле остальной природы – удержание в положении равновесия. Так как удовольствия в этом мизерные, то сие не воспринимается как удовольствие, а как естественная жизнь. Удовольствием становится сам процесс саморазрушения. Таким образом, так как природа человека чувственно воспринимает только то, что уже терпит разрушение, то оказывается востребованным отрешиться от всего чувственного в процессе богообщения, как видящее не живое, а мертвое. Это особенно важно делать во время монотонных, нудных продолжительных работ. Хотя в привязке к Православию, нужна не пассивность отрешённости, а поступательная динамика отношений личности с Личностью Творца. Это понятно из примера со бегуном, которому инструктора запрещают все на дистанции, кроме одного – быстро бежать до финиша. Вместо того, чтобы сказать, что надо изо всех сил бежать до финиша, они говорят тысячи запрещающих слов и ни слова о том, что именно надо делать. Хотя оба варианта постановки задачи важны. Так пассивность отрешенности от всего отличается от активного действенного отношения между личностями Творца и человека.

Ещё более конкретизируя суть вопроса соотношения живого и мертвого, хочу подчеркнуть, что законы омертвелого, то есть законы распада, разложения и дестабилизации не приемлемы и не могут работать там, где законы жизни, где царят законы восстановления, стабилизации, удержания от разрушения.

Сама ограниченная грехом природа наших чувств такова, что распознает оная только свое же подобие – беззаконие (Бог дает нам видеть хаос и распад только для того, чтобы мы трудами в поте лица восстанавливали чистоту своей души и через это уже преображали этот созерцаемый мир). Потому в поле нашего умозрения попадают только трагедии разрушений. Солнце мы видим потому, что произошел ядерный взрыв; чувствуем вкус яблока потому, что откусив, разрушили его клетчатку-ткань. Если нет раны на живом теле Вселенной, то и нет рубца от него, который мы можем видеть. И наоборот, когда мы здоровы, то не чувствуем тело. Когда нам хорошо, мы не замечаем своего счастья, да и радость в экстазе (выход из своей сущности) мы распознаем лишь когда утратили её. Именно поэтому Бога мы не видим, как абсолютно доброго и здорового, а Царствие Небесное, насельниками коего нам естественно быть по грехопадению стало абсолютным межзвездным чувственным вакуумом. Зато мы видим свой пустой желудок и помним своих обидчиков, а наше тело носит рубцы от ран. Из-за этого даже появляются атеистические течения в мировой мысли. Вот какова природа нашего познания, в которой через призму греха мы имеем возможность видеть и помнить только грех. Бог живет не по законам логики, ибо Он против всякой логики отдает Себя. Дает нам энергию для жизни, поэтому Бога видит тот, кто подобен Ему. Видит Его тот, кто, как Бог, жертвует собой, тот, кто творит подвиг ради спасения ближних, поднимает, восстанавливает, не жалея себя ради ближних. Только подобно Богу отдающий себя другим способен выходить из своей сущности, то есть пребывать в состоянии экстаза молитвенного делания и гражданином Небесного сообщества. Если человек не пребывает в экстазе жизни, он не сможет уверовать в Воскресение Христа, ибо чтобы видеть любовь Божью, нужна любовь. Чтобы видеть мудрость Божью, нужна мудрость. Чтобы видеть живое, надо быть живым. Чтобы видеть святость, надо быть святым. Духовным людям свойственно созерцать мир через призму любви, а потому в озвученной координатной реалии системы двоичной природы берега и реки, за пределом береговой линии потустороннего мира, только им открываются живые существа невиданной красы и добра, живой мир Ангелов, там иная флора и фауна, там живут те, кто когда-то ушли от нас и ждут встречи с нами. Мы все должны восстановиться после грехопадения, вернуться к Отцу Небесному в чувственную пустоту греховного вакуума, то есть в этой реке, текущей в нашей двойственной природе, для нас самое важное выйти на этот берег после биологической смерти как нового рождения. В этом – самое важное действо для каждого человека и значит – для целых народов, ибо как важно даже в мире ином остаться живым, чтобы продолжать покровительствовать своим детям. Мы были рождены на этом берегу, и нам естественно быть в абсолютной стабильности жизненного порядка домашнего очага, в его постоянстве, в твердости и вечности непреходящего живого. Именно это перечисленное нам приходится постоянно творить в себе и вокруг себя всю свою жизнь, устраивать свою жизнь так благоприятно, как это было там, на нашей естественной Родине с её высшим счастьем и всеми Божьими формами удовольствий и радости жизни. Но надо сразу сказать, что сие не только самое важное вернуться туда на этот берег, вернуть свое счастье, утратив которое мы как бы «попали в воды перемен и всеобщей относительности», но и самое тяжёлое. Воды этой жизни – довольно мощный поток слабостей разрушающих тело и душу от плотских безбожных наслаждений и удовольствий. Он ломает все на своём пути, от чего мир полон зла и горя. На земле всё относительно, временно и вся наша жизнь – сплошные ломки всего и вся, утраты и разрушения, сплошные душевные раны. То есть в любом случае, чтобы обрести вновь естественное счастье, необходимо пребывать в победоносном торжестве над самим собой – все порушенное вновь восстанавливать. А потому нет большего счастья, чем торжество над пороком, над своими страстями и текущей природой. Мы как бы выходим на твердый берег и этим обретаем вновь счастье Царствия Небесного, где родились. Эта Божественная сфера бытия для нас естественна, и только тут нам хорошо – быть возле источника абсолютно всех радостей.

Эти противостояния проходят через наше сердце, ведь в каждом из нас есть тот, кто говорит, что надо выполнить свой долг, а другой в нас говорит обратное: «Расслабься. Оставь на потом. Забудь. Бери от жизни всё». Совсем не важно, что делает человек в данный момент и не важно перед чем он стоит – важно то, что он везде в каждом своём начинании в самую первую очередь выходит на поединок с самим собой, встает против своего плохого «я». Поднимается боксер на ринг или он ранним утром пытается проснуться – везде тот же самый плохой «я» как бы шепчет: «Не надо тебе это, расслабься, предай, измени долгу, укради». И так далее. Но вновь и вновь мы хотим быть с Богом. Раздвоенность природы человека проявляется во всем. Одна её составляющая хочет спать и есть, а другая тянет туда, где ей естественно быть по родству природы – свобода, скорость, торжество, любовь. Это состояние, когда человек выходит из себя, освобождается от своей плоти и тягот её, приобщаясь к единственному источнику радости – к Богу. Повторюсь, что древние такое состояние человека назвали экстазом, который имеет самые разнообразные проявления. Так альпинист, к примеру, стремится к вершине горы, где свойства Божественного, простор и бесконечность вокруг ощутимы явно. При этом истязает свою плоть физическими перегрузками, голодом, холодом и постоянным риском. Душе хорошо, а плоть мучается. Боксёр выходит на ринг, также испытывает перегрузки и получает множественные микротравмы головы и тела, чтобы завоевать первенство. Культурист поднимает тонны груза за тренировку, чтобы придать красивую форму телу, стремится уподобиться Богу в могуществе своей силы и красоте строения тела. Парашютист на полторы-две минуты хочет уподобиться Ангелам Божьим в состоянии полёта. Монах уходит в тайгу и живет, обрекая себя на одиночество и трудности жизни в тяжёлых условиях. Эстет бунтует против того, что в некоторых местах здания Большого театра осыпалась штукатурка. Будущая мать носит в себе девять месяцев младенца, испытывает истощение сил и этим даже рискует своей жизнью. И так далее. То есть, чтобы обрести единение с идентичной душе по естеству Природой, опосредовано приобщения к одному из Божественных свойств, человек жертвует себя своей физикой, терпит неимоверные перегрузки, рискует здоровьем и даже жизнью, побеждает страх. И наоборот, когда тело спит и много ест, то живая душа страдает, человека мучает совесть, он ненавидит себя за то, к примеру, что не накормил ребёнка, презирает себя за слабость перед искушением и так далее. То есть тут следует сделать важный вывод о том, что либо плоть страдает и душа в радости жизни, либо душа мучается из-за того, что телу хорошо. Одно из двух: либо то, либо это и третьего не дано. Поэтому уже изначально, устраивая жизнь свою, никак нельзя строить иллюзий, ибо настоящее счастье всегда трудовое – это заповедано Богом, который не может желать человеку чего-то иного, кроме счастья. Так устроена жизнь, также как и тот факт, что духовная радость во Царствии Небесном несовместима с вожделением чувственной греховной природы. Отсюда вспоминается сказочный сюжет, в котором стоит богатырь возле камня с надписью: «Налево пойдёшь – богат будешь. Направо пойдёшь – счастлив будешь. Прямо пойдёшь – погибнешь». В том-то и дело, что счастье и богатство – там, где победоносная борьба со смертью. Это же претворилось на Голгофе Иисуса Христа. Велия радость от общения с Богом в процессе борения ещё и плодоносна счастливым исходом. Иными словами, роскошь и богатство не должны мешать человеку подниматься на высоту торжества над самим собой.

Счастье. Определение.

Более развернуто эта тема представлен в следующих фрагментах Том 2, §1.0.2.Богопознание, пп. 65,66,80,81,89,90(б),91,92; §1.5.1.Иное направление проявления эволюции, п.8.; 1.7.Соотношение Истины и идеологии. Том 3, §2.3. Древние славянские верования, пп.5,6,38,39,40; §2.5.Некоторые технические стороны вопроса п.23,24,25,35,36,37,38;§2.7. Противоречия

Что такое счастье? Во-первых, следует сказать, счастье – это жизнь, это ещё одно имя жизни. Все идеологии, течения мысли можно разделить на две части: мертвые и живые. Третьего нет в природе вещей. Во-вторых, человек идёт туда, куда смотрит, и при этом идущий одолеет дорогу. Так как каждый из нас видит перед собой одно из двух – либо живое, либо мёртвое, то нам становится очевидным что такое ересь. Если смотрит на мертвое, то он будет мёртв. А если живое, то будет жить, даже если вокруг него ад. Поэтому, чтобы уверенно идти в живое будущее, важно беречь своё внимание, акцентировать его на абсолюте жизни. Нельзя даже видеть злое, прощать все свои обиды и искать все то, что было хорошо – просто смотреть надо на счастье и на все то хорошее, благодаря которому вы в данный момент живете. Прощать бывает так же тяжело, как подниматься к вершине, восстанавливать своё здоровье. Но такова жизнь, что всякая радость бытия нам дается в труде и в победах над самим собой. То есть чтобы видеть абсолют живого Бога, нужен жертвенный труд, сопряжённый даже с муками.

Надо сказать важное, что счастье дарует важное качество – человек может терпеть тяжести бытия, даже не замечая их, даже не ведая об их существовании. Главное, что человек, не теряя силу духа, хочет жить в любых условиях, при любом состоянии своего здоровья. Нет счастья – нет борьбы за жизнь даже если сила воли у человека огромная. Если человек впал в уныние, то никакие достоинства и никакое всемогущество во власти или огромное состояние не помогут, ибо все рушится.
1 2 >>