А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я Ё
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9
Выберите необходимое действие:
Меню
Свернуть
Скачать книгу Война моторов: Танковая дубина Сталина. 100 часов на жизнь (сборник)

Война моторов: Танковая дубина Сталина. 100 часов на жизнь (сборник)

Язык: Русский
Год издания: 2018 год
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>

Читать онлайн «Война моторов: Танковая дубина Сталина. 100 часов на жизнь (сборник)»

      Анализируя свои таблицы, я в какой-то момент пришёл к нескольким неожиданным – по крайней мере для себя – выводам. Давайте посмотрим на то, что представляли собой самые первые модификации «станового хребта» немецких бронетанковых войск 1941 года – Pz. III и Pz. IV. Так, Pz. IIIA, созданный в 1937 году, – это типичный лёгкий танк. Его вес – 15,4 т, максимальное бронирование – 14,5 мм, а штатная пушка калибра 37 мм пробивала с дистанции в один километр наклонённую под углом 30 градусов бронеплиту толщиной всего лишь 14 мм (27 мм под прямым углом). Этого, впрочем, вполне хватало, чтобы поразить большую часть существовавших на тот момент танков, кроме средних и тяжёлых типов советских и французских боевых машин, уже тогда имевших лобовую броню в 30–60 мм. На «тройке» стоял двигатель мощностью 250 л. с., позволявший развивать максимальную скорость по автобану в 32 км/ч. Самая первая «четвёрка» – Pz. IVA, созданная в том же 1937 году, отличалась от «тройки» по существу только весом – у неё он был 17,3 т – и наличием «курносой» 75-мм пушки. Танк был спроектирован для поддержки пехоты, а потому короткое орудие с малой начальной скоростью снаряда могло пробить вертикальный броневой лист толщиной 25 мм лишь на дистанции в полкилометра. На первой гитлеровской «четвёрке» стоял тот же двигатель в 250 «лошадей» и та же бронезащита в 14,5 мм (только на башне толщина брони была увеличена до 20 мм), что и у «тройки». Его максимальная скорость по хорошей дороге – 30 км/ч.

Целый ряд боевых примеров… убедительно доказывает, что при грамотном применении Т–26 мог эффективно противостоять и Pz. III, и Pz. IV, и не только в 1941, но и в 1942 году.

Для сравнения посмотрим на «обрусевшего британца» – «устаревший» советский Т-26 образца 1939 года. Оказывается, что при меньшем весе (10,25 тонны) и более слабом двигателе (97 л. с.), в бою он, тем не менее – вполне сопоставимый противник для тогдашних пока ещё лёгких немецких «панцеров». Его бронирование даже чуть лучше – 15 мм для всего корпуса и башни. Его 45-мм пушка была способна с дистанции в один километр пробивать наклонённую под углом 30 градусов цельную бронеплиту толщиной 28 мм (35 мм под прямым углом). Его максимальная скорость по шоссе – 30 км/ч против 32 км/ч у Pz. IIIA и 30 км/ч у Pz. IVA при значительно большем запасе хода в 240 км против соответственно 165 и 140 км у первых моделей «панцеров». Если верить ТТХ (а оснований не верить им у меня нет), в 1939 году Т-26 («Виккерс» советского производства) являлся не менее эффективной, но гораздо более лёгкой, дешёвой в производстве и массовой альтернативой, чем первые «приличные» немецкие танки. Это подтверждают и эксперты. М. Барятинский, вполне справедливо ставя Т-26 на одну доску с чешским Pz.35(t) и отмечая его относительно мощную 45-мм пушку, подчёркивает: «отнюдь не недостатки этой боевой машины обусловили высокие потери 1941 года» («Танки Второй Мировой», с. 100).

Точно так же ничем не уступал германским «панцерам» той поры и чешский танк Pz.38А (t) (для простоты я использую немецкую маркировку: «38» означает год создания, буковка (t) – то, что он чешского происхождения), производимый в те же годы. При весе 9,4 тонны и двигателе мощностью 125 л. с. он развивал скорость по шоссе 42 км/ч, имея запас хода 250 км. Его 37-мм пушка с дистанции в один километр пробивала вертикальную цельную бронеплиту толщиной 29 мм (немецкий Pz. IIIA – 27 мм, советские Т-26, БТ-5 и БТ-7–35 мм). Его бронирование – от 15 мм (борт) до 25 мм (лоб), а удельное давление на грунт было лишь 0,55 кг/кв. см (0,80 у советского Т-26 образца 1939 года). Вполне достойно смотрелась (и воевала) и другая чешская модель середины 30-х – появившийся на свет в 1935 году 10,5-тонный танк «Шкода» Pz.35(t): мощность двигателя – 120 «лошадей», бронирование – 15–25 мм, скорость – 34 км/ч при запасе хода в 160 км. Да, для «блицкрига» пригодился бы запас хода и побольше, но ведь у первых немецких «панцеров» он был такой же! Чешская 37-мм пушка у Pz.35(t) была практически столь же эффективной, что и аналогичная германская: с дистанции в один километр она пробивала вертикальный броневой лист толщиной в 26 мм (27 мм в случае Pz. IIIA). В целом же, две чешских модели – это почти полный аналог советского однобашенного Т-26, которых в СССР было построено порядка 10 000. Мало того, подвеска Pz-35(t) была позаимствована у того же английского «папы» – «Виккерс, 6-тонный». Напомним ещё раз: почти все Т-26 были вооружены стандартной 45-мм танковой пушкой германского происхождения, пробивавшей с дистанции в один километр вертикальную бронеплиту толщиной в 35 мм (против 26–29 мм в случае 37-мм пушек чешских танков и первых немецких «панцеров»). Процитирую по этому поводу честное признание одного из самых авторитетных гитлеровских «танковых» генералов – Эрхарда Рауса[2 - Эрхард Раус в июне 1941-го командовал моторизованной бригадой 6-й танковой дивизии Вермахта. До боёв в Прибалтике ни разу не принимал участия в боевых действиях. Войну закончил командующим 3-й танковой армией.], который в начальный период вторжения служил в 6-й танковой дивизии корпуса Манштейна, имевшей на вооружении те самые чешские Pz.35(t): «Сами по себе наши Pz.35(t), – пишет он, – значительно уступали бы даже тем русским танкам и противотанковым средствам, о которых мы уже знали (прим. автора: имеются в виду “устаревшие” советские танки 30-х годов Т-26 и БТ)» («Panzer Operations», здесь и далее перевод с английского мой, с. 11).

Танк Pz. Kpfw. 35(t) 6-й танковой дивизии вермахта с солдатами на броне в районе Западной Двины. Лето 1941 года (источник: http://waralbum.ru/114959/)

Командир 6-й моторизованной пехотной бригады генерал-майор Эрхард Раус с офицерами своего штаба. 1941 год (источник: http://waralbum.ru/249442/).

Как охарактеризовать чешские танки: лёгкие, слабомощные, пушечка в 37 мм?.. Может, они намного современнее, чем «Виккерс, 6-тонный»?.. Тот же Раус называет свои Pz.35(t): «эти устаревшие танки». Какими бы они ни были, немцам даром доставшиеся чешские машины очень даже пригодились: их использовали в Польше, Франции, Северной Африке и летом 1941 года при вторжении в Советский Союз. Согласно книге М. Барятинского «Танки Второй Мировой», в операции «Барбаросса», считая и командирские машины, принимали участие 149 исправных Pz.35(t) и 660 Pz.38(t). Оба чешских танка были призваны хоть как-то восполнить нехватку немецких Pz. III, подвергшихся к тому времени значительной модернизации. Судя по тому, что «чехи» почти доехали до Москвы, это оказалось ещё не самым плохим управленческим решением немцев. Впрочем, практически все Pz.35(t) и многие Pz.38(t) там, под Москвой, и остались, оказавшись большей частью бесполезными в условиях русских осени – зимы и проигрывая в борьбе с более современными советскими танками («Panzer Operations», с. 88). Вместе с «чехами» канули в Лету и большинство пересёкших границу СССР Pz. I (согласно М. Барятинскому, первоначально их было 74 единицы в частях «первой линии») и 746 единиц Pz. II, по существу являвшихся танкетками весом в 5,4–7,6 т, вооружёнными пулемётами или 20-мм пушками и защищёнными бронёй в 13–30 мм. Таким образом, примерно половина танков Вермахта, пересёкших советскую границу 22 июня 1941 года, были ничуть не лучше «устаревших» советских Т-26 с 45-мм пушкой, которых в СССР, напомню, за десять лет серийного производства наклепали порядка 10 000. Вдобавок, по боевым характеристикам Pz. I не очень отличались и от советских «малых танков» Т-37А и Т-38, которых в Красной Армии согласно вышеупомянутой книге М. Барятинского на 1 июня 1941 года имелось соответственно 2331 и 1129 штук. Кроме того, все советские машины указанных типов являлись ещё и плавающими. Тот же Раус, впервые встретив Т-37/38, принял их за «американские»: по-видимому, у него просто в голове не укладывалось, что подобные танки могли создать в СССР (там же, с. 48). Наконец, обычно вообще никак не учитывают советские бронированные артиллерийские тягачи «Комсомолец», по существу являвшиеся танкетками, вооружёнными пулемётом ДТ. А таких в Красной Армии имелась 4401 единица («Soviet Tanks and Combat Vehicles of World War Two», с. 101). Но вернёмся к самым массовым немецким моделям…

«Панцеры» против «непробиваемых» французских танков

В чём отличие судеб немецких «панцеров» Pz. III и Pz. IV, советского Т-26 и лёгких чешских танков? Прежде всего в том, что после рождения, обладая соответствующим потенциалом, «немцы» подвергались неоднократной модернизации. Особенно очевидно неадекватность самых первых моделей основы германской танковой мощи проявилась во время «битвы за Францию» в мае – июне 1940 года. Известный «танковый» историк Стивен Залога выразился по этому поводу следующим образом: «В 1940 году у французской армии было больше танков, чем у немцев, и они часто оказывались более технологически «продвинутыми», с лучшей бронёй и лучшими пушками. С технической стороны германские танки были неплохими, но не представляли собой ничего особенного» («Armored Thunderbolt»; перевод с английского здесь и далее мой).

Читая найденную в Интернете статью Дэвида Лемана (David Lehman) «Armored units in 1940 on the Western front» о боях французских танков с немецкими (а таких было немало, и они часто оказывались довольно жаркими), я с удивлением узнал, что немцы столкнулись с «непробиваемыми» танками за год до встречи с советскими Т-34 и КВ. Первый шок гитлеровские танкисты испытали ещё в середине мая 1940 года, когда впервые встретили в бою французские Char B1 bis, о которых я упоминал в не самом приглядном свете несколько ранее и которые подверг совсем уж разгромной критике Виктор Суворов. Это тот самый 31,5-тонный (то есть средний) танк, на котором из корпуса торчала бесполезная в танковом бою 75-мм гаубица-«окурок», а крошечная башня без люка (!) на одного человека с трудом вмещала 47-мм противотанковую пушку. Тем не менее, у этой, в целом полностью устаревшей, машины имелось достаточно мощное по тем временам бронирование – от 40 мм на ранних 28-тонных версиях Char B1 до 60 мм на тех самых «непробиваемых» танках модели «бис». Так вот, 16 мая 1940 года единственный французский «бис» атаковал и в течение нескольких минут уничтожил тринадцать немецких «панцеров» и два самоходных орудия в районе местечка Стонне. Несмотря на 140 прямых попаданий, тихоходный танк вышел из боя абсолютно невредимым (Роберт Кершоу (Robert Kershaw), «Tank men», с. 111). А вот что, согласно статье Лемана, вспоминал по поводу встречи с «бисом» к югу от города Жюнивиль Г. Гудериан: «Пока шло танковое сражение, я попробовал – безрезультатно – уничтожить Char B с помощью трофейной 47-мм противотанковой пушки. Все мои снаряды попросту отскакивали от брони. Наши 37-мм и 20-мм пушки были столь же бесполезными против этого противника. В итоге мы, как это ни печально, неизбежно понесли тяжёлые потери» (здесь и далее перевод с английского мой).

Немецкие солдаты рассматривают французский танк Char B1 bis № 270 «Тюфон», брошенный 17 мая 1940 года в 6 км от города Гиза из-за неисправности двигателя (источник: http://waralbum.ru/224992/)

Заметим, что более высокие скорость, манёвренность и скорострельность немецких и чешских танков в борьбе с «тяжёлыми» «бисами» помогали мало: большая часть потерь этих машин случалась не по вине немецких «панцеров», а вследстаие огоня дивизионной артиллерии Вермахта, зенитных орудий Люфтваффе и подрывов на минах. Не очень сказалось и важное конструкционное преимущество немецких танков – башня «на троих», в отличие от крошечных башен французских машин, рассчитанных на одного человека (командир французского танка был вынужден одновременно командовать, наблюдать за полем боя, наводить, заряжать и стрелять). Тем не менее, по словам французов, единственную угрозу их «тяжёлым» машинам (на самом деле, напомню, они были средними танками) представляли Pz. IV – и то на дистанции 100 метров и меньше. Иными словами, чтобы поразить французский средний танк, немецким танкистам приходилось, манёврируя и сильно рискуя, подъезжать к нему на дистанцию «пистолетного выстрела». Уже тогда – за год до вторжения в СССР – единственным эффективным средством поражения медленных, но хорошо бронированных французских танков «бис», которые немцы уважительно называли «колоссус», оказались 88-мм зенитная пушка и 105-мм полевое орудие. Как уже упоминалось, своё обидное прозвище— «дверной молоток» – немецкая 37-мм противотанковая пушка получила не в России, а ещё во Франции.

Но Char В1 bis был не единственной проблемой немцев: вторым неприятным сюрпризом стал «кавалерийский» танк «Сомуа» S35 образца 1935 года, оснащённый 45-мм бронёй и той же довольно эффективной 47-мм пушкой, что и Char В1 bis (башни обеих машин были во многом похожи). Этот танк к тому же обладал и достаточно высокой скоростью – 40 км/ч, мало уступая по данному показателю немецким «панцерам» того времени. В ходе крупнейшей танковой битвы кампании под Ханнутом в середине мая 1940 года (с обеих сторон участвовали около 1700 машин) эскадроны «Сомуа» показали очевидное превосходство над немецкими танками, а их появление на поле битвы часто «вызывало хаос в боевых порядках немцев» (там же). Мало того, согласно статье Лемана, французские экипажи нередко оказывались более опытными и лучше подготовленными. Немцам в итоге помогли не столько их боевая техника, сколько превосходство в стратегии и тактике – в частности, умение концентрировать силы в нужное время и в нужном месте (это правило, по иронии судьбы, сформулировал ещё Наполеон). У обеих сторон имелось примерно равное количество более или менее современных танков и САУ. Так, по подсчётам Лемана, у союзников – французов, англичан и голландцев – без учёта полностью устаревших FT 17/18 имелось около 2904танков (включая 600 британских). У немцев с учётом 200 самоходных артиллерийских установок было 2826 машин. В ходе кампании весны – лета 1940 года Вермахт выручило не техническое превосходство танков (его, по моему мнению, не наблюдалось), а квалификация командиров высшего и среднего звена, видевших поле боя лучше своих оппонентов. Важную роль сыграла и храбрость немецких танкистов, основанная на их уверенности в своих силах и вере в талант германских генералов. Когда было необходимо, немцы умели создавать многократное – порой до 10:1 – численное превосходство в бронетехнике (там же).

Ещё раз подчеркну: боевые качества устаревшей бронетехники французов оказались, как это ни странно, выше, чем у якобы «современных» немецких танков. Вот что, согласно Леману, писал по этому поводу немецкий генерал Фридрих Кюн (во время вторжения в СССР – командир 14-й танковой дивизии): «Единственной немецкой танковой пушкой, эффективной против французских танков «Рено» D2, «Сомуа» S35 и «Рено» В1 bis, оказалась 75-мм пушка танка Pz. IV (и 88-мм зенитная пушка, способная пробивать броню до 200 мм)… Французская 47-мм танковая пушка проявила себя самым замечательным образом. Она пробивает все немецкие танки вне зависимости от угла наклона брони на расстоянии до 800 метров, а иногда и больше. Несколько «Сомуа» и В1 bis смогли поразить немецкие танки с расстояния в один километр… Скорость наших танков оказалась очень хорошей. В будущем нам нужно сохранить способность двигаться по лёгкому бездорожью со скоростью в 30–40 км/ч (прим. автора: не думаю, что это удалось). Взятые в плен французские танкисты и артиллеристы показали, что именно скорость наших танков была главным препятствием при ведении прицельной стрельбы по ним» (там же).

Теперь, обращаясь к той же статье Лемана, процитирую отчёт генерала Жана Перу – командира 2-й французской резервной бронетанковой дивизии (2e DCR): «Наша техника в целом превосходна. Броня 40 мм на лёгких танках и 60 мм на Char 1B bis является очень эффективной защитой. С 3 по 25 июня только 21 танк был потерян в результате огня противника. Один из моих 1В bis получил более 20 попаданий из 37-мм орудий и по-прежнему оставался в идеальном рабочем состоянии. Даже несколько «Гочкис»-39 (прим. автора: лёгкий французский 12-тонный танк) после попаданий из 37-мм пушки с расстояния в 200 метров не получили повреждений… «Гочкис»-39, вооружённый 37-мм пушкой SA38, мог эффективно противостоять всем немецким танкам за исключением утяжелённых моделей Pz. IV… 47-мм пушка SA35 имела ничуть не худшую бронепробивающую способность, чем 75-мм пушка Pz. IV… Я ни разу не испытывал проблем и с немецким превосходством в скорости… Недостаток мобильности ощущался лишь при ведении разведки… Что касается надёжности наших машин, то танки Char 1B bis превзошли все ожидания. Некоторые из них прошли 1600 км без какого-либо обслуживания – за исключением быстрой смазки по вечерам. «Гочкис»-35 оказались более хрупкими. «Рено»-35… были очень надёжными. Таким образом, за исключением радиооборудования, оказавшегося слишком разномастным и порой недостаточно мощным, вся наша техника проявила себя с самой лучшей стороны» (там же). Честно говоря, эти слова, сказанные побеждённым французским командиром о своих не самых современных танках, выгодно отличаются от стенаний советских танковых генералов по поводу «устаревшей» бронетехники СССР начального периода войны. Но об этом поговорим чуть позже. Пока же вернёмся к боевым биографиям первых моделей немецких «панцеров».

Разумеется, опыт боёв во Франции был быстро обобщён и привёл к значительным усовершенствованиям. В результате в 1941 году появился Pz. III J: его лобовую броню увеличили до 50 мм (в 1937 году была 14,5 мм, в 1938–30 мм), а калибр танковой пушки достиг 50 мм (до этого был 37 мм). Всё это привело к увеличению веса с 15,4 тонны у Pz. III А до 21,5 тонны у Pz. III J, что потребовало установки и более мощного 300-сильного двигателя. Ещё раньше – в 1940 году – появился Pz. IV F1. Его лобовое бронирование стало 50 мм (до этого было 14,5 мм), она получила тот же 300-сильный мотор. Правда, танку по-прежнему отводилась роль непосредственной поддержки пехоты (НПП), а потому и пушка на нём осталась та же – 75-мм «окурок». Вес «обновлённого» Pz. IV – уже не 17,3 тонны, а целых 22,3 тонны. Таким образом, после модернизации два лёгких немецких танка очутились в категории средних. Отметим ещё раз, что летом 1940 года первые версии Pz. III и Pz. IV оказались неспособны эффективно сражаться со многими французскими танками, а потому по определению являлись устаревшими. Что, впрочем, никак не помешало немцам нанести союзникам сокрушительное поражение.

Главным преимуществом своих машин немцы считали скорость и маневренность – то, что в избытке имели советские танки БТ.

Июнь 1941 года: «панцеры» против советских танков

Были ли германские танки после описанной выше модернизации способны на равных вести бой со средними и тяжёлыми советскими боевыми машинами в июне 1941 года? Заглянем в таблички и твёрдо ответим: нет! Я специально составил Таблицу 1 – чтобы подойти к решению данной проблемы как можно более объективно и определить, с какой дистанции лучшие «панцеры» лета 1941 года могли поражать те или иные советские танки той поры. Разумеется, подобные таблицы довольно условны: они не учитывают, скажем, качество подготовки и уровень сплочённости экипажей, боевую скорострельность танков, манёврирование во время боя, способность командиров танковых взводов и рот координировать (в том числе и с помощью радио) усилия подчинённых, качество прицелов, количество приборов наблюдения и многое другое. Точно так же более длинные руки и больший вес боксёра-тяжеловеса не всегда означают, что он сможет победить своего соперника, которому меньше повезло с длиной конечностей и ростом, но которому Бог дал лучшее зрение, быструю «соображалку» и «прыгучие» ноги. Тем не менее, в боксе всё же существуют весовые категории, а бойцов с «мушиным» весом не выставляют против братьев Кличко и Майка Тайсона…

Из этой таблицы можно сделать следующие выводы:

1. Самые распространённые германские танки той поры могли поражать большую часть легкобронированных советских машин с дистанции как в 1000 метров (при попадании в вертикальную бронеплиту), так и в 500 м под меньшими углами наклона брони. Заметим, правда, что к началу 40-х многие модификации советских Т-26, БТ, Т-28 и Т-35 имели башни конической формы и наклонные лобовые бронеплиты.

2. Лишь вооружённые 50-мм пушкой разновидности Pz. III могли подбить Т-34 – и то только с дистанции в 500 м и при попадании в вертикальные элементы бронезащиты (таковых было мало). Даже этот «панцер-убийца» не мог ничего поделать с танками КВ, а также с лобовой бронёй экранированного Т-28Э. Танк КВ бронебойный снаряд указанной германской машины не брал даже в борт и с дистанции в 500 м.

3. Самый тяжёлый немецкий танк лета 1941 года – Pz. IV F1 – мало подходил для боя даже с лёгкими советскими танками и мог поражать их лишь с дистанции в 500 метров. Советский танк непосредственной поддержки пехоты Т-28, вооружённый 76-мм «обрубком» КТ-28, имел ту же проблему.

4. Вооружённые пулемётами советские плавающие танки Т-37А, Т-38 и Т-40, а также немецкие Pz. I и не имевшие 20-мм пушек разновидности Pz. II годились лишь для ведения разведки и борьбы с пехотой противника. С точки зрения танкового боя они были абсолютно бесполезны и оказывались беззащитными при встрече с пушечными танками противника. По словам Ф. Гальдера, эти танки (по существу, танкетки) в 1941 году «превратились в обузу для войск».

А теперь посмотрим на аналогичную таблицу, составленную для советской бронетехники той поры.

Из неё вытекают следующие выводы:

1. Самые распространённые советские танки лета 1941 года – Т-26 и БТ – могли вести бой на равных (либо даже с явным преимуществом) примерно с половиной машин, имевшихся в распоряжении группировки Вермахта накануне операции «Барбаросса» – Pz. I, Pz. II, чешскими Pz. 35(t) и Pz. 38A (t). С чешскими и немецкими машинами, обладавшими более сильным бронированием, – Pz. 38E (t) (таких, согласно А. Лобанову, в первой половине 1941 года было изготовлено всего 275 штук: см. «Танковые войска Гитлера. Первая энциклопедия Панцерваффе», с. 39), а также, с модернизированными Pz. III – им «один на один» встречаться не следовало. Тем не менее, они могли спокойно поражать даже эти «панцеры» в неосторожно подставленные борта с дистанции в 500 м, которая, по воспоминаниям танкистов обеих сторон, являлось в то время самой распространённой дистанцией для начала танкового боя. Мало того, благодаря мощным двигателям и подвеске Кристи танки БТ обладали феноменальной манёвренностью, что в определённой степени нивелировало проблему, безусловно, устаревшего противопульного бронирования.

2. Согласно Приложению № 1, при борьбе с обладавшими повышенным бронированием «панцерами» трёхбашенный Т-28 с пушкой Л-10 сталкивался с теми же проблемами, что и лёгкие советские танки. Впрочем, если верить книге М. Коломийца «Сухопутные линкоры Сталина», во время испытаний в начале 1937 года бронебойный снаряд пушки Л-10 с расстояния в 1000 метров (километр) пробивал наклонённую под углом 30 градусов бронеплиту толщиной 50 мм (с. 47). Если это так, то Т-28Э, вооружённый более мощным орудием Л-10 и дополнительными броневыми экранами, являлся боевым аналогом Т-34-76: то есть с дистанции в 1000 метров мог поражать все танки противника в любой проекции. В свою очередь, даже оснащённые 50-мм орудием Pz. III J могли поразить Т-28Э лишь с дистанции в 500 м – и то только в борт, закрытый 40-мм бронёй.

3. Самые современные на тот момент советские машины – Т-34-76 и КВ-1 – являлись ещё более опасными «танкоубийцами»: их 76-мм пушки Л-11 были способны с дистанции в один километр пробивать броню любого немецкого танка той поры, оставаясь практически неуязвимыми для ответного огня. Вообще вне конкуренции находился вооружённый 152-мм орудием КВ-2: его бронебойный снаряд с дистанции в один километр пробивал вертикальную бронеплиту толщиной 110 мм. При попадании же его осколочно-фугасного снаряда большинство германских и чешских танков просто разваливались на части, а экипажи погибали.

Модернизированных – с 76-мм пушкой Л-10 – танков Т-28Э в западных округах Красной Армии на момент немецкого вторжения имелось порядка 200 («Сухопутные линкоры Сталина», с. 48); КВ-1 и КВ-2 – минимум 508, Т-34 – минимум 1024 (Р. Иринархов, «Красная Армия в 1941 году», с. 165). Итого – не менее 1732 машин, с которыми абсолютно всем германским «панцерам» образца 1941 года, если верить тактико-техническим характеристикам (а также самим немецким и советским ветеранам-танкистам), тягаться было просто не под силу. Мы уже говорили о том, что советские легкобронированные танки Т-26 и БТ в июне 1941 года действительно радикально уступали лишь танкам Pz. III J, оснащённым 50-мм лобовой бронёй и 50-мм орудием, и несколько уступали некоторому количеству чешских Pz. 38E (t) с улучшенным бронированием и 37-мм пушкой. Правда, даже потяжелевшие немецкие «панцеры», как уже упоминалось, на дистанциях свыше 500 метров всё равно были практически бессильны против Т-34, КВ и модернизированных Т-28Э. Согласно Виктору Суворову, «продвинутых» машин Pz. III J с 50-мм пушкой в распоряжении Вермахта на границе с СССР имелось 612 единиц («Святое дело», с. 312). Я пришёл к несколько большему числу – 707 штук – косвенным путём. Для этого пришлось взять общее количество условно средних немецких танков, приведённое Марком Солониным («22 июня. Анатомия катастрофы», с. 465) и вычесть из него имевшиеся в распоряжении германской армии вторжения 439 машин Pz. IV (по версии М. Барятинского: см. «Танки Второй Мировой», с. 136). Андрей Лобанов приводит похожую цифру – 712 танков Pz. III с 50-мм пушкой («Танковые войска Гитлера. Первая энциклопедия Панцерваффе», с. 329). В дальнейшем я буду исходить именно из данных Лобанова.

Фактически с появлением на поле боя «тигров» и «пантер» тогдашние Т-34 и КВ сразу устарели. Да и «старый добрый» Pz. IV, получивший к апрелю 1943 года 75-мм орудие и 80-мм лобовую броню, во многом сравнялся с Т-34-76 по своим боевым возможностям, по-прежнему, правда, значительно уступая в скорости, манёвренности и проходимости.

То, что лучшие средние германские танки не могли применяться «один на один» против лучших советских, автоматически свидетельствует о том, что немецкие «панцеры» образца лета 1941 года являлись устаревшими. Таким образом, у немцев повторилась ситуация лета 1940 года. Тогда, напомню, они попали в такое же положение, столкнувшись с хорошо бронированными французскими и британскими машинами. Подчеркну: как и в случае «битвы за Францию», продолжавшейся сорок дней, устаревшая бронетехника не помешала Вермахту в течение пяти месяцев почти полностью разбить кадровую Красную Армию, чьи танковые войска к тому же имели в несколько раз больше боевых машин, чем противник. Немцев вновь выручили общее превосходство в стратегии и тактике, 88-мм зенитки, 105-мм дивизионные пушки, устаревший пикирующий бомбардировщик Ju 87 и, самое главное, стратегические просчёты противника и его полное неумение использовать своё техническое превосходство.

Интересно, что ситуация лета 1940 года (с французскими Char 1 В bis и «Сомуа» S35) и лета 1941 года (с советскими Т-34 и КВ) повторилась и летом 1943 года: правда, наоборот. Теперь уже появившиеся на вооружении немецких танковых частей «тигры» и «пантеры», оснащённые прекрасными длинноствольными 75-мм и 88-мм пушками, могли с дистанции в полтора-два километра чуть ли не насквозь прошибать «тридцатьчетвёрки» и КВ-1С (не говоря уже о лёгких Т-60 и Т-70). В то же время советские танковые пушки Ф-34, стоявшие тогда на советских средних и тяжёлых машинах, не позволяли подбить «Тигр» даже с 500 метров, а «Пантеру» могли поразить только в борт: германских «кошек» защищала 85-мм лобовая броня. Отметим попутно, что Вермахту полученное качественное превосходство в бронетехнике помогло ненадолго, до весны 1944 года, когда в войсках появились первые советские Т-34-85 и ИС-2, – в итоге немцы проиграли битву под Курском, а до конца 1943 года Красная Армия освободила большую часть Украины. Советские бронетанковые войска взяли «германа» количественным превосходством и хоть как-то к тому времени налаженным взаимодействием с другими родами войск. Несмотря на «тигры» с «пантерами» и их подавляющее качественное превосходство над танками союзников, в 1943 году Вермахт прогнали из Северной Африки и с Сицилии. Но вернёмся в лето 1941 года…

«Блицкриг» не удался, и к концу 1941 года немцы лишились большей части первоначально вторгшихся в СССР танков. К осени назрела пора очередной модернизации. Не буду утомлять читателя перечислением всех деталей. Отмечу лишь, что одной из последних версий «тройки» стала модель 1942 года – Pz. III L. К тому времени лобовая броня танка увеличилась до 70 мм, на нём появилась удлинённая пушка калибра 50 мм, а вес увеличился до 22,7 т. На этом этапе «тройка» исчерпала потенциал дальнейшей модернизации и была снята с производства, так и не дотянув до боевых возможностей «тридцатьчетвёрки». Впоследствии её ходовая часть использовалась для создания всевозможных самоходных орудий. В этой связи не могу не упомянуть возникший в ходе моих изысканий вопрос: а зачем немцам вообще понадобился этот танк, и почему они ещё в конце 30-х не сконцентрировали все усилия на его более удачно задуманном собрате – Pz. IV? Как выяснилось, примерно тем же вопросом задался и А. Лобанов (см. «Танковые войска Гитлера. Первая энциклопедия Панцерваффе», с. 81). Ответа на него я пока нигде не нашёл…

Одна из последних модификаций немецкой «четвёрки» – Pz. IV J образца 1944 года. Этот танк получил лобовую броню толщиной 80 мм и 75-мм длинноствольное орудие, а его вес увеличился до 25 т. По сути он превратился в менее манёвренный аналог тогдашних «тридцатьчетвёрок». На всех Pz. IV до самого конца войны ставили всё тот же 300-сильный двигатель «Майбах» HL 120 TRM, что при значительном увеличении веса не могло не сказаться на проходимости и манёвренности этого танка на поле боя. Скажем, его удельная мощность к тому времени составляла 12 л. с./т – меньше не только, чем у Т-34-85 (15,4 л. с./т), но и чем у тяжёлых КВ-1С (14,1), ИС-2 (13), «Пантеры» (15,4) и даже «Тигра» (12,3 л. с./т). Танку был явно нужен более мощный движок – хотя бы в 400 «лошадей». Но, по тем или иным причинам, Pz. IV его так и не получил. Данный «панцер», несмотря на превосходную оптику и высокую техническую надёжность, так и не стал равным соперником советской «тридцатьчетвёрки». Он откровенно уступал её «утяжелённой» серии – Т-34-85. Интересно отметить изменение в весе между первой и последней сериями упомянутых немецких танков: с 15,4 до 22,7 т у Pz. III (то есть увеличение на 7,3 тонны) и с 17,3 до 25 т у Pz. IV (на 7,7 т). А теперь зададим себе вопрос: а имелись ли у Советского Союза лёгкие танки, которые при желании можно было превратить в средние?..

Почему Красная Армия могла обойтись без Т-34

Итак, был ли у Советского Союза накануне войны лёгкий танк с таким же потенциалом для последующей модернизации в средний, как у немецких Pz. III и Pz. IV? Берусь утверждать: да, был – это танк БТ. Начнём с того, что на протяжении 30-х годов «советский танк Кристи» и так подвергался непрерывной модернизации. Сначала на нём поменяли пушку – с первоначальной 37-мм на стандартное для большинства лёгких советских танков орудие калибра 45 мм. В 1935 году БТ-7 получил более мощный двигатель – М-17Т. К 1939 году на БТ-7М (он же БТ-8) установили 500-сильный дизель В-2 – такой же, как на Т-34 – и несколько улучшенное бронирование. На танках БТ-7А стояли короткоствольные 76-мм пушки КТ-28. На этом же танке, согласно М. Барятинскому, ещё в 1939 году были испытаны «полноразмерные» 76-мм пушки Л-11 и Ф-32. Танковая пушка Л-11, к слову, впоследствии устанавливалась на первые модификации Т-34 и КВ-1 («Танки СССР в бою. 1919–2009», с. 109). Впрочем, и без дальнейшей модернизации БТ-7, по мнению М. Барятинского, «был в состоянии на равных вести бой с немецкими танками – как лёгкими, так и средними» (там же, с. 133).

Если из лёгкого танка в средний можно было превратить гитлеровский 15,4-тонный Pz. III c 250-сильным бензиновым двигателем, 14,5-мм бронёй и 37-мм пушкой, то неужели то же самое нельзя было сделать со сталинским 14,7-тонным БТ-7М с 15–22-мм бронёй, 500-сильным дизелем и 45-мм орудием?.. Разумеется, можно! Резерв модернизации стоявших на вооружении «советских Кристи» наверняка был весьма значительным. При желании тысячи танков БТ-7М, БТ-7 и БТ-5 можно было вернуть на заводы и достаточно оперативно нарастить за счёт дополнительных экранов броню и, возможно, установить более мощную 76-мм пушку Л-11. Например, М. Барятинский считает, что бронирование танков БТ-7 можно было без проблем увеличить до 30 мм (там же, с. 138). Считаю, что М. Барятинский в этом вопросе слишком консервативен, и что на самом деле лобовое бронирование БТ-7 можно было довести до 60 мм, а бортовое – до 40 мм. Ведь смогли же нарастить до 50 мм лобовую броню совсем уж лёгкого «чеха» Pz. 38E (t) с 125-сильным двигателем (см. «Танковые войска Гитлера. Первая энциклопедия Панцерваффе», с. 39)! Я, кстати, не вижу причин, почему аналогичное мероприятие нельзя было проделать и в случае БТ-5, у которого была практически такая же ходовая часть, что и у БТ-7. Не будем забывать и о том, что лишь за счёт избавления от ставшего к концу 30-х анахронизмом колёсного движителя танк БТ можно было облегчить на целых полторы тонны! К слову, согласно М. Коломийцу, вес дополнительного экранирования гораздо большего по размерам трёхбашенного Т-28Э составлял примерно 4 тонны («Сухопутные линкоры Сталина», с. 120). А в статье «Броня была крепка и танки – быстры» М. Барятинского и М. Коломийца содержится и более конкретная информация: «В 1940 году, – пишут два «танковых» историка, – Мариупольскому металлургическому заводу им. Ильича была заказана первая партия комплектов навесной гомогенной брони для БТ-7М. Одновременно велись испытания танка, догруженного до массы в 19 т (чуть меньше, чем у Pz. III E/F), причём «“бегал” он довольно резво» («Моделист-конструктор», № 5, 1994). Даже потяжелев после установки дополнительной брони и новой пушки на 3–5 тонн, советские БТ намного превосходили бы все современные средние танки (включая и столь неприятно поразившие немцев французские Char B1bis и «Сомуа» S-35) по всем параметрам— энерговоооружённости, скорости, бронированию и бронепробиваемости.

Захваченные немцами советские легкие танки БТ-7. 1941 год (источник: http://waralbum.ru/1980/)

Даже потяжелев, «Волк» превосходил бы по своим параметрам любой танк, стоявший на вооружении всех стран мира того времени. Мало того, грозным противником был бы и любой «кондовый» БТ–5 или БТ–7 с 45–мм пушкой.

Назовём наш условный «глубоко модернизированный» БТ «Волком» и прикинем на глаз его характеристики. Добавив в весе максимум 5 тонн, получив 76-мм пушку Л-11, бронирование до 60–40 мм, он весил бы около 19 тонн, имел бы удельную мощность (мощность двигателя, делённая на вес), равную 26,3 (18,7 у Т-34-76) и, будучи неуязвимым для всех немецких танков начального периода войны, смог бы спокойно поражать их с дистанции в один километр. И этот «Волчонок», навесь на него дополнительную броню, мог бы летом 1941 года стать ещё более грозным противником для немцев даже с родной «сорокопяткой». Ведь с расстояния, скажем, в 500 метров, оставаясь полностью неуязвимым для немецких 50-мм пушек, он смог бы подбивать более половины германских танков.

Любопытно, что подобная «ограниченно-стихийная» модернизация в ходе войны осуществлялась как минимум в одном случае: в ходе обороны Одессы. Так, Андрей Кравченко в статье «Лёгкий танк БТ-7» сообщает: «Достаточно яркий след оставили танки БТ-7 при обороне Одессы. Танки Приморская армия получала, прежде всего, из ремфонда Южного фронта. Первый эшелон (12 танков БТ-7) поступил в Одессу в первых числах августа 1941 года. Танки восстанавливались на заводе им. Январского восстания. Где проходили капремонт и экранировку (по инициативе представителя бронетанкового отдела Приморской армии ст. лейтенанта Г. Пенежко) 30-мм листами корабельной стали, запас которых был на заводе им. Марти. Экранировался корпус и башня, экраны служили неплохой защитой от румынских батальонных орудий. Танки с экранированной башней (листы полуметровой ширины устанавливались по обе стороны от маски орудия) имели причудливо-устрашающий вид. Всего за время обороны было отремонтировано и поставлено в строй 42 танка. Преимущественно БТ-7 и БТ-5. В ходе боёв танки БТ-7 и БТ-5 успешно боролись с лёгкими немецкими Pz. II, средними Pz. III, Pz. 38(t) и даже французскими танками, стоявшими на вооружении 4-й румынской армии» (http://www.battlefield.ru/ru/tank-development/26-light-tanks/28-bt7.html? start=12).

В этой связи предлагаю посмотреть на эволюцию британских «кузенов» БТ – крейсерских танков. Первый британский Кристи – это Mk. III, появившийся на свет в 1938 году. Его вес – 14,2 тонны. На нём были установлены пушка калибром 40 мм и авиационный двигатель «Либерти» мощностью 345 л. с. Его бронирование – 6–14 мм, а максимальная скорость – 50 км/ч. Похуже, конечно, чем советские аналоги – БТ-5 или тем более БТ-7 (слабее пушка, двигатель, броня; незначительный запас хода), но тоже весьма грозная машина. Особенно, если её использовать по прямому назначению – для того, чтобы наносить удары по вражеским тылам после прорыва обороны пехотой и тяжелобронированными пехотными танками. Но война для Великобритании – как и для СССР – началась несколько иначе, чем рассчитывали англичане: это немецкие «панцеры» рвали тыловые коммуникации союзников, а не наоборот. Требования изменились, а потому уже в 1939 году в войсках появились крейсерские серии с усиленным бронированием – 19,3-тонный Mk. VI «Крусейдер II» (лобовая броня – 49 мм, борт – 21 мм, башня – 24–51 мм). Впрочем, хотя эти машины в целом честно послужили британской армии в Северной Африке, их основные недостатки – слабая 40-мм пушка, относительно «чахлый» двигатель «Либерти», тонкая боковая броня и предрасположенность к поломкам в самый неподходящий момент – не позволили им стать настоящими «доминаторами» африканской пустыни. Эта роль сначала досталась топорно сконструированным, но относительно тяжелобронированным и вооружённым 75-мм пушкой американским «грантам», а потом и более удачно сделанным «шерманам».

На этом англичане не успокоились, и в 1942 году в войска поступил утяжелённый крейсерский танк Мк. VII «Кавалер». Он весил 27 тонн, имел пушку калибра 75 мм и максимальное лобовое бронирование 76 мм. Правда, двигатель и подвеска у него остались те же, а потому скорость по шоссе снизилась до совсем не «крейсерских» 39 км/ч, а надёжность стала ещё хуже, чем у «Крусейдера». Но англичане не опустили руки: в том же 1942 году был создан крейсерский танк Mk. IV «Кромвель». Этот «продвинутый» «Кристи» уже прочно зацепился в категории средних танков: он весил 27,8 тонны, на нём стоял 608-сильный двигатель «Метеор» и лобовое бронирование 64 мм (на более поздних модификациях броню нарастили до 101 мм). Его скорость по хорошей дороге вновь вызывала уважение – 64 км/ч. Впрочем, будучи вполне адекватной для борьбы с лёгкими и средними танками противника, пушка «Кромвеля» всё равно оставалась бесполезной для того, чтобы сражаться с танками тяжёлыми. Не отвечали требованиям и вертикально расположенные – как у «Тигра» – броневые листы. Надо сказать, что с первого взгляда «Кромвель» вообще сильно напоминает Pz. VI.

И вот, к концу войны – в 1944 году – родился венец британского «кристизма» – 35,8-тонный крейсерский танк «Комета», который англичане называют своим лучшим танком Второй Мировой. Возможно, так оно и было: будучи весьма похожей на «Кромвель», «Комета» была, тем не менее, оснащёна более мощной 77-мм длинноствольной пушкой и 76-мм лобовой бронёй. Скорость танка, конечно, упала, но всё равно осталась на уровне 47 км/ч по автобану (думаю, что с удельным давлением на грунт в 0,97 кг/кв. см «Комета» было трудновато идти по грязи и снегу). Теоретически «Комета» могла сходиться один на один с «Пантерой» и даже с «Тигром», но… активно участвовать в боях ей так и не пришлось. Зато англичане гордо выкатили её на берлинский парад 7 сентября 1945 года в честь победы союзников. Правда, там его полностью затмил тоже не успевший много повоевать советский супертанк ИС-3. «Комета» оставалась на королевской службе вплоть до 1958 года (в Южной Африке – до конца 70-х) и послужила базой для создания более современного универсального танка «Центурион», воевавшего в составе многих армий до начала 80-х. Вот такая судьба у «британского БТ»…

Танки «Комета» переправляются через реку Везер возле города Петерсхаген. 7 апреля 1945 года (источник: https://wiki. warthunder.ru/index. php? title=Comet_I)

Почему же по-иному всё сложилось у БТ советского?.. Почему его не подвергли дальнейшей модернизации? Почему не появились на свет гипотетические «волки» и «волчата»? Согласно книге М. Барятинского «Т-34 в бою», такая задача конструкторам танков ставилась ещё в 1935 году: следующим этапом в развитии быстроходных танков должен был стать БТ-9 с 76-мм длинноствольной пушкой и дизелем В-2 (с. 22). Впрочем, техническое задание предусматривало бронирование в 13–25 мм, что, разумеется, перестало отвечать реалиям времени уже к концу 30-х. В конце 1937 года под руководством конструктора Н. Цыганова на основе ходовой части танка БТ-7 был построен первый экземпляр танка БТ-СВ-2 «Черепаха», примером для изготовления «футуристической» угловой брони которого послужил французский танк FCM 36 (там же, с. 24). У этой вполне перспективной машины предусматривалось бронирование 45–55 мм, а её вес мог составить 24–25 тонн. Но в начале 1938 года Цыганова – как и многих других «вредителей» – арестовали, и проект был похоронен. Весной – летом 1938 года в СССР решили создать БТ-20 – танк, гораздо более приспособленный к ведению современной войны, чем так и не появившийся на свет БТ-9. Именно в свете этих решений Автобронетанкового управления РККА и Комитета обороны СССР возникли гусенично-колёсный прототип А-20 и чисто гусеничный А-32. Последний в итоге и превратился сначала в Т-32, а затем в знаменитый Т-34, принятый на вооружение 19 декабря 1939 года вместе с тяжёлым танком КВ и плавающим Т-40.

Т–34 – это «побочная», но весьма удачная ветвь на древе глубокой модернизации танков БТ. В отличие от британских «крейсеров», в советском танкостроении качественный скачок – фактически к универсальному танку нового поколения – произошёл на несколько лет раньше.

Впрочем, несмотря на главный присущий ему недостаток – слабое бронирование – танк БТ полностью годился для выполнения своей главной задачи. А она, напомню, заключалась в том, чтобы, вырвавшись на оперативный простор европейских дорог, по-волчьи терзать нежное вражеское подбрюшье – перерезать коммуникации, захватывать склады, железнодорожные станции и аэродромы, распугивать подходящих к фронту резервистов противника, расстреливать грузовики, локомотивы и цистерны с горючим, водружать красный флаг на кирхах и ратушах. Вот как описывает назначение крейсерских танков британский историк Сэмюэль У. Митчем (Samuel Mitcham): «их функции были теми же, что у кавалерии в прошлом: избегать решительных столкновений и действовать во вражеском тылу. Они должны были иметь дело со слабо бронированными автомобилями, грузовиками и т. п. Согласно британской доктрине такой танк мог обойтись лёгкой бронёй (так как не предназначался для танковых дуэлей), однако должен был иметь достаточно высокую скорость» («Величайшая победа Роммеля», с. 64). Добавим, что советская доктрина боевого применения БТ была практически такой же. Упомянем и о том, что с подобной «крейсерско-рейдерской» задачей в 1945 году в Германии вместо БТ прекрасно справлялся его потомок – универсальный танк Т-34-85. Пришла мне в голову и другая мысль: даже сегодня, в начале ХХI века, одна рота теперь уже действительно давно устаревших танков БТ, попавшая на территорию, скажем, франкфуртского аэропорта, смогла бы за час «поработать» так, что нормальную деятельность он смог бы возобновить не раньше, чем через месяц. А экономический ущерб от такого «визита» исчислялся бы миллиардами евро…

На БТ-2 и БТ-5 стояли вполне приличные двигатели М-5 – советский аналог английского «Либерти»: такой же ставили на британские «крейсеры» как минимум до конца 1942 года. БТ-7 оснащали уже более мощным двигателем М-17Т – лицензионным аналогом германского авиационного BMW VI. Танки самой «продвинутой» серии советских «крейсеров» – БТ-7М – имели такой же дизель В-2, что и Т-34. Многие из них оснащались зенитным пулемётом на турели: немаловажное по тем временам преимущество. БТ-7М имели феноменальный запас хода – 600–700 км, что в сочетании с такой же феноменальной скоростью – 62–86 км/ч – делало их идеальной машиной для глубоких прорывов. В отличие от британских «крейсерских», танки БТ обладали хорошо отработанной ходовой частью и, соответственно, более высокой надёжностью. Согласно книге М. Барятинского «Т-34 в бою», в Испании танки БТ-5, выдвигаясь на Арагонский фронт, без особых поломок совершили 500-километровый марш (с. 41). Полтора года спустя, уже в Монголии, БТ-7 6-й танковой бригады совершили 800-километровый марш к Халхин-Голу на гусеницах, и тоже почти без поломок (там же). Танки БТ достойно сражались и во время разгрома Квантунской армии в 1945 году, преодолев Большой Хинган и нанеся решительное поражение японцам вместе с «тридцатьчетвёрками» и американскими «шерманами». Марк Солонин сообщает, что «танковые бригады прошли тогда 820 км через горный хребет Большой Хинган со средним темпом марша 180 км (!) в день. Старые “бэтэшки” (самые свежие из которых были выпущены пять лет назад) выдержали и такое испытание. И, что кажется совсем уж невероятным, – после тяжелейшего форсированного марша, после боёв с отдельными группами японских войск, более 80 % танков (по состоянию на 30 сентября 1945 г.) были исправны!» («25 июня. Глупость или агрессия?», с. 304). Предлагаю запомнить эту интересную информацию – до того момента, когда мы будем говорить об «ограниченном моторесурсе» советских танков накануне войны…

В июне 1941 года БТ (как, впрочем, и Т-26) вполне годился для борьбы с подавляющим большинством немецких «панцеров» – за исключением, пожалуй, последних моделей Pz. III, получивших после войны во Франции 50-мм лобовую броню и 50-мм пушку. Но таковых в танковых группах германской армии вторжения, как уже говорилось выше, было всего лишь порядка 600–700 единиц. Да и с ними, при правильном ведении дела, можно было справляться, используя преимущество БТ в скорости и манёвренности, тактику борьбы из засад, тесное взаимодействие с более тяжёлыми типами танков и другими родами войск – пехотой, артиллерией и штурмовой авиацией. Собственно, именно это и делалось во время битвы за Москву осенью 1941 года: чтобы убедиться в этом, предлагаю почитать воспоминания М. Е. Катукова «На острие главного удара». Тот довольно часто упоминает БТ-7 (скажем, см. с. 81–83). Судя по тону и количеству высказываний легендарного советского танкиста, танки БТ вполне достойно проявили себя в составе его танковой бригады. Ему вторит и К. К. Рокоссовский: «Хорошо показали себя танки БТ-7: пользуясь своей быстроходностью, они рассеивали и обращали в бегство неприятельскую пехоту» («Солдатский долг», с. 37). Он, правда, сетует на то, что танки эти несли большие потери, поскольку «горели как факелы» (там же)[3 - В июне 1941-го недавно освобождённый из ГУЛАГа Константин Константинович являлся командиром «недоделанного» 9-го мехкорпуса. Закончил войну Маршалом Советского Союза, командующим 2-м Белорусским фронтом, став в ходе войны, пожалуй, лучшим полководцем Красной Армии.].

Командующий 16-й армией генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский во время битвы под Москвой. 1941 год (источник: http://vivovoco. astronet.ru/ VV/ JOURNAL/ NEWHIST/ ROCK. HTM)

А вот что Герой Советского Союза Катуков, бывший в начале войны командиром 20-й танковой дивизии 9-го механизированного корпуса Рокоссовского, рассказывал о первом бое дивизии с немцами: «Первый бой произошёл 24 июня у местечка Клевань. Разведка сообщила, что по соседству расположились на отдых моторизованные части 13-й танковой дивизии противника. После изнурительного марша солдаты валились с ног от усталости, но времени на отдых не было. Дивизия получила приказ атаковать врага… Но в этом первом неравном бою мы потеряли все 33 наши учебные “бэтушки” (прим. автора: речь идёт о БТ-2 и БТ-5). Наши БТ не представляли собой грозной силы, к тому же использовали мы их неправильно. С такими быстроходными, но слабобронированными машинами нельзя было ввязываться в открытый бой. Но горький урок не прошёл даром: и не только потому, что за каждый наш танк немцам пришлось заплатить по нескольку (!) танков…» (там же, с. 14). Секундочку! Если устаревшие БТ – такой «хлам», то каким образом советским танкистам удалось одержать в этом первом бою победу над немцами?.. Да ещё и заставить заплатить такую цену?! Читаем дальше: «Обойдя сожжённые и подбитые танки врага, я увидел, что они сделаны не только в Германии. Кроме немецких Pz. II (прим. автора: сами же немцы называли их «жестяными гробами»), Pz. III, Pz. IV, здесь были и чехословацкие машины завода “Шкода”, и французские “Рено” и даже захваченные в Польше танкетки английских заводов “Карден-Лойд”» (там же).

Советские быстроходные танки БТ-5 в 1939 году (источник: http://wio.ru/tank/tank-bt5. htm)

Английские «кузены» БТ – «крейсерские» танки «Крусейдер» – вполне достойно служили в Северной Африке, где британские танкисты в полной мере использовали их основное преимущество – скорость и способность появляться там, где их не ждал противник. Да, у них тоже – как и у советских БТ – было слабое бронирование. Но, как и в ходе начального этапа Великой Отечественной, этот фактор сказывался, когда не предназначавшийся для выполнения подобных задач лёгкий танк использовался в упрямых, часто бессмысленных – «волна за волной» – лобовых атаках на позиции противотанковой артиллерии или немецких танков с более тяжёлым бронированием. Напомню, что в июне – августе 1941 года Красная Армия таким образом потеряла не только многие тысячи лёгких танков БТ, Т-26, Т-37А и Т-38, но и две сотни модернизированных Т-28Э, все Т-35, а также порядка двух тысяч «непробиваемых» Т-34 и КВ. Великими «уравнителями» немцев во Франции, Африке и России стали их подавляющее превосходство в стратегии и тактике, пробивавшая «всё на свете» 88-мм зенитная пушка и тихоходный пикирующий бомбардировщик Ju-87. Несмотря на не самые выдающиеся боевые качества даже «продвинутых» моделей Pz. III и Pz. IV, сочетание вышеуказанных факторов позволяло Вермахту примерно до середины 1942 года раз за разом справляться с гораздо более сильным и лучше вооружённым противником на всех театрах военных действий.

Ещё одна причина, по которой Красная Армия летом 1941 года в принципе вполне могла обойтись без Т-34 и КВ, – это наличие у неё другого среднего танка – трёхбашенного Т-28. К 1940 году эта замечательная машина прошла несколько модернизаций. В Приложении № 1 последний предвоенный вариант Т-28 обозначен буковкой «Э» – имея в виду то, что на него поставили дополнительные бронеэкраны. С 1938 года на многие (но не все) модернизируемые и вновь выпускаемые Т-28 ставили и новую 76-мм пушку Л-10, способную – согласно М. Коломийцу – пробить броню любого немецкого танка той поры. Специально для Т-28 и Т-35 был создан и форсированный до 650 л. с. мотор М-17Л. «Устаревший» Т-28Э обладал вполне современными боевыми характеристиками, которые были либо такими же (скорость, бронирование), как и у самых на то время новейших Pz. IVF1, либо превосходили ТТХ ближайшего конкурента – например, по бронепробиваемости пушки, мощности двигателя/энерговооружённости и удельному давлению на грунт. К началу войны на Т-28 были устранены и часто свойственные новым типам танков «детские болезни» – вроде проблем с двигателем, ходовой частью и электрооборудованием. Последнее представляется особенно важным в свете не устранённых конструкционных недостатков, от которых страдали «тридцатьчетвёрки», выпускавшиеся в 1940–1943 годах. Внимательно посмотрев на таблицы Приложения № 1, можно смело сказать, что Т-28Э последней серии, оснащённый 76-мм пушкой Л-10, был грозной боевой машиной, превосходившей по основным параметрам любой танк мира того времени, кроме советских же Т-34 и КВ. Причём это превосходство сохранялось ещё в течение как минимум года – пока на поле боя не появились модернизированные германские «четвёрки» Pz. IVF2 с усиленной бронёй и более мощной 75-мм пушкой, а также «кромвели» и «шерманы». Во время тяжелейшей Зимней войны с Финляндией трёхбашенные Т-28 показали себя с самой лучшей стороны, сыграв большую роль в прорыве линии Маннергейма – то есть выполнили именно ту задачу, для которой и предназначались при создании.

Вот что пишет по этому поводу в книге «Сухопутные линкоры Сталина» Максим Коломиец: «Несмотря на то, что эти машины проектировались по требованиям начала 30-х годов, они показали себя с самой лучшей стороны. Т-28 превосходили все остальные танки по проходимости – на второй передаче они свободно двигались по снегу глубиной 80–90 см, лучше преодолевали рвы, эскарпы и другие препятствия» (с. 115). «Бои в Финляндии показали, – продолжает он, – что Т-28 является надёжной и ремонтопригодной машиной, несмотря на суровые географические и климатические условия эксплуатации, артиллерийские обстрелы и минные поля… Из 487 потерянных танков в ходе боёв было восстановлено 386, что составляет 80 % потерь… По документам, некоторые машины ремонтировались в ходе боёв до 5 раз…» (там же, с. 116).

Несмотря на вроде бы пожароопасный двигатель М–17Т, танки Т–28 при пробивании брони или подрывах на минах, как правило, не сгорали. Именно поэтому после боя удавалось восстановить 80 % подбитых и повреждённых машин…

…По сочетанию основных оценочных параметров – подвижности, вооружению и броневой защите – танк Т–28 был в 1930–е годы сильнейшим средним танком в мире.

В ходе Великой Отечественной усиленную экранами броню Т-28Э немецкие танковые 50-мм пушки не могли пробить точно так же, как и броню Т-34 и КВ. Об этом, в частности, свидетельствует фото танка этой модели на странице 140 упомянутой книги М. Коломийца – со следами многочисленных снарядных попаданий 37–50-мм снарядов, но полным отсутствием пробоин (этот танк немцы остановили, перебив гусеницу).

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
Новинки
Свернуть
Популярные книги
Свернуть